Глава 4. Или начало игры.

Той же ночью он отправился на пир, который устроил Джофри в честь прибытия дорнийской делегации. Вино лилось рекой, музыка не умолкала, Джофри с удовольствием демонстрировал всем свои «шутки», то над бородатым лордом сидевшим вблизи, то над карликом-дядей. Санса сидела на привычном своём месте. Достаточно близко, чтобы видеть всё, но достаточно далеко, чтобы никто не вспоминал о ней, если только не нужно было её унизить для настроения короля. Она смеялась, когда все смеялись. Опускала глаза, когда король говорил что-то непристойное. Держалась прямо, даже тогда, когда душа хотела съёжиться. Только когда Джофри отвлекался на какую-то новую игрушку, Санса позволяла себе осматривать зал и гостей. Оберин уже смотрел на неё. Словно улавливая неуловимый момент, когда маска у неё чуть-чуть съезжает, открывая взгляд. На короткое мгновение их взгляды встретились. И она впервые не отвернулась сразу. Не улыбнулась. Не вспыхнула. Просто смотрела. У него в глазах мелькнуло то, чего она не ожидала: одобрение. Как будто он увидел то, что хотел увидеть, и это его впечатлило. Она тонко, почти незаметно, наклонила голову, будто признавая этот его невысказанный комплимент. И тут же вернула на лицо маску. После банкета. Покои принца Оберина. – Ты уверен, что хочешь влезать в их болото? – спросила Эллария позже, когда они остались вдвоём в их спальне и он наливал себе вино. – В Ланнистеров. В их игрушки. В их девочку, которую они держат у себя как собаку на цепи. – Дорн не лезет, – ответил он. – Дорн предлагает. Если она не захочет, я и пальцем её не трону. – Пальцем нет, – усмехнулась Эллария. – А словами? – Слова опаснее пальцев, – согласился он. – Но в этом весь смысл. Он посмотрел в окно, на чёрное море ночи над городом. – Если я смогу забрать её отсюда… – продолжал он медленно, – это будет удар по Ланнистерам, куда сильнее, чем любая угроза войной. Они потеряют то, что считали своей вещью. Север не забудет, что его дочь спас не кто-то из их богов, а дорнийский принц. А она… – он задумалась, – она станет тем, кем могла бы стать, если бы её не пытались сломать. – Кем? – спросила Эллария. Он улыбнулся. – Опасной. Несколько дней спустя. Первые шаги он сделал в духе истинного игрока. Не разговоры с Сансой, нет, это было бы слишком прямолинейно. Сначала с теми, кто держит нити. Он не подошёл к Тайвину первым. Вместо этого, в один из дней заседания Малого совета куда его пригласили, он позволил себе пару громких, язвительных замечаний о том, как плохо столице даются союзы с Севером. Почти вскользь обронил: «Если бы кто-то относился к северянам с уважением, они могли бы оказаться ценными союзниками». Варис при этих словах чуть приподнял бровь. Мизинец улыбнулся своей змеино-сладкой улыбкой. Тайвин никак не отреагировал. Но через день Оберину пришло приглашение «от лица Лорда Хранителя Запада и десницы Короля» разделить с ним ужин. Там, конечно, не было вин и женщин, только тишина, свечи и мясо, которое подавали с холодным соусом. – Вы говорили о севере, принц Мартелл, – начал Тайвин без прелюдий. – Вы заинтересованы в союзе? – Дорн всегда заинтересован в том, что вернёт ему отнятое, – ответил Оберин. – А хороший союз это шаг к силе. – Что вам нужно? – Дорн не продаётся, как мешок зерна, – мягко возразил он. – Но я слышал… – он сделал вид, что задумчиво ковыряет вилкой мясо, – что у вас есть… интересные заложники. – Девочка Старк? – Тайвин даже не поднял глаз. – Леди Санса, да, – уточнил Оберин. – Насколько я знаю, её брак до сих пор открыт для предложений. Впрочем, возможно, ваш внук уже устал от своих обещаний и передумал? – Мой внук женится на леди Маргери. Это давно решено, – сухо ответил Тайвин. – Леди Санса же… девочка с полезной фамилией. На севере её статус пока спорен, но всё возможно. – Тогда позвольте Дорну решить вопрос. – Он поднял глаза, в них блеснуло насмешливое тепло. – Я хочу на ней жениться. Шум в зале, где обычно обсуждались государственные дела, был бы, возможно, громче, чем та тишина, что сейчас повисла между ними. Тайвин поднял взгляд, вглядываясь в его лицо. – Зачем вам дочь изменника? – У изменников редко бывают глупые жёны или дочери, – спокойно ответил Оберин. – По крайней мере, если они доживают до момента, когда их можно выдать замуж. К тому же… – он чуть наклонил голову, – это сделка выгодна всем. Вы избавляетесь от лишней проблемы. Я получаю девушку с именем Старк. Север видит, что его кровь не находится в цепях Ланниcтеров, а гордо ходит по солнечным садам. А вы, лорд Тайвин, получаете Дорн, который, возможно, будет менее склонен смотреть на Королевскую Гавань с презрением. – И более склонен смотреть на неё с чем? – С интересом. Тайвин молчал. – Вы понимаете, – наконец сказал он, – что голову девчонки многие хотели бы увидеть на пике? – И вашу тоже, – мягко заметил Оберин. – Но пока этого не произошло. – Что скажут Тиреллы, если я вдруг отдам её вам? Они хотели бы связать её с кем-то из своих младших… – Они взыщут с вас лишний золотой мешок за хлеб и вино, – пренебрежительно бросил дорниец. – А мне она нужнее. И, смею заметить, безопаснее: вы отправите её далеко, туда, где ваши внук не сможет на ней упражняться и ставить под сомнение благоразумие короны. В глазах Тайвина сверкнуло что-то похожее на раздражение. Но это было очень тонко. – Вы просите о многом. – Я предлагаю больше, чем многие, – напомнил Оберин. – Дорн – не северный дом, который можно запугать. Мы далеко, мы горды, мы умеем ждать. Но иногда… – он улыбнулся, – иногда мы любим начинать войну не мечом, а… браком.