Часть 5

Ветер обдувал лицо, путая длинные волосы и ласково с ними играясь. В небе виднелись серые тучи, накрывшие город своим плотным одеялом и закрывающие яркое солнце. Начался мелкий дождь.  Я подошла к автобусной остановке, когда первая капля приземлилась на сухой асфальт, предвещая дальнейший ливень.  Здесь уже собрались некоторые из моих одноклассников, и один из них, а точнее, Саша Быков, при виде меня тут же повернул голову и начал приближаться.  Его высокая фигура достаточно быстро подлетела ко мне, вставая рядом и как-то странно улыбаясь.   - Ну че, вай-фай, принесла? - эту кличку мне придумали еще в классе пятом, и я всей душой ее ненавидела, как и стоящего передо мной придурка.   - Вай-фай мамка тебе раздаст, а я Фаина, - отмахнулась и закатила глаза.  Быков поиграл желваками и громко выдохнул, но огрызаться не стал - ведь я являлась поставщиком сегодняшнего веселья.   - Выпивку…, - он не успел договорить, как я раздраженно перебила:  - Принесла! Тебе сейчас уже невмоготу? - я вскинула брови и скрестила руки на груди, - Быков, иди лучше проверь, не пришел ли Кабанчик? Кабанчиком мы решили назвать нашего математика, который сегодня всеми силами будет пытаться нас помешать. Но все уже схвачено - он в пролете.  Блондин пожал плечами и, еще раз вздохнув, ушел к своей компании и усерднее начал вытягивать шею в поисках приближающейся долговязой фигуры.  Я осталась стоять в углу, под навесом, по которому уже тарабанил сильный дождь. Пахло бензином и влажной почвой - это создавало идеальную атмосферу для дальней поездки. Через несколько минут народу прибавилось. Все постепенно притягивались к месту встречи со своими рюкзаками. Сумок ни у кого не было.  Даже я отыскала в кладовке старый черный рюкзак «Адидас», служащий отличной переноской для жестяных баночек с пивными напитками.  Вдали появилась знакомая девушка, а через пару мгновений ко мне подошла Аня, держа в руке белый полиэтиленовый пакет, в котором должны были быть различные закуски.  Я восторженно взглянула на клад и подняла глаза на подругу, которая оглядывала остальных ребят.   - А в рюкзак не поместится? - я волновалась, что у Кабанчика возникнут вопросы по поводу подозрительного пакета.   - Нет, я уже пробовала, - отчеканила Белова и отрицательно покачала головой. Она хотела было что-то сказать, но тут же ойкнула, - Кабанчик! На горизонте показался долговязый силуэт, с каждой секундой приближающийся к толпе людей на остановке.  Полы его черного пальто загадочно развевались на ветру, а руки были спрятаны в карманы. Прямо как у Снейпа из Гарри Поттера. Такой же устрашающий и мрачный вид.  Он подошел к нашей группе и ледяным взглядом пробежался по присутствующим.  Я не смотрела на него в целях собственной безопасности и притворилась сильно увлеченной игрой в свои пуговки на пальто.  Через некоторое время все наконец уселись в большой автобус, прикативший к нам с немалым опозданием.  Мы с Аней уселись на задние ряды, как и большая часть класса - передние сиденья были заняты теми, кто действительно был заинтересован в экскурсии, а также учителями: Ромашкой и Настеной (она была классухой началки). Когда автобус тронулся, а водитель включил свою любимую радиостанцию, наша поездка была официально начата.  Сейчас пить никто не собирался - слишком опасно и рискованно. Планы были на обратную дорогу.  *** Путь прошел в тишине и спокойствии: каждый занимался своим делом. Лично я слушала плей-лист в своих беспроводных наушниках, изредка отвлекаясь на разговоры с Анькой, которая то и дело клевала носом.  На экскурсии интересного было мало - лишь какой-то дед, сидящий в деревенском туалете с открытой дверью.  Он был пьяным и забыл закрыться, а Александр со своими собратьями по дебилизму решили поприкалываться и поснимать фото. Даже селфи сделали.  Но Кабан, как обычно, закончил все веселье на кульминации, когда дед с голой задницей бросился за пацанами. Вот смеху было.  На этом, вообще-то, все.  Развеселившиеся и полные предвкушения, мы залезли обратно в автобус, попутно вспоминая бедного дедушку.  Кто-то все еще хохотал, а кто-то осуждал ребят за такую бестактность и невоспитанность. Но большинству было плевать: главное - весело.  Автобус тронулся, и мы постепенно начала претворять планы в жизнь.  Учителя устали, а потому кумарили в передних рядах и не обращали внимания на ту движуху, которая происходила сзади.  Здесь стоял шепот, иногда перерастающий в негромкий гам. Все решали, как бесшумно открыть банки, так и норовящие пшикнуть на весь салон.  Я держала в руке «Гараж» и глядела на Аню, которая доставала из пакета колбаски, хлеб и другой закусон.  Саня Быков был активнее всех и уже не мог сдерживаться. Для него смотреть на закрытую банку было преступлением, и тот всячески пытался придумать стоящую идею.   - Давайте я покашляю, а вы откроете? - предложила Белова и поиграла тонкими бровями.  Юра расплылся в улыбке и взглянул на Аню самыми теплыми глазами, какие только мог сделать:  - Белова, у тебя оказывается мозги не только на предметах работают?  Анька нахмурилась и фыркнула, закатывая глаза и отводя взгляд к окну:  - Жаль, что у тебя нигде не работают.   - Так, харэ сраться. Давайте кашляйте, - скомандовал Саша и взмахнул пальчиком, как самая настоящая капризуля.   - Бежим, спотыкаемся, - огрызнулась я и начала изображать сильный кашель.  Аня тоже предприняла попытки, и после нескольких непонятных звуков, напоминающих умирающего ежа, принялась издавать реального закашлявшегося человека.  А парни тем временем щелкали как можно больше банок, пока я пыталась спасти лучшую подругу от смерти, хлопая ту по спине и поднимая на руки.  Весь автобус успел повернуться на нас, к счастью, кроме учителей, которые, по всей видимости, видели десятый сон.  Вот они, честно работающие люди. У них тут ребенок задыхается, а они дрыхнут спокойно! Вот пойти бы к директору и настучать на Ромашку. Но не буду, пускай спит - это нам только на руку.  Аня была спасена, а большая часть напитков была успешно открыта и уже испита самыми ненасытными и голодными экспонатами.  Мы с подругой тоже взяли себе по одной и блаженно глотнули, прячась за сидениями и глядя на проносящиеся леса.  С попаданием долгожданной жидкости в организм, мозг будто ожил и настроение поползло вверх.  Нет, я не была зависима от алкоголя. Но сама жажда вкусить запретный плод, сидя в одном автобусе с учителями, была крайне сильна.  Мы потихоньку распивали «Гараж» и закусывали бутербродами с сыром. Не экскурсия, а мечта.  К середине пути все развеселились больше разрешенного и начали гнуть палку в отношении спящих учителей и терпения охранника, хохоча на весь салон и сея хаос.  Юра с Сережей пели какую-то старую заунывную песню, девчонки сидели у них на коленях и хихикали, а мы тусовались рядом и тоже старались подпевать.  Аню совсем накрыло, и она начала вновь плакать по бывшему. Собственно, как и я, вспомнившая поступок Димы и то, как мы разошлись.  Мысли превратились в кашу, а на душе была только боль утраты близкого человека. Казалось, вот он, совсем близко, а сейчас отдалился от меня навсегда.  Наверное, это было к лучшему, к переменам. Но сейчас я этого понять не могла и лишь шмыгала носом и утирала градом льющиеся слезы.   - А ведь я его любила, - вновь взвыла Анька, и я подхватила эту чертову балладу:  - А он! Спустя еще парочку минут Саша перешел все грани и, стянув с себя зипку вместе с футболкой, встал ногами на кресло и принялся махать одеждой на все стороны, как ковбой.  Водитель, пожилой мужчина, уже сделавший нам несколько замечаний, снова обратился к кудрявому блондину, который продолжал что-то мямлить и хохотать.   - Молодой человек, сядьте на место, - слышалось откуда-то спереди.  Где-то наверху звучал мужской голос, полный напускной радости и дурацкого опьянения:  - А ты усади! Ха! Настена! - Быков буквально стек со своего кресла и полуголый направился вперед, шатаясь из стороны в сторону и икая, - Где ты там? Спустя мучительные несколько шагов, он подошел к спящей учительнице и наклонился к ней ближе.  Все те, кто не пил, хмуро смотрели на его действия, но ничего не предпринимали - боялись, что он может навредить.  Увидев Сашку, достающего Настю, я подорвалась с места.  Обычно, он подкатывал только ко мне, а сейчас нашел себе другую бабу? Причем старую.  Во мне загорелись ревность и собственничество, и я, так же плавая по салону, поползла в сторону парня.  Аня продолжала реветь и не заметила моего исчезновения, а остальные были слишком убитыми, чтобы меня остановить.  Только Юра попытался меня остановить, но я показала тому кривой средний палец и поперлась дальше.  Анастасия разлепила сонные глаза только тогда, когда я уже дошла до пункта назначения.  Блондин увидел мое приближение, и на его лице расползлась широкая дурацкая улыбка.   - О… Мой Вай-фай…, - пробормотал парень и притянул меня к себе за талию.   - Что, уже… ик… нашел себе новую?…, - я смотрела на него затуманенным взглядом.  Все-таки, было в этом Быкове что-то такое… привлекательное. И губы у него ничего… Он будто прочитал мои мысли, и через мгновение наши тела прижались друг к другу и слились в страстном, но размазанном поцелуе.  В это время сзади Саши началось странное движение, а через секунду его оторвали, за шкирку оттаскивая назад.  Сбоку стояла Настена и возмущенно кудахтала, что меня вовсе не волновало. Большее волнение вызывал Роман, находящийся прямо напротив меня и держащий полуголого Быкова за плечо.  Кажется, он орал, но все вокруг было заглушено и в тумане. Я не слышала ничего, кроме собственного сбитого дыхания.  Губы горели после короткого, но вкусного поцелуя, а полуприкрытые глаза вперились в помрачневший взгляд Ромашки.  Все-таки, мы попались. *** Дальше события выветрились из моей головы.  Я не помнила, как выгружались из автобуса, как добирались домой и как я ложилась спать.  Кто меня вообще отвез, когда родители были в командировке? Я понятия не имела - лишь помню, как кто-то укладывал меня в мягкую постель и… темнота.  Я проснулась сама. Солнца не было видно за темными шторами, которые полностью занавешивали окна.  На мне была вчерашняя одежда, пропитанная запахом мужского одеколона и местами изляпанная в жидкости.  Протерев глаза и потянувшись, я села на кровати и огляделась.  Это была просторная спальня, выполненная в стиле минимализма. С серыми стенами и темным мраморным полом.  Над постелью висела большая черно-белая картина, на которой был изображен черный леопард.  Я находилась в чужом доме. От этой мысли по телу пробежались мурашки, волосы на затылке встали дыбом, а в голове возникли сотни самых страшных теорий.  На ватных ногах я беззвучно приоткрыла дверь и выглянула в длинный коридор, на стенах которого тоже висели различные картины.  А маньяк-то не без денег, еще и со вкусом. Возможно, все не так уж и плохо. Меня всего лишь украл какой-нибудь миллионер на Майбахе.  Кривовато улыбнувшись собственным мыслям, я обняла себя и на цыпочках пошла дальше, оглядываясь вокруг.  Везде минимализм с оттенками роскоши. Где-то в углах стояли большие вазы с папоротниками, где-то висели картины, а в каком-то кабинете на стене висело чучело белого медведя.  Да уж. И правда, как в фильме ужасов.  Я тенью спустилась по лестнице и заглянула за угол: там была большая кухня с островком.  До моих ушей донеслись звуки готовки, а точнее, ножа, стучащего по разделочной доске.  Нервно сглотнув, я спустилась по стенке и в ужасе присела на пол, отсчитывая последние минуты своей жизни.  Но не прошло и тридцати секунд, как ко мне с диким лаем бросилась бойцовская белая собака с серьезным шипованным ошейником.  Весь дом услышал сумасшедший визг, после чего я со всех ног бросилась на кухню, где чуть не свалилась в обморок от изумления.  Рядом с плитой стоял Роман Александрович и что-то готовил, шурша лопаткой по сковородке.  На нем были клетчатые штаны и серая футболка, а на ногах виднелись домашние тапочки.  Волосы были растрепанны и придавали  сонному мужчине еще более милый вид.  Он оглядел меня на наличие ран и своеобразно поздоровался:  - Ты проснулась, - раздался его хрипловатый голос, отчего по мне вновь пробежали мурашки.   - И вам… доброе утро, - промямлила я, глядя в панорамное окно, за которым виднелся зеленый газон, кажущийся темным из-за обилия туч, - А как я…, ну-у… Ковыряя носком пол, я пыталась понять, каким образом я вообще попала в дом своего учителя по математике.   - А ты не помнишь? - кажется, эти слова прозвучали более раздраженно, чем первая фраза.  - Нет, - невинно качнула головой и выпучила глазки, - Напомните? ***  - В итоге, я не дозвонился твоим родителям, и пришлось отвезти тебя домой. К себе, - вздохнул Роман и поставил передо мной тарелку с омлетом, - Приятного аппетита.  Я потерянно взглянула на него, ошарашенная всем рассказом. Больше всего меня поразил наш поцелуй с Быковым. И о чем я вообще думала?! Нахмуренная, я вяло взяла вилку и положила первый кусочек в рот. Боги! Как это было вкусно.  Я и предположить не могла, что Кабанчик такой искусный кулинар. А если бы мне об этом кто-то сказал - плюнула бы этому человеку в лицо и не пожалела.   - Где вы научились готовить? - поинтересовалась я, оглядываясь на стоящего сзади математика.   - Дома, - неохотно отрезал он и продолжил пить вкусно-пахнущий кофе, запах которого уже давно затек мне в ноздри и манил своим ароматом.  Расспрашивать дальше Ромашку я не стала - утром он не в настроении, как настоящая капризная барышня.  Кушая омлет, я параллельно разглядывала его отражение в темной лакированной поверхности солонки.  Благодаря чистоте баночки, было хорошо видно его четкий профиль и слегка приподнятую голову.  Мужчина пил кофе и смотрел куда-то вдаль своего двора, возможно, смотрел на облака и гадал о погоде, а возможно, пребывал в своих мыслях о дальнейшем будущем.  Злая собака куда-то испарилась, так как на кухню за мной она так и не прибежала. И я надеялась, что наша встреча была первой и последней.  Отражение вдруг поменяла свою форму: Роман повернулся в мою сторону, по всей видимости, глядя на меня.  Я кожей чувствовала пронзительный взгляд темно-зеленых глаз, но поворачиваться не решалась. А есть продолжила лишь после того, как он вновь посмотрел за окно.  *** Кинув тарелку в посудомоечную машину, я инстинктивно нащупала чудом уцелевший телефон и вынула тот из кармана.  Уведомлений было немерено, но первое, что попалось на глаза, было сообщение от Саши Быкова: «Заеду сегодня в 18» Глаза самостоятельно округлились, а челюсть слегка отвисла от такого напора со стороны парня, который уже успел сделать меня своей девушкой.  Нет, если мы поцеловались один раз, это не значит, что мы автоматически начали встречаться. Звучит, может, странно, но для моего характера это вполне обыкновенно.  Сашка в принципе симпатичный паренек, но чтобы быть моим парнем, нужно сначала этого добиться, а не просто засосать пьяную.  Взглянув на сообщение под разными углами в прямом и переносном смысле, я не заметила возникшего рядом математика.   - Собирайся, отвезу тебя домой.  Да уж, он не горел желанием и дальше держать меня у себя дома. Может, я ему вчера что-то сказала? Может, даже плюнула в лицо? Все могло произойти в момент алкоголя за штурвалом управления.  Но меня никак не покидало странное ощущение: что-то не так. Мужчина был слишком холоден и закрыт.  В школе показывал себя саркастичным и, я бы сказала, противно-сексуальным, а в обычной жизни был неразговорчивым букой? Не сходится совершенно. Ему этот образ не шел от слова «совсем».  Глядя на идущего впереди учителя, я невольно задумалась о совершенно новой догадке, которая выбивалась из колеи остальных, как белая ворона среди черных.  «Он что, приревновал?» - от этой мысли брови поползли наверх, а на губах образовалась улыбка.  После отношений с Димой я много чего узнала о мужском поле и сейчас была вполне уверена о правдивости моей теории.  Отстранился, похолодел и разговаривать особо не хочет, хотя рядом никого, кроме его собаки-монстра, нет.  Но, если копать глубже, он ведь и до этого со мной мало контактировал. И во время поездки не доканывал своими острыми замечаниями.  Вконец запутавшись, я плюхнулась на переднее сидение его недешевой машины и шумно выдохнула.  В салоне пахло ароматизатором и кофейным одеколоном владельца.  *** Поездка прошла в гробовой тишине: лишь тиканье поворотника и звуки проезжающих мимо машин нарушали наше идеальное молчание.  Он вел быстро и слегка резко, отчего я временами вжималась в спинку сидения и нервно сглатывала.  Я сидела, поджав губы и глядя на свой потрепанный рюкзак, где оставалось еще две бутылки «Гаража».  И не забрал ведь, когда спокойно мог это сделать. Роман Александрович, ваше двуличие меня временами сильно поражает.  Через пятнадцать минут колеса машины заскрипели рядом со шлагбаумом, который не соизволил открыться перед чужим автомобилем.  Мужчина молчал: ждал, когда я наконец вывалюсь из его кареты и оставлю беднягу в покое.  Но, перед тем как открыть дверь, я отстегнулась и повернула голову к нему, поймав зрительный контакт.   - Роман Александрович, меня исключат? - с каким-то волнительно-тревожным трепетом спросила я.  Он помедлил с ответом несколько секунд, что показалось мне вечностью, а затем все же произнес:  - Не исключат, Зорина. Вали уже домой.