Часть 4

Лицо Димы скривилось в противной гримасе, и он перевел взгляд с учителя на меня. - Это че? – с презрением кивнул на Романа Александровича, - нашла себе нового хахаля, да? Мои брови вскинулись вверх в изумлении, а глаза расширились – настолько я была удивлена заявлением своего сраного бывшего. - Ты идиот? – оскалившись, прошипела я и закатила глаза. Я не успела договорить – математик перебил мое возмущение серьезным голосом, отчего по коже пробежали мурашки: - Какое вы право имеете поднимать руку на девушку? – он быстро кинул на меня обеспокоенный взгляд, заставив опустить стыдливые глаза. Горелов сплюнул на землю, практически попав на туфли преподавателя, еще больше разжигая в последнем приливы бешенства. Высунув руки из карманов, Дима шагнул вперед, задирая голову, чтобы посмотреть в зелену глаз Романа Александровича. - А ты че, смелый такой, а? – парень повысил голос, начиная быковать на взрослого амбала, стоящего прямо перед ним с потемневшим от ярости взглядом. – Нашел себе помладше? «И правда – идиот» - покачав головой подумала я и мысленно представила, как смачно Ромашка заряжает Димке по морде, а тот в слезах убегает восвояси. Но мой придурок-бывший оказался быстрее своих умных мыслей и занес сжатую в кулак руку для нанесения удара противнику. Однако, Роман Александрович молниеносно перехватил запястье Горелова и скрутил так, что тот взвизгнул от боли и повалился с ног на колени, не давая бедному запястью окончательно сломаться под давлением учителя. Математик опасно улыбнулся, показывая свои белоснежные зубы, отчего мне стало не по себе. Откуда такая сила? Он занимается в зале? Или вообще, может, чемпион мира по боям без правил? Заблудившись в тумане мыслей я не заметила, насколько сильно исказилось лицо Димы от боли, что тот начал поскуливать, словно жалкий щенок. - Может, мне ее сломать? – прорычал Роман Александрович, еще больше выворачивая запястье захныкавшего парня. - Нет, нет! Не надо! – завыл тот, сгибаясь ниже к земле и удерживаясь на коленях, стараясь не сесть на них на шпагат, - простите! Одним рывком преподаватель поднял Горелова на ноги и развернул ко мне лицом. Дима взглянул на меня испуганными глазами в пять копеек и нервно сглотнул, не глядя на стоящего рядом беса. - Не передо мной – перед ней. – математик пихнул Димку в плечо, призывая к действию. Испуганный щенок быстро закивал и вновь поднял на меня свой, полный ужаса, взгляд: - П-прости, Фаин! Правда! – он мельком посмотрел на Романа Александровича, который наблюдал за его представлением, - извини.. Я закатила глаза, потому что не знала, как реагировать на все это безобразие. Облизнув пересохшие губы, я глянула сначала на учителя, который теперь смотрел уже в мои глаза, отчего смутил меня и заставил бросить раздраженный взгляд в сторону Димы, которого тот все еще держал за плечо. - Я подумаю, - гордо сказала я и тут же отвела взгляд куда-то вдаль, делая вид, что мне не грустно от нашего расставания. Да, даже после того, как этот гандон ударил меня! Ромашка оттолкнул Димку и тот, споткнувшись и чуть не грохнувшись, быстрым шагом добрался до своего автомобиля. А через минуту, под скрипучее шуршание колес, умотал в закат. Все прошло, конечно, не так, как я предполагала, но тоже достойно. За меня заступился сам Роман Александрович – наш новый учитель по математике, который, казалось, возненавидел мою персону еще с первого урока. Он молча достал из кармана пачку сигарет и зажигалку, а через мгновение из его рта вышел полупрозрачный дым, напоминающий пар во время холодной погоды. Встретившись с его изумрудными глазами, я еле-заметно улыбнулась, но тут же вспомнила, что тот пытался оставить меня после уроков, и надула губы. Он просто вовремя оказался рядом, вот и все. А я уже возомнила его рыцарем, только без коня. - Зорина. – знакомый мужской баритон заставил меня вырваться из омута раздумий. – у тебя кровь. И правда. Красная жидкость уже успела застыть на моем, покрасневшем от холода, лице, а я благополучно забыла про нее. - В медпункт. Живо, - с этими словами он схватил меня за предплечье и потащил к зданию школы. Его движение мне не очень понравилось, поэтому я дернулась и попыталась вырваться из хватки беса. Но он лишь сильнее сжал ткань моего пальто и настойчивее поволок к двери. - Я и сама могу дойти! – заявила я и задергалась сильнее. В ответ услышала лишь недоверчивое: - Ага. В одной руке математика была сигарета, в другой – я. Очень интересное сочетание. Словно тень, он двигался по пустым коридорам школы, попутно волоча за собой меня. Сигареты, конечно же, у него были дорогими и хорошими. Их запах настолько привлек мою слизистую, что у меня хватило наглости спросить: - Не одолжите одну, пожалуйста? Время трудное, понимаете ли.. – хитро промурчала я, кивая на пачку, торчавшую из его кармана, под ошарашенный взгляд преподавателя. Он остановился перед дверью в медицинский кабинет и с поднятыми бровями произнес пораженным голосом: - Так сильно он тебя ударил? – смотрел на меня сверху вниз, удивленно качая головой, - Зорина, все в порядке? Понятно, сигаретки мне не перепадет. Ну ладно. Я попыталась. Я лишь поджала губы и пожала плечами, прежде чем математик подтолкнул меня в кабинет, где сидела пожилая женщина, имя которой я не знала. С охами она оглядела мое «бедное личико» и, подойдя к белому ящичку, начала копаться в нем в поисках медикаментов. Все это время, пока добрая бабулечка ковырялась в своих запасах, я сидела на кушетке, а преподаватель расхаживал туда сюда, раздражительно маяча перед глазами. - Мужчина, успокойтесь и присядьте, - наконец произнесла медсестра с долей усталости в голосе, - жить она будет, при чем прекрасно. Она взглянула на меня и ласково улыбнулась, а я подарила ей улыбку в ответ. А Роман Александрович закатил глаза и наконец остановился рядом с моей сидевшей персоной, складывая руки на груди. Только сейчас я заметила, как виднеются бицепсы из-под рубашки – пальто он положил рядом с моим на кушетку. Задержав взгляд на его накаченном теле дольше обычного, я резко повернулась обратно к бабуле по ее просьбе, заливаясь небольшим румянцем. Я чувствовала всеми клетками тела, как он прожигает дыру в моем плече. Слышала его неровное дыхание. Казалось, что я даже улавливаю его ускоренное сердцебиение. Чего это он? Так устал тащить меня до медкабинета? Нахмурившись, я перевела взгляд к окну, где уже начало темнеть. Загорелись уличные огни, а уставшие жители потихоньку катились домой на своих машинах или общественном транспорте. Ветер волновал пестрые листья деревьев, безжалостно срывая те с веток. Вспомнились мама и папа, по которым я сильно скучала, но не показывала это даже самой себе. Родители все еще находились в командировке, а я наслаждалась спокойным одиночеством несколько дней, но потом пришло осознание того, что я скучаю по маминой улыбке и папиному строгому взгляду. Да, они меня бесили. И очень часто. Но это не отнимало того факта, как сильно они меня любили, несмотря на все мои истерики. Я тоже их очень любила и ценила, ведь в самый тяжелый момент никто не дарил мне такой поддержки, как мама с папой. Практически всегда они были на моей стороне. Наверное, всегда. Даже когда меня увидели с сигаретой в школьном туалете – родители не поругали меня, а лишь сказали не увлекаться. Они понимали и прощали. Мои любимые мама и папа. Об этом инциденте не хотелось рассказывать, чтобы не беспокоить ни маму, ни, тем более, отца, который готов был оторвать голову каждому, кто обидит его любимую доченьку. Глубоко вздохнув, я бросила быстрый взгляд в сторону Романа Александровича. Он копался в своем телефоне, что-то заинтересовано разглядывая. Заметив, что я смотрю, тот поднял свой зеленый взор на меня и еще несколько секунд вглядывался в очертания моего профиля. Мы оба стояли на улице. Волосы обдувал непослушный ветер, а нос, в одной ноздре которого торчала ватка, краснел на вечернем морозе. - Я вызову тебе такси. – отчеканил, будто приказ, и принялся заниматься решением этой задачи. Я ничего не ответила – лишь наблюдала за проезжающими мимо автомобилями, огни которых секундно ослепляли и тут же исчезали с поля зрения. - Зачем? – вырвался из моего горла тихий голос, больше похожий на скрип. – Зачем заступились? Он посмотрел на меня, как на умалишенную. Словно я спрашивала, почему два плюс два будет четыре. - Зорина, тебя и вправду сильно ударили. – лишь с ухмылкой ответил кретин, сажая меня в только что подъехавшую машину, - аккуратней в следующий раз. Я не всегда смогу прийти на помощь. С последним его предложением автомобиль плавно тронулся с места, и самодовольное лицо учителя осталось вдалеке, на школьной парковке. В салоне было тепло, даже жарко. Горячий воздух плавно вытекал из специальных отверстий, заполняя своим жаром все пространство вокруг. Лениво стянув свою верхнюю одежду, я глубоко вздохнула и развалилась на заднем сидении. Водитель изредка поглядывал в зеркало заднего вида, проверяя мое состояние. Неужели решил, что я пьяная? Еще и эта ватка долбаная в носу. Буйная девица сначала напилась. В школе. А затем подралась неизвестно с кем. Возможно, со своим учителем. Наверное, такие мысли сейчас мелькали в голове у таксиста, так как его прищуренный взгляд внимательно изучал мое лицо и тело, обмякшее на мягких сидениях. Я чувствовала его глаза всеми клетками кожи, отчего отползла ближе к окну, не давая так пристально меня разглядывать. Закатив глаза, я перевела их к стеклу, за которым совсем стало темно, а ветер слегка скулил, создавая иллюзию детского плача. Огни ночного города скоро вовсе пропали с поля зрения – начались леса, которые были знаком того, что мой поселок уже близко. Несмотря на то, что наш жилой комплекс был элитным, находился он слишком уж далеко от центра. Зато не дома, а виллы целые, можно сказать. Когда до пункта назначения оставалось несколько минут, мне вдруг вспомнилось поведение Ромашки во время моих с Димой разборок. Заступился за меня, чуть руку этому идиоту не сломал, притащил в медпункт, пережил какой-то своеобразный психоз.. Странный такой! То я у него первый враг жизни, то я девушка, которую ни в коем случае нельзя бить. «Никогда я не пойму этих мужчин!» - цокнув про себя, я принялась натягивать скинутое пальто. Родные ворота и знакомое лицо охранника встретили меня своим суровым видом, от которого поскорее хотелось укрыться в своей крепости, заварить чай и зарыться в теплый плед. Следующие две недели прошли, в общем и целом, как обычно. На уроках я особо не напрягалась, в отличие от моей подруги, конечно же. Та пахала, как лошадь, выбивая из учителей столько знаний, сколько они сами не имели. А я, будучи не самой примерной ученицей нашей школы, просто втыкала в окно или свое отражение в карманном зеркальце. На ‘любимых’ уроках математики на меня перестали обращать какое-либо внимание. С одной стороны, я была несказанно счастлива, что его резкий тон и дебильные вопросы обходили меня стороной, но с другой.. С другой стороны было обидно, что кретин не смотрит на меня. Не прожигает меня своим изумрудным взглядом и не одаривает меня той издевательской усмешкой, которую я, вроде как, ненавидела. Даже его яд в мою сторону стал для меня чем-то особенным всего лишь за два урока алгебры! И его как-то не хватало, что ли. Короче говоря, первое время я просто скучала по бесовскому вниманию, пыталась что-то записывать или не записывать вообще. Но потом, все таки смирившись с мужским безразличием, я тоже начала его игнорировать. А в глубине души все же надеялась на мое любимое «Зорина!», звучавшее раньше из его уст настолько часто, что я потеряла смысл своей фамилии. Сейчас я в очередной раз сидела без дела на сраном уроке геометрии, то и дело погружаясь в секундный сон, благодаря которому дергалась, как ненормальная, и широко распахивала глаза. Урок только начался, а это значило, что еще сорок минут мучений ожидают меня впереди. Уложив голову на парту, я украдкой наблюдала, сквозь спавшие на глаза светлые пряди, за плавными движениями Ромашки у доски, который что-то там объяснял про графики и прочее и прочее. Мужчина усмехался, подмигивал, заинтересованно кивал на ответы миленьких одноклассниц, так и жаждущих от того хоть толику внимания. Они меня очень даже бесили, заставляя закатывать глаза и тихонько цокать языком, мол, чего вы добиваетесь? Не прошло и десяти минут, как в класс влетела наша классная руководительница. С темными завитыми волосами и нюдовым макияжем Зоя Николаевна, а по-нашему – Зойка, вышла на середину подиума у доски, завладевая всеобщим вниманием. Кретину это, конечно, не очень понравилось, но тот почему-то не стал возражать, а просто отошел к учительскому столу, облокотившись на него руками. - Дети, у меня для вас важное объявление - начала она, громко отчеканивая каждое слово, - завтра мы едем на экскурсию. Все всполошились и начали дружно перешептываться, обсуждая то, как пронесут с собой выпивку и будут себе мирно бухать прямо в автобусе. Зеленые глаза тут же уловили знакомые фразы об алкоголе, а учительский рот злорадно искривился: - Нет, пронести ничего не получится, мои дорогие, - и в этот момент он впервые за долгое время посмотрел на меня в упор, не давая шансов отвести взгляд, - потому что еду с вами я.