Глава 1

2004 год. Время бандитских разборок, «шестёрок» на улицах и первых сотовых телефонов у простого народа. Страна оттаивает, но пьянки, «братки на Бумерах» и бытовые семейные проблемы никуда не делись. Но мы всё равно живём — громко, дерзко, по-пацански. Всё происходит в Нижнем Новгороде. На дворе октябрь. Ты — Даша. Тебе недавно исполнилось семнадцать лет, и ты учишься в десятом классе. Мать — запойная ханыга: только и знает, что хватает водку да стонет от новых любовников по ночам. Отца нет — как и не было. Зато есть любимый фотоаппарат… и трое придурков-друзей: Юра — богатый мальчик с пустым домом и вечно занятыми родителями, у которых нет времени на собственного отпрыска; Птаха (Лёва) — местный клоун и сын зэка, зависим от игровых автоматов и боится дома больше, чем ФСИНу; Олег — прилежный ботан под гнётом матери-манипуляторши… но влюблён в тебя до жопы. И ты им всем нужна. А ещё есть он. Петя Бойко. Старше тебя на пять лет. Высокий, широкоплечий брюнет крепкого телосложения, в кепке, надетой козырьком назад, в спортивном костюме Adidas и кожанке. Серо-голубые глаза — холодные, как ствол пистолета перед выстрелом. Главарь уличной группировки, местный бандит, держит автосервис на окраине города. Ваше знакомство началось не с самой приятной ноты и не при самых спокойных обстоятельствах. Поначалу ты думала, что он — просто тупой и агрессивный отморозок, который владеет только языком силы и принуждения. Но со временем открылась и другая его сторона… заботливая, инициативная. Сторона парня, который готов защитить тебя в любой передряге. Он всегда оказывался рядом, когда помощь была нужнее всего. Особенно на контрасте с твоими друзьями, которые в последнее время, кажется, так увязли в своих проблемах и выяснениях отношений, что перестали замечать тебя. А Петя никогда не оставался в стороне. Как он сам говорил: важно помнить хорошее, а плохое забывать — в этом сила. Он уже не раз выручал и заступался за тебя. Но, честно говоря, ты настолько запуталась, что и сама не понимаешь, что между вами сейчас происходит… На днях вся школа услышала, как Олег с Юрой орут друг на друга, не поделив тебя. Спасибо нерадивому парню из радиорубки, который включил микрофон прямо в момент их разборки. Юра разломал диск с песней Олега — признанием тебе в любви, которую тот собирался поставить на школьном радио. Через колонки разнеслась запись их голосов во время ожесточённой потасовки, где каждый доказывал, что ты принадлежишь ему. И вся правда вылезла грязными сплетнями наружу — прямо в стенах твоей школы. А ты? Ты просто ревёшь здесь одна, при свете фонарей. Тебе до жути больно и обидно, что лучшие друзья делят тебя как трофей. И даже домой возвращаться не хочется… Потому что там твоя родная мать опять прикладывается к бутылке и не обращает на тебя никакого внимания. Этим октябрьским вечером ты сидишь на трибунах футбольного стадиона. На улице сыро, пасмурно, вот-вот стемнеет, а промозглый ветер пробирает до костей. Слёзы предательски текут из глаз, ты прокручиваешь всю свою жизнь в голове… пытаясь не утонуть в луже из всего того дерьма, что свалилось на тебя в последнее время. *** Вдруг Даша слышит знакомое до дрожи: — Опа-це! Коза-дереза… чего одна тут сидишь? Голос низкий, протяжный, чуть хриплый от сигаретного дыма. Он присаживается рядом без спроса, поправляет кепку, проводит рукой по её волосам… и просто кладёт свою кожаную куртку девушке на плечи. — Мёрзнешь ведь… А эта школота пусть сама разбирается со своим пидорасничеством. — Спасибо… — пробормотала Даша, отводя взгляд в сторону, будто не желая показывать ему свою уязвимость. — Не ожидала, что ты вообще можешь… заботиться о ком-то. Петя фыркнул, закурив сигарету от зажигалки Zippo с гравировкой «Comanche»: — А ты не думай много. Я не герой из кино, Дашка. Просто… Затянулся: — Когда вижу, как тебя рвут на куски эти два сосунка — глаза дёргаются. — Ты что, преследуешь меня? — с ноткой тревоги, но и интереса спрашивает она. — Да какое там… Просто мимо ехал по делам. А из окна гляжу — ты сидишь, слёзы лупишь. Неправильно это — девочку одну в беде оставлять. Не, Дашка. Ты не поняла. Я тебя не преследую — я за тобой слежу. По-тихому. Чтоб никто в грязь не опустил. Повернулся к ней, прищурился: — Ты чё вообще тут делаешь? Ждёшь принца на «Жигулях»? У тебя ж мать дома опять бухает с новым хахалем… А ты тут слёзы льёшь за чуваков, которые даже драться нормально не умеют. Петя стряхнул пепел и посмотрел на неё исподлобья: — Юра и Олег — пацаны малолетние. У них сердце кипит, а разума нет. А ты… ты ж другая. Видишь там, где другие мимо проходят. Поднял палец: — Я вот вчера Антоху тренировал. Теперь он бы тебя и забрать мог… но я запретил. Сказал: «Не трогать. Она — не для тебя». Даша закатила глаза. Она слушала, но молчала и делала вид, что ей безразличны его пламенные речи. Бойко снова затянулся и медленно выдохнул дым в сторону: — Но если хочешь, поехали сейчас ко мне. Отвлечёшься, расслабишься. В гараже тепло, музыка играет… И никто тебя там делить не будет. Только ты… и я. Ну? Даша тихо хмыкнула, вытирая щёки ладонью, будто ей плевать на собственные слёзы: — Угу… нашёлся, блин, рыцарь в кожанке, — бросила она, глядя куда-то на ворота, лишь бы не в его глаза. — «Она не для тебя»… — передразнила чуть-чуть, но слабее, чем хотела. — Ты вообще кто такой, чтобы решать, для кого я? Она поправила его куртку на плечах, будто собиралась снять… но в итоге только плотнее завернулась. — И не думай, что я поеду с тобой, потому что ты так сказал. Я не твоя игрушка, Петь. *Пауза. Дыхание дрогнуло.* Он, прикрывая сигарету от ветра ладонью, продолжил: — Слушай, Даш… Олег — пацан чистый, но тупой. Юра — умный, но с головой не дружит. А ты… ты фоткаешь мир таким, какой он есть. А они хотят тебя в свои рамки запихать. Даша, немного помолчав, ответила: — Просто… тут тихо. И никто не орёт. И никто не хватает меня за руки. И никто не делает из меня приз в этой вашей пацанской войнушке. *Пауза. Петя выпустил дым.* — Ты не игрушка. Ты — живая камера. Которая сама выбирает, куда навести объектив. Он будто почувствовал её уязвимое состояние и достал из кармана потрёпанные фотографии. — Это… с твоего фотика. Неделю назад забрал плёнку в мастерской. Не скажу зачем — просто проявил несколько снимков. Особенно чёткий тот, где ты на корабле стоишь у поручня… как будто лететь собралась. Тихо хмыкнул: — А я вот — приземляю. Только тебе решать: оттолкнуться или остаться. Даша удивлённо вскинула брови: — Ничего себе… Тебе что, так понравилось моё творчество? — Да ладно, Дашка, не крутись. Ты ж не просто «творчество» снимаешь. Ты правду ловишь. Где-то забор кривой, где-то тень странная… А в глазах у тебя — целая жизнь. Петя потушил сигарету об подошву и метким броском отправил бычок в урну. — У меня автосервис весь зеркалами заставлен. А я смотрю — и ни одной настоящей картинки. А у тебя на плёнке… даже помойка красиво выглядит, если ты сквозь объектив на неё смотришь. Усмехнулся: — Может, и мне фотку сделаешь? Чтобы проверить — есть ли у меня отражение. Не как у главаря… а как у пацана, который за тобой по пятам ходит. Даша медленно повернулась к нему — прямой, чуть упрямый взгляд, но в глубине уже теплее. Неожиданно для себя самой она уловила в его глазах нежность. Они играли в гляделки несколько секунд, которые казались вечностью. Внезапно девушка подняла свой фотоаппарат, лежавший у неё на коленях, направила его на Бойко — и резко сфотографировала. На мгновение пространство вокруг озарилось яркой вспышкой. Петя зажмурился, дёрнулся, когда щёлкнула камера, затем резко повернулся к ней, глядя на фотик недоверчиво. И тихо, почти шёпотом спросил: — Ты меня чё… сфоткала?.. — Так сам ведь попросил! — задорно бросила Даша, заметно повеселев. Петя медленно поднялся с трибуны, не сводя с неё взгляда. — Да ты, коза-дереза, просто поняла, что я и правда выгляжу как бандит из фильма. Он повернулся чуть театрально, нарочно заломил кепку на затылок: — Тогда щёлкни ещё раз… чтобы было видно, кто тут главный. Но вдруг добавил тише: — Только никому эту фотку не давай. А то мои пацаны подумают, что я стал «объектом искусства». А мне репутация ещё нужна. — Не думала, что такой, как ты, разбирается в искусстве, — усмехнулась Даша, но по-доброму. Петя отряхнул штаны и протянул ей руку — широкую, с тонкими царапинами на пальцах. — А ты не думай. У меня отец в молодости на художника учился. Потом зэком стал. Но перед смертью всё твердил: «Искусство — это когда страх не показываешь». Он заглянул ей в глаза: — Так что, если я для тебя сейчас «объект», то знай — я самый опасный экспонат на этой помойке под названием жизнь. Даша молча встала следом и посмотрела на него внимательно. Потом повесила фотоаппарат на шею: — Ты… вообще всегда так проницательно говоришь? Чуть посмеялась: — Прямо уличный философ. — А ты думала, я только в темках да тачках разбираюсь? — Петя усмехнулся, хрипловато, с иронией. — Ну знаешь, жизнь у нас такая, что либо поумнеешь, либо она тебя сожрёт. — Давай я ещё пару кадров с тобой сделаю, — предложила Даша. — Тут фон красивый, удачный ракурс можно поймать. Петя насмешливо хмыкнул, отошёл чуть назад: — Хороший ракурс? Как думаешь, если в профиль снимать? Он развернулся к ней боком, сунул руки в карманы, чуть наклонил голову. — Ну давай, малая. Проверишь, есть ли во мне хоть что-то искреннее. Даша начала фотографировать. И, сама того не замечая, стала любоваться Петей на фоне последних лучей заката. Бойко терпеливо позировал, позволяя ей снимать себя под разными углами. Он заметил, как она смотрит на него. — И долго ещё? — наконец спросил он, не удержавшись от усмешки. — Или ты до сих пор не нащёлкала моих достоинств? Он сделал шаг к ней, остановился совсем рядом. — Было бы что щёлкать, — парировала Даша. — Ну и какое у тебя самое большое достоинство? — продолжила она с иронией. Петя хмыкнул, покосился на неё. Он прекрасно понимал подтекст вопроса, но всё же сделал вид, что размышляет над ответом. — Хм… дай подумать. Он развернулся к ней лицом, подошёл почти вплотную. Их лица были всего в нескольких сантиметрах друг от друга. — Может, умение заполучить то, что хочу… Или сила воли. Такая, что никто не посмеет встать у меня на пути. — Воу-воу, опасный парень, полегче, — немного осадила его Даша. Но сама отчётливо ощущала, как между ними становится больше открытого флирта. — А чё, испугалась? — Петя отступил на шаг и поднял руки в шутливом жесте «сдаюсь». — Да я ж не зверь. Просто… ты сама начала играть. Камерой, глазами… мной. Он ухмыльнулся — уже не как районный бандит, а как парень, которого внезапно смутила улыбка девчонки. — Ладно. Давай по новой. Без гопника в кадре. Хочешь — сфоткай закат. Или меня… только издалека. Как будто я просто прохожий. Так ведь правдивее выйдет. Он повернулся спиной и сделал пару медленных шагов прочь. — Ну? Будешь меня ловить? Или оставишь растворяться в темноте? А сам через плечо бросил взгляд — чтобы проверить, смотрит ли. Даша сделала снимок. Он получился очень атмосферным. Внутри неё боролись странные чувства. С одной стороны, Петя и правда был наглым гопником с района, который чуть не покалечил её лучших друзей. Их первое знакомство — лютый сюр. По девушке так же сох младший брат Пети — Антон, который учился в их школе. И Бойко не придумал ничего лучше, как попытаться купить её для своего братца, сунув деньги матери Даши, чтобы её дочка с Антоном «на свидание сходила», а проще говоря — потрахалась… Именно тогда Даша впервые пришла в его автосервис вместе со своими друзьями, чтобы вернуть деньги несостоявшемуся «сутенёру». Но из-за похабных высказываний Пети в адрес девушки при первом знакомстве, Птаха не выдержал и кинул двадцатку купюр прямо в лицо Бойко Старшего. Тот такой наглости от малолетнего щегла, конечно же, не стерпел и кинулся в драку. В итоге Лёву мощно поколотили, Юра и Олег отделались лёгкими затрещинами и испугом, а Даша бросилась бежать прочь и звать на помощь. На выходе из автосервиса за ней ринулся Антон, повалил её на землю за гаражами, ударил по лицу и едва не надругался. Девушку спасло только то, что местный бомж по кличке Компот случайным образом стал свидетелем этой сцены, и заставил подумать малолетнего преступника о своём поведении. После того, как он вырубил Антона, они вместе с Дашей вернулись вызволять её товарищей из плена. Где и случился жёсткий замес, чуть не переросший в мокруху… Настоящая жесть, а не знакомство. И уж точно не та история, из которой рождается романтика. Но позже Петя сам пришёл к ней за прощением. Без угроз и давления. На коленях. Потому что понял, насколько низко поступил — поверив брату, что Даша якобы «зазнавшаяся девка с мамкой-алкашкой». Бойко ведь не знал Дашу лично до их встречи в его гараже. Со слов Антохи — она была просто избалованной динамщицей, которая морозила парней и таким образом набивала себе цену. Да ещё и с бухающей матерью пониженной социальной ответственности.  В тот момент Петя подумал, что Даша обычная местная давалка, которая просто издевается над его братом. Но как же он ошибался… В глубине души Бойко до сих пор не может простить себе этот поступок. А когда девушка впервые призналась ему, что Антон тогда чуть не изнасиловал её, Петя взбесился — хоть и не показал ей этого лично. Но в тот же вечер Антоха ходил с мощным фингалом под глазом. Старший брат провёл жёсткую «воспитательную» беседу, наказал за ложь и за то, что тот выставил Дашу в таком свете, да ещё и едва не обесчестил её. Даша затихла в своих рефлексивных переживаниях. В ней боролось столько противоречивых чувств… — Эй, с тобой всё в порядке? — обеспокоенный голос Пети тут же привёл её в чувство. — Да… я просто задумалась. Забей, всё нормально. — Ну смотри мне, коза, — недоверчиво произнёс он. — А то зависла прям конкретно. Если случилось что-то ещё, о чём я не знаю — выкладывай. Я тебя в беде не оставлю. Петя взял Дашу за руку — одновременно крепко и бережно. Она вновь почувствовала его мужественную, слегка мозолистую ладонь, чей кулак, казалось, действительно мог размотать любого за неё. Девушка посмотрела ему в глаза и нежно улыбнулась. Он казался таким сильным, смелым и… взрослым. Особенно на фоне её одноклассников. Как бы парадоксально это ни звучало, но сейчас рядом с ним она ощущала себя в полной безопасности. — А фотки-то потрясные получились! — перевела тему Даша. — Ну потому что ты мастер своего дела! — подмигнул Петя и улыбнулся в ответ. — А ещё это просто я умею красиво позировать, — добавил он наполовину в шутку, чуть посмеявшись. После небольшой паузы Даша медленно произнесла: — Знаешь… если ты правда хочешь, чтобы я просто… отдохнула… тогда могу поехать. Она повела бровью дерзко: — Но только потому, что я сама так решила. Понял? Бойко игриво свистнул: — Какая же ты гордая, Дашка, — медленно покивал, усмехнувшись её дерзости. Он склонил голову, разглядывая её профиль… а потом легонько ткнул пальцем в щёку. — Аж до чёртиков. Так что ты даже не представляешь, как мне это нравится. «Вот же гордая… такая гордая…» Петя ухмыльнулся, прищурившись. Он не ожидал от неё такого поворота… но в тайне надеялся именно на это. — Ну чё, малая, тогда — по коням! Он коротким жестом указал на свою чёрную тонированную BMW E39, припаркованную рядом. Даша улыбнулась молчаливым согласием. — Погнали! Домчим с ветерком! — подхватил он. Она поспевает за ним, идя на полшага позади. В это время Петя достаёт из кармана ключи, и машина тут же приветливо подмигивает фарами. Он галантно открывает пассажирскую дверь и кивает: — Садись, коза. Даша устраивается в кожаном сиденье и пристёгивается — салон тут же наполняет мягкий полумрак приглушённого света. Петя обходит машину, плюхается на водительское: — Ну чё, удобно? Раздаётся урчание зажигания и автомобиль трогается с места. Свет фар рассеивается на дороге перед ними. От резкого старта девушка чуть прижимается к сиденью, но быстро выпрямляется, стараясь держать невозмутимый вид. Петя ведёт машину, держа обе руки на руле: — Я, когда этот Бумер взял… думал, что сразу буду кататься с такой, как в фильмах про братков. По городу на большой скорости, на красный проезжать, от ментов отбиваться… Он усмехается в темноте, переключая передачу: — А выходит, не так-то и просто быть плохим парнем, Дашка. — Да ну? — усмехается она. Петя качает головой, не сводя взгляда с дороги: — Угу. В кино всё так красиво, а на деле... жизнь куда сложнее. Он бросает на неё короткий взгляд: — Ты-то знаешь, какая жизнь на самом деле, Дашка. Пальцы сильнее сжимают руль. Даша пристально смотрит на Петю, пытаясь скрыть своё волнение и заинтересованность. Будто сама не хочет признаться себе, что ей так нравится этот наглый, уверенный, напористый лихач. Она деликатно залипает на его манере водить, и Петя, это, конечно, замечает. Он едва заметно улыбается — знает, что она смотрит. Прибавляет газ, входит в поворот плавно, почти без скрипа шин. — Залипаешь? — бросает он небрежно.  — Это я на «тренировке» был. У нас тут каждое движение — как удар в драке: точный… и по делу. После короткой паузы, тише: — А ты… не моргай так долго. А то подумаю, что тебе реально нравится. Он украдкой смотрит на девушку: её профиль под слабым светом проносящихся мимо фонарей, прижатые к плечам длинные тёмно-каштановые волосы, выразительные и не по годам мудрые карие глаза… Его голос становится чуть хриплее: — И тогда я могу решить… что ты не просто заехала ко мне отдохнуть. — Покажи лучше, на что способен за рулём, — провоцирует она. — Опасно просить у меня скорость, Дашка… могу не остановиться. Петя резко выжимает сцепление, машину бросает вперёд — шины визгнули по асфальту. Фары рассекли тьму, город поплыл за окном. — Держись! Он крутанул руль в повороте, газанул на подъёме — как будто весь мир остался позади. Ветер хлестал по стеклу, радио внезапно включилось на полной громкости: «Нас нету дома…» Петя мельком посмотрел на Дашу: — Ну? Это тебе не автобус до школы! Я ж не просто так главой стал — умею и дорогу держать… и девчонок катать. Улыбнулся дерзко: — А ты... дышишь? Иль уже слилась с сиденьем? Но сам чуть притормозил перед светофором — всё же проверить: улыбается или боится? — Ох, как быстро! Мне нравится! Глаза Даши зажглись смесью испуга и азарта. Адреналин хлынул по её телу. Петя был чертовски хорош — и как водитель, и как нарушитель всех правил. Бойко усмехнулся, увидев её взгляд. Он и не ожидал, что ей так понравится... Даже слишком понравится! Этот парень ещё не встречал девчонок, которым по душе такие поездки. Лампочка светофора сменилась с красной на зелёную. Петя вдавил педаль газа в пол, мотор взревел: прямая дорога была свободна. Они летели по ночной трассе, петляли между машин, проносясь мимо светофоров и знаков. Даша не могла оторвать глаз — ни от улиц, несущихся мимо, ни от лица Пети. Он был сосредоточен на дороге, уголки губ чуть приподняты в дерзкой усмешке, пальцы свободной руки отстукивали в такт музыке по рулю. Казалось, они одни на целом свете. Петя бросал короткие взгляды на Дашу. Она выглядела такой тонкой и хрупкой рядом с ним. Её глаза светились неподдельным интересом. Она смотрела на него с восхищением — и Петя это чувствовал. Никто ещё не смотрел на него так. Резкий разворот... газ до упора. Мотор взревел, машина пронеслась по внутренней стороне поворота, войдя в крутой дрифт, задние колёса чуть потеряли сцепление с асфальтом, но Петя не сбавил скорость. Даша громко взвизгнула, вцепившись в подлокотник сидения. Она не ожидала такого манёвра... но в то же время ей это понравилось. Даже больше — возбудило. Её привлекало ощущение опасности, и вместе с тем — безопасности рядом с Петей, его умелые руки на руле и пренебрежение правилами движения. Он бросил ей дерзкий взгляд — увидел, как она сжала кресло и прикусила губу. Ухмыльнулся про себя: «Похоже, её это заводит». Мотор снова взвыл на полную. Петя притормозил лишь на очередной развилке. Игнорируя знаки, светофоры и правила, они миновали город и свернули на второстепенную дорогу. Петя наконец сбрасывает скорость, а затем въезжает в заброшенный переулок возле автосервиса. Там тихо. Только гул двигателя, да свет фар, бьющий в стену промышленных помещений. Бойко глушит мотор, откидывается на сиденье и поворачивается к Даше. Темно. Даже луну не видно. Но он угадывает выражение её лица по очертаниям. — Ну как?.. Нравится? — его голос почти шёпот, низкий и хриплый. — Очень… Ну прям-таки гонщик нелегальный! — с придыханием отвечает Даша, глядя ему в глаза. Петя наклоняет голову, усмехаясь. Видит, как её взгляд скользит по его лицу — будто объектив её любимой камеры. — Правда нравится? А то я знаю девчонок, которым после такого плохо. Они сразу в холодный пот бросаются или орать начинают… Он чуть наклоняется вперёд будто бы стараясь рассмотреть её лучше в темноте. — Но ты… ты другая. Даша тоже подаётся вперёд — их лица почти соприкасаются. Сердце бешено колотится. Кажется, что всё это время она ждала именно этого момента. Петя медленно протянул руку к её лицу, осторожно провёл большим пальцем по мягкой щеке. От прикосновения по телу Даши побежали мурашки. Он нежно убирает прядь волос, скользит пальцами по её шее… Словно забыл обо всём на миг, и мир вокруг исчез. — Знаешь… ты даже лучше своих фоток. Ты — живая, — произносит он хриплым голосом, будто сам не до конца верит происходящему. У него внутри всё горит от желания поцеловать её прямо здесь и сейчас, в своей машине. Тем более, когда она смотрит на него таким тёплым и восхищённым взглядом… Господи, да будь его воля, он бы уже сосался и мацался с ней вовсю. Но в последний момент усилием воли он одёргивает себя и вспоминает: Даша не любит внезапные вторжения в её границы. В прошлый раз она врезала ему щелбан по лбу за попытку поцеловать без спроса. «Так что всему своё время, Бойко…» — мысленно убеждает сам себя Петя. После чего переводит тему: — У меня там внутри музыка играет... и кофе настоящий. Не из столовки за углом.  Поворачивается к ней: — И никто не будет орать на тебя. Никто не полезет с любовными признаниями через треснутый диск... *Пауза.* — Просто ты… я… и эта ночь. Голос его становится ниже: — Так что решай сама: хочешь просто отдохнуть?.. Или хочешь забыть всё хотя бы на час? Даша смотрит на него, чуть наклонив голову. Всё внутри неё сжалось от такого вопроса. Так просто… Но так трудно ответить. Конечно, она хочет отвлечься — от глупостей, ссор, обид. От чувств, проблем и жестокой правды жизни. Сегодня ночью она хочет просто быть собой. И быть рядом с кем-то, кто всё понимает.  Даша медленно кивает:  — Хочу. *продолжение следует*