Глава 4

Даша приходит в школу ранним утром. Спокойная, но чуть сонная после ночи, которая оставила в голове смесь усталости и странного восторга. Коридор всё такой же тусклый, одинаковый, со знакомым запахом пыли, старой краски и влажного линолеума. Девушка идёт к своему классу и толкает дверь кабинета — в тот же миг всё будто замирает. Шум, смех, звон ручек — на секунду исчезают, уступая место шёпоту и прищуренным взглядам. Девчонки тихо сплетничают, парни подсовывают друг другу локти. На первый взгляд — обычное утро. Но каждый взгляд цепляет её, словно маленький электрический ток. Внутри — смесь волнения и лёгкой гордости. Она уже знает, что Петя Бойко изменил для неё мир, и теперь это становится заметно всем. Девушка садится за первую парту в среднем ряду. Сзади с левого ряда уже сидят Юра с Птахой и о чём-то перешёптываются, но Даша не обращает на них никакого внимания. Ей всё ещё неприятно вспоминать о том недавнем «ревнивом шоу» со сломанным диском, которое учинили Юра с Олегом из-за неё. Она спокойно открывает свой рюкзак — достаёт учебники, тетрадь и пенал, но задерживается рукой на своём новом красненьком телефоне, будто бы размышляя, стоит его класть на парту или нет. В этот момент в дверях появляется Олег, но сразу за ним с гордой, почти хищной походкой влетает главная звезда класса — Диана Сафина. Толкая парня, она протискивается первой. Диана — типичная оборзевшая мажорка, местная сплетница и «королева школы». Стройная, крашеная блондинка в облегающей розовой кофточке и короткой джинсовой юбке. Не обременена высоким интеллектом, зато полна «понтов и крутости». И тут блондинка замечает в руках Даши новинку, на мгновение застывает в завистливом ступоре, но потом быстро возвращает самообладание, и с характерным ей наглым тоном произносит на весь класс, упорно смотря в сторону одноклассницы: — Эй, Сазонова, ты кому за этот Самсунг отсосала? Даша резко поднимает на неё глаза, щёки краснеют, она хочет ответить нахальной обидчице в своей типичной дерзкой и хладнокровной манере, но даже не успевает открыть рот, как Диана всё не унимается. — Сначала дорогущий фотик, теперь вот новенькая мобила. Ты что, проституткой устроилась? — блондинка начинает демонстративно смеяться, подхватывая внимание половины класса и своих верных «шестёрок» — двух тихо хихикающих невзрачных подружек. — Слышь, гламурная пизда! По себе то не судят! — Птаха резко вскакивает с места, с нервной злостью сжимая кулаки, он обращается прямиком к Диане. Его крайне задевает, когда оскорбляют его друзей, в особенности — Дашу. — Ой, Тахадзе! И ты туда же. Да я в жизни не поверю, что нищеброды, вроде вас, сами на такие вещи заработали. Птаха встаёт со стула и направляется к Сафиной. Между ними начинается ожесточённая словесная перепалка. Даша смотрит на это всё, между делом умирая от испанского стыда, а потом резко отворачивается и опускает взгляд в свою рабочую тетрадь. Как же её всё это достало. Эта школа, эти нелепые разборки, сплетни, завистливые взгляды и прочий детский сад. Сердце билось быстро, руки чуть заметно дрожали, но внутри просыпалась какая-то новая сила. Впервые она ощущала себя женщиной, и этот факт пугал и завораживал одновременно. Телефон в руке сжимался сильнее, будто помогал держать контроль над собственными эмоциями. В этот момент к Даше тихо подсаживается Олег, сочувственно приобнимает её за плечо и спрашивает: — Эй, ну ты как? — Нормально всё, — холодно отвечает Даша. — Каждый день убеждаюсь, что нахожусь с малолетними придурками в одном помещении. — Да уж… — задумчиво протягивает Олег, а потом добавляет: — Красивый телефон, кстати. — Спасибо, — сухо бормочет она себе под нос. — Спрашивать «откуда» не буду. Сама расскажешь, если захочешь. — Угу, — кивает девушка. За этой сценой ревниво наблюдает Юра Крамской, всё ещё сидящий в левом ряду от Даши. Его переполняют эмоции, но он старается не показывать своих чувств. Парень уже догадался, откуда у Сазоновой этот мобильник. Он нервно сжимает зубы и не может поверить в происходящее. «Как она только могла замутить с этим уродом…» — думает Юра, но не произносит вслух. Внезапно раздаётся пронзительный резкий звук — школьный звонок оповещает о том, что урок начался. В класс входит учительница, на секунду замирая в немой сцене, а потом строгим голосом быстро пресекает ссору между Птахой и Дианой. Даша усилием воли старается не думать о происходящем, заставляя себя погрузиться в предстоящее занятие по физике. Шум классной жизни постепенно утихает. Она открывает учебник, но мысли всё равно ускользают — телефон лежит рядом, как маленькая искра, напоминая о Петином внимании. Её щеки слегка горят, а в груди — странное, трепещущее чувство, которое она ещё не привыкла ощущать. Юра не сводит с девушки глаз. Он сидит сжатый, будто готовый в любой момент вскочить и рвануть к ней, но сдерживается. Ревность и недоумение играют на его лице одновременно. Птаха всё ещё нервно покусывает губу, держа руки под партой, чтобы не выдать, что он готов броситься в драку с любым, кто осмелится оскорбить Дашу. Лёва Тахадзе тихо сжимает кулаки, но в глазах — смесь удивления и злости, потому что всё это кажется ему совершенно неправильным. Олег просто сидит рядом, украдкой бросая взгляды на девушку, но от него тоже исходит тревожное напряжение и замешательство. Диана, кажется, только и ждала, чтобы снова бросить камень в сторону Сазоновой, но теперь осторожно сидит, недовольно бурча, понимая, что внимание класса уже не полностью на ней. Даша пытается сосредоточиться на физике, но взгляд постоянно возвращается к друзьям и к ощущению того, как их эмоции переплетаются с её собственными. Сердце бьётся чаще, но не только от страха или стыда — от того, что она впервые ощущает себя не просто «девочкой из класса», а девушкой, к которой есть особое внимание, к которой относятся с уважением и… с осторожной страстью. Она снова смотрит на телефон, на экране мелькает СМС от Пети. Нежность, скрытая под его дерзкой, уличной оболочкой, наполняет её внутренний мир трепетом и странной безопасностью. И впервые за долгое время Даша понимает, что школа — это ещё не весь мир, и что она способна сохранять себя, свою дерзость и чувство собственного достоинства, даже когда вокруг — зависть, сплетни и юношеские драмы. На перемене Даша выходит из класса и идёт по коридору к общему холлу. В воздухе ощущается смесь школьного пота, сырого асфальта с улицы и химии из кабинетов — привычный запах, к которому она давно привыкла, но который сегодня кажется фоном для чего-то нового. Юра и Олег стоят в углу, что-то обсуждают, но, заметив её, оба резко замолкают. Юра смотрит на Дашу исподлобья. В его взгляде смешались злость, удивление и тихое недоверие — будто он хочет вылить на неё поток слов, но не может найти нужные. Его гнев и ревность борются с привычным чувством контроля. В голове крутятся мысли: «Как она могла с этим ублюдком?! Петя Бойко… Его младший брат — с нами в школе. Что она о себе думает?» Он старается держать лицо, отворачивается, но ощущение жара внутри не спадает. Олег стоит рядом, нервно перекладывая вес с ноги на ногу. Ему тоже хочется высказаться, но страх перед конфликтом и врождённая осторожность сдерживают. Он пытается понять: «А что если она сама не понимает, с кем связалась?» Парень ощущает себя беспомощным и просто следит за девушкой, как будто видит её впервые. Неподалёку в конце коридора, прислонившись к стене, стоит Антон Бойко. Он тоже наблюдает за Дашей, но без злости — скорее с озадаченностью и вниманием к деталям: «Красивая кофточка и облегающие джинсы вместо привычной мешковатой одежды. На лице лёгкий макияж: тушь и помада. Распущенные волосы, а не собранные в обычный хвост». Антон пытается поймать её взгляд, будто оценивая — всё ли с ней в порядке. Но Даша, словно не замечая ни разговоров, ни сканирующих её глаз, идёт дальше по коридору в столовую. Парни следуют за ней на расстоянии нескольких метров. Юра не выдерживает первым: — Эй, Даша! Она оборачивается. Олег замирает на месте, а Антон подходит чуть ближе, готовый вмешаться в любой момент. Но Юра не унимается:  — Ты теперь с братом Бойко?! Он стоит почти вплотную, смотрит на неё сверху вниз. Даша молчит, но её взгляд направлен прямо ему в глаза. Юра ждёт ответа, но когда его не следует — продолжает ещё язвительнее:  — Он тебе подходит, да? Смотрю, быстро ты сговорчивой стала, как только он тебе новенький мобильник подогнал! А говорила, что не продаёшься! Даша не моргая смотрит на него. Её переполняет тихий гнев, обида и какое-то… вселенское разочарование. Она слышит каждое слово, но знает: отвечать — значит поддаться этому детскому драматизму. Антон стоит чуть поодаль, следя за их разговором с напряжением, но пока не вмешивается. Казалось, что ещё чуть-чуть — и Юрец начнёт наезжать на неё всерьёз.  Но тут подключается Олег. Они с Крамским вышли из класса чуть раньше Даши, и за эти несколько минут Юра успел вывалить на друга всё, что кипело в нём со вчерашнего вечера. Олег слушал, и с каждой новой деталью его лицо становилось всё бледнее. Юра рассказал, как видел их на футбольном стадионе. Как будто случайно — просто решил погонять мяч, пройтись по трибунам, разгрузить голову. Но стоило поднять глаза — и он застыл. На верхнем ряду спокойно сидела пара. Не просто знакомые, не просто одноклассница и страшный тип с района — пара. Они смеялись. Открыто, без напряжения. Она держала Петю за руку. А потом — словно добивающий удар — Даша фотографировала его на тот самый фотоаппарат. Тот самый, который подарил ей Юра. Олег слушал, ощущая, как что-то раскалённое подступает к горлу. Становилось тяжело дышать. «Она фотографировала его… Этим фотиком… Значит, он ей нравится. Точно нравится. Даже больше, чем мы думали». Юра продолжал, уже почти шипя от злости, накручивая и его, и себя самого: «— А потом, прикинь, она ещё и к нему в тачку села! Спокойно, будто так и надо! И уехала с ним!» Олег стоял, чувствуя, что внутри всё дрожит. Он ещё не видел Петю рядом с Дашей — но картина, нарисованная Юрой, уже не выходила из головы. «Большой стадион. Лёгкий ветер. И она — рядом с Бойко. Рядом с ним, а не со мной». Ревность поднималась волной, подступала к животу, к горлу, к вискам. То самое подростковое чувство, от которого хочется одновременно ударить по стене и исчезнуть. «Такие парни, как Петя, не отпускают. Никогда». Это понимание давило сильнее всего. От него у Олега по спине прошёл озноб. Несправедливость жгла так, будто кто-то резко ударил его по солнечному сплетению. В тот момент, Юра, уже до белизны сжав кулаки, заканчивал: «— И ты мне скажи, Олег… как мы должны это стерпеть?» В воспалённом ревностью сознании парня крутился наихудший исход. Всё это сложилось в единую картину — самую отвратительную, какую он только мог себе представить. «Пацаны вроде Бойко своего не упускают». И от одной только мысли об этом у Юры в груди всё перекручивало. Даша в тихом шоке продолжала стоять в коридоре, но Крамской не успокаивался: — Чё ты молчишь? Гордость проглотила? Или теперь за тебя твой Бойко говорить будет? — сквозь зубы шипит Юра. — Мы тут, как дебилы, переживаем, а ты по гаражам с ним шляешься! Или тебе просто нравится, когда берут пожёстче? Да скажи уже честно: он тебя трахает, да? Вот и вся романтика! — он усмехается злобно, почти истерично. — И ты ещё мне затирала, что выше этого. Ну-ну! Слова валятся на неё, как холодный дождь. И хотя в груди что-то болезненно сжимается, взгляд остаётся прямым, твёрдым. Цепким. Она прокручивает внутри каждую фразу, но отвечает тишиной — потому что любое слово будет признанием слабости. Олег, будто предчувствуя, что сейчас случится что-то нехорошее, кладёт руку на плечо Юре:  — Ты чего, успокойся… Затем смотрит на девушку. Голос дрожит так, будто ему самому страшно от собственных слов: — Даша… ты точно понимаешь, с кем связалась? Петя — не тот человек… Он не просто парень с района. Он... бандит. По уши в криминале… Ты же знаешь, чем он занимается? Ты видела это? Олег пытается говорить спокойно, но пальцы у него заметно подрагивают. В этот момент Антон Бойко, всё это время молча стоявший прислонившись к стене, отстраняется и делает шаг вперёд. — Чувак... — тихо бросает он Олегу. — Это её выбор. Все оборачиваются на него. Антон кидает взгляд на Дашу — короткий, почти незаметный. Но в этом взгляде читается что-то новое. Не угроза. Не недоверие. А нечто взрослое, усталое и неожиданно честное. Как будто он впервые признаёт само собой разумеющееся: «Ты для него важнее всех». И словно чувствуя теперь ответственность за старшего брата, он добавляет резко: — И, если она решила быть с ним — мы должны это уважать. Даже если вы все ещё не понимаете этого. Повисает густая тишина. Юра хмурится ещё больше, окончательно убеждаясь в том, что ему не показалась. Олег тихо опускает глаза. А Даша просто поправляет рюкзак на спине и проходит мимо них всех — прямо по центру коридора. Не ускоряя шаг. Не оправдываясь. Люди сами расступаются перед ней. Не потому что боятся девчонку. А потому что чувствуют: она изменилась. Стала крепче. Спокойнее. И её место — уже не между двумя ревнивцами. Её место — рядом с тем, кто стал её настоящей защитой. Рядом с Петей. Юра кричит ей в спину, почти срывая голос: — Твою мать, Даша! Да ты вообще знаешь, кто он такой?! Петя — БОЙКО! Его отец сидел за убийство! А сам он уже три раза на ножах был! Олег молча сжимает кулаки, ощущая, как кровь пульсирует в висках. Ему тоже не по себе: сердце колотится, дыхание учащается. И тут Антон резко разворачивается, подлетает к Юре и хватает его за грудки: — Заткнись, сука. Говорю один раз. Голос низкий, ледяной. Без юношеской бравады — чистая, взрослая угроза. — Ты понятия не имеешь, что она для него значит. Продолжишь пиздеть — сам пожалеешь. Юра замирает. Глаза бегают. Потом медленно, почти неохотно, он отводит взгляд. Антон отпускает его, толкая в стену, и бросает последнее, уже тише: — Уважайте её выбор… или просто держитесь подальше. Он уходит следом за Дашей, оставляя остальных стоять в оцепенении. В коридоре снова тихо. Лишь где-то капает вода из крана, скрипят парты и доносится шум с улицы. Но становится ясно: этот день навсегда изменил их всех. *** Закончился последний урок. Даша поспешила первой покинуть класс и затеряться в дальнем крыле школы — там, где почти никто не ходит. Она села на подоконник у окна, голова склонилась набок, глаза прикрыты. День был слишком напряжённым, чтобы сразу возвращаться к миру. Ей нужно было переварить всё в тишине. Какое-то время она сидела так одна, погружённая в свои мысли. Сначала всё было спокойно. Только тихий скрип подоконника под её весом, слабый шум школьного двора и едва слышный стук с верхнего этажа. Но вдруг послышались шаги — медленные, слегка хаотичные. Девушка сразу узнала походку. — Птаха… — тихо выдохнула она, не открывая глаз. Он остановился возле Даши, усмехаясь: — Ну чё… угадала? А я думал — шарахну тебя незаметно и сделаю вид, что мимо прошёл. Садится рядом осторожно. Неловко ёрзает на краю подоконника. — Давно я так близко к окну не был… боюсь свалился бы за размышлениями. Но Тахадзе шутит тускло. Не так как раньше. Голос у него другой — не весёлый и задорный, а почти тревожный. — Это правда? Ты теперь вместе с Петей? — спрашивает он после паузы. Даша тихо кивает без слов. И в этом движении столько уверенности... что Лёва замирает. Его пальцы сами собой сжимаются в кулаки от воспоминаний: «Бойко тогда в автосервисе... рвал меня как тряпку за одно слово. Три дня потом кровь из носа. Отец пришёл домой пьяным: "Где тебя опять черти носили?!"» Ссадины и гематомы от побоев Пети не сходили с Лёвы две недели. Он до сих пор физически боится этого чувака. Но вслух говорит другое: — Чёрт… а ведь все так крутились возле тебя… Юра еле оклемался после той истории с таблетками. У Олега мать чуть сердечный приступ не словила, запрещая общаться с тобой... Но он всё равно её не послушал. А ты... Он хмыкает, пытаясь придать шутливости голосу, но слышно, как боль прорывается сквозь тон: — Выбрала самого опасного парня во всей округе? И после паузы добавляет, слабо посмеиваясь: — Что ж ты хочешь сказать этим? Но видно: это была попытка посмеяться над страхом. На самом деле ему тяжело понять: «Как можно довериться человеку, который может сломать тебя одной рукой?» Даша повернулась к парню, и её ладонь мягко легла ему на плечо. Лёва ощутил: дыхание сбилось, сердце забилось быстрее. — Я знаю его лучше других… — шепчет она тихо, но твёрдо. Птаха замолкает и больше не шутит. Она спокойно продолжает: — Когда Петя со мной... я чувствую себя нужной. Не боящейся будущего... Не бесполезной для мамы... Просто девушкой, которую кто-то бережёт сильнее всех. Лёва опускает взгляд. Медленно качает головой: — Ну бля… Дашкевич. Тебе либо очень повезло… либо — совсем нет… Потом добавляет почти с тревогой: — Надеюсь, ты хотя бы осознаёшь все риски? Даша лишь улыбается и снова закрывает глаза: — Он уже никогда меня не отпустит. И знаешь почему? Потому что теперь — он сам просится ко мне... Лёва долгое время ничего не говорит. Просто смотрит куда-то вдаль и в его голове всплывает автосервис: запах бензина, крови и власти. Бандита Петра Команчи — главной грозы района. Чью девушку, каждый по-своему, любят три школьника, один из которых сейчас стал её главным защитником. Тахадзе тихо вздыхает и качает головой: — Мир сошёл с ума… От этих слов на губах Даши появляется едва уловимая ухмылка. Она знает: только она видела и чувствовала внутренние метания хулиганистого Птахи. Тонкая грань между храбростью и страхом, прячущаяся в его чёрных глазах. — Я не знаю, как это объяснить, но со мной он другой… — отвечает Даша, будто сама пытается устаканить всё в голове: как этот суровый бандит может быть таким нежным и ласковым с ней. Лёва молчит. Он смотрит на неё внимательно, почти изучая взглядом. А потом тихо хмыкает: — Ну... Если хочешь честного мнения… Никто раньше не видел Бойко таким. Братец то его, Антоха, уже растрепался своим пацанам. А тут все уши греют, новости быстро разлетаются по углам. Всерьёз никогда бы не подумал, что он может… Птаха резко останавливается, словно осознавая: «…может кого-то любить». Но вслух этого не произносит. — Лёва… — тихо начала Даша. — Я знаю, ты боишься. Он дернул плечом, но молчал. Слов не было, только тяжёлое дыхание, смешанное с внутренней борьбой: «Бойко — это не шутка. Один неверный шаг — и всё может кончиться плохо. Но она… выглядит счастливой. С ним». — Слушай, — наконец проговорил он, голос низкий, с напряжением. — Я понимаю, что тебе кажется… что с ним ты в безопасности. Но он… — пауза. — Он может разнести кого угодно. Просто одним движением. И это не громкие слова. Даша посмотрела ему прямо в глаза. Лёва замер: её взгляд был мягкий, но полный уверенности. — Я знаю, — ответила она тихо. — Но рядом с ним я чувствую себя живой. Не игрушкой. Не кем-то, кого можно подставить. Я нужна ему. И он бережёт меня. Лёва сжал кулаки сильнее. Она была рядом, а мысли о Бойко поднимали в нём почти физическое ощущение страха и ревности одновременно. — Чёрт… — пробормотал он себе под нос. А в голове: «Я и так понимал, что он опасный, но… видеть, как она спокойна рядом с ним… Это бьёт по мозгам». Даша тихо улыбнулась: — Я не глупая, Лёва. Я знаю риски. Но я выбрала его. И теперь это мой выбор. Он вздохнул, опустил плечи, немного расслабился, но напряжение всё равно оставалось. — Ну… окей. Если так… — тихо проговорил он. — Просто знай, что я рядом. Если что-то пойдёт не так… Она повернулась к нему, едва касаясь его руки: — Спасибо. Но мне нужно пройти через это самой. Парень молча кивнул. Он понимал: она уже взрослая, а Петя — мужик, с которым шутки плохи. Затем чуть отстранился, словно пытался осознать каждое её слово. Он видел её уверенность, видел её спокойствие рядом с тем, кто для других был угрозой. И это смешивало его чувства: гордость за подругу, страх за её жизнь и ревность, которая жгла изнутри. Лёва смотрит в окно. За стеклом — мелкий, ровный дождик, тот самый осенний, который превращает всё в серую плёнку. Капли стекают по стеклу тонкими дорожками, и в какой-то момент его взгляд цепляется за автомобиль у ворот школы. Чёрный BMW 5 серии, слегка припорошённый пылью и брызгами из луж, с тонированными стёклами. Мрачный. Тяжёлый. Чужой для этой школьной территории, но слишком узнаваемый для любого, кто слышал хоть одну историю о нём. Машина будто дышит тишиной — фары погасшие, двигатель не работает, но ощущение присутствия такое сильное, что по коже Лёвы проходит дрожь. Он знает эту тачку. И не может не заметить: похоже, она давно там стоит. Как будто кто-то наблюдает. Ждёт. Птаха сжимает челюсти, вновь поворачивается к Даше: — Он тебя проверяет? Даша вздрагивает, открывает глаза. Она тоже замечает силуэт машины. На секунду в её взгляде мелькает тревога — Петя не предупреждал её о том, что заедет за ней после школы. Но потом девушка резко качает головой и удивительно спокойно отвечает: — Нет. Он просто хочет быть рядом. Даже если издалека... Лёва фыркает, но в голосе слышится лёгкая нервная усмешка: — Ну ёпт… Ты его реально приручила? И в этот раз шутка выходит почти искренней — как раньше. Однако на Дашу он смотрит долго и внимательно. Она светится этим новым умиротворением — как будто дождь не стучал, коридоры не пустели, и друзья не кричали на неё сегодня утром. Словно присутствие BMW не пугает её, а… успокаивает. «Да что ж между вами такое?..» — Лёва чувствует, как в груди что-то неприятно тянет. «Может у них и правда… всё серьёзно?» — думает Тахадзе, и сердце чуть сжимается. А потом тихо добавляет: — Главное... чтобы ты сама была цела. Не только физически... А так... внутри. Даша кладёт ладонь ему на руку — коротко, тепло: — Всё будет хорошо. Он лишь хмыкает: — Ну чисто надеюсь на это… Поднимается медленно, засовывая руки в карманы: — Я побегу… а то батя опять скажет: «Где шлялся?». Скажу, что за друга заступался. Ему хочется добавить что-то про Петю… но он не решается. Лёва уходит. Только в последнюю секунду резко оборачивается, будто его толкнуло изнутри. Подходит ближе. Смотрит на неё в упор. Голос хрипнет: — Если однажды он начнёт тебя пугать… хоть чуть-чуть… Запомни мои слова: я приду первым. Даша кивает. Без слов. С пониманием. Птаха исчезает за углом, оставляя её снова одну. Но теперь одиночество уже так не давит. Потому что рядом есть человек, готовый сломать весь мир ради одного её взгляда. Мир сошёл с ума? Возможно. Но для Даши — он наконец стал… нормальным. На этаже звенит школьный звонок. А она всё ещё сидит на подоконнике, улыбаясь сама себе в мыслях о чёрном «Бумере» за окном. *** Юра стоит на школьном крыльце, нервно щёлкая зажигалкой. Он вроде как бросил курить, но сегодняшний день выбил всю силу воли из головы. Олег рядом — руки в карманах, взгляд мрачный, тяжёлый. Оба притулились к перилам, куртки наполовину расстёгнуты, дыхание белеет в холоде. И кипят оба. Юра, зло скривившись, причитает: — Ну охуенно, блять. Значит, мы для неё — цирк шапито, а этот бандос — любовь всей жизни? Олег бурчит глухо: — Она будто мозги дома забыла. С ним же опасно… Реально опасно. Юра, фыркает: — Опасность её заводит, вот и всё. Такие, как Бойко, лапу положат — хрен снимешь. — Ну да, — цедит Олег, — так и есть. Он её прибрал. Юра кривится, будто лимон кусает: — Ты бы видел, как она на него смотрит… Всё, пиздец. Тащится по нему как дурочка по сигаретам. Олег, стискивает лямку рюкзака: — Он ей мозги запудрит… А потом выкинет. Это же Петя, мать его, Бойко. Юра, уже почти шепчет, но от ярости: — Да она сразу поплыла. Глаза помутнели, ноги подкашиваются — и всё. Пропала девка. Олег злится, но голос дрожит: — Она даже не понимает, куда влезла. Он же её… сломает. Он таких не щадит. Пожимает плечами. — А она думает, что любовь. Тьфу… Юра глухо усмехается, гнев давит изнутри: — Пусть потом не ревёт. Сама выбрала. Хотела приключений — получит. С этим уродом по-другому не бывает. И с презрительной усмешкой добавляет: — Вот увидишь… Этот пацанчик ещё так прихлопнет её под себя, что она даже моргнуть бояться будет. Олег мрачно, испуганно-серьёзно: — Помнишь, как ты тогда подумал, что Даша в Компота влюбилась? Да уж лучше бы она с бомжом была, чем с этим головорезом… Юра уже набирает воздух, чтобы что-то добавить — но оба синхронно замолкают. На крыльце появляется Даша. Спокойная. Холодная. Уверенная. На голове лёгкий ветер играет с волосами — и будто всё вокруг на мгновение останавливается. Она проходит мимо них, даже не взглянув. И это бесит сильнее любого ответа. Юра хрипло выдыхает: — Во даёт… — но дальше слова у него просто глохнут. Школьный двор шумит, кто-то ржёт на ступеньках. Но всё в секунду стихает, когда за забором открывается водительская дверь чёрного BMW. Потому что внизу, у ворот, из машины выходит Петя Бойко. Спокойно, предельно уверенно, как будто весь район принадлежит ему с рождения. Каждое движение — словно кадр из фильма. Дерзкий прищур. Челюсть напряжена. Плечи широкие, расслабленные, но будто заряженные током. Видит Дашу. И на секунду в его взгляде вспыхивает что-то хищное, очень личное, опасно-тёплое. Он идёт к ней навстречу медленно, смакуя каждое её движение. Без тени сомнений. Как человек, который точно знает, что никто не посмеет встать на его пути. Девушка останавливается в двух шагах от него. И тут всё становится предельно ясно. Петя даже не смотрит на Юру и Олега. Они для него — пыль. Бойко подходит вплотную и просто берёт Дашу за талию — назло всем, чуть ниже положенного. Собственнически. Грубо-нежно. Так, как трогают не просто девушку — свою женщину. И тянет её ближе, прижимая к своей груди. Не спрашивая. Не стесняясь. Не скрывая. По школьному двору проносится шоковая волна — у людей вокруг перехватывает дыхание. Юра сглатывает. Олег бледнеет. Никто не рыпается. И, не давая толпе ни секунды подумать, Петя наклоняется к Даше и целует её при всех. С полным правом — долго, глубоко, властно. На глазах у всего крыльца. Без сантиментов — по-взрослому. Как хозяин положения. Словно ставит метку: не трогать. И каждый в радиусе десяти метров это считывает. Девушка тает у него в руках, держась за ворот его куртки. Юра с Олегом замирают, как будто по ним проехал грузовик. Крамской тихо шепчет: — Пиздец… Она реально теперь его. Олег только кивает, опуская взгляд. — Всё… поздно. Петя отрывается от губ девушки, коротко изучает её глаза, словно проверяет — с ним она или нет. Она отвечает уверенным, едва заметным кивком. Его взгляд: тяжёлый, уверенный — скользит по толпе старшеклассников. Чуть с ухмылкой. Чуть с вызовом. Бойко коротко кивает Даше на свою E39, его пальцы всё ещё на её талии: — Пойдём, моя девочка. Затем он кладёт ладонь ей на спину, разворачивает так, чтобы она оказалась под его рукой. Закрытая от всех. Принадлежащая. Защищённая. И ведёт её к машине так, будто уводит сокровище. Под ошарашенными взглядами тех, кто ещё вчера считал себя её принцем. Теперь их право — только стоять и молчать. В воздухе стынет смесь шока, ревности и тупого, животного страха. Юра смотрит им вслед, сглатывая горечь: — Он даже не заметил нас… Олег тихо отвечает: — Для него мы — пустое место. А Даша лишь ближе прижимается к Пете, обнимая его за плечи. И одним этим движением окончательно закрывает вопрос «чья она». Ответ больше никто не спрашивает. Всем становится очевидно: назад пути нет. Только, когда Бойко открывает перед ней дверь BMW, и девушка плавно проскальзывает внутрь, он на секунду задерживается. Оборачивается через плечо и бросает один взгляд поверх школьного крыльца. Прямо на Юру и Олега. Холодный, каменный, уверенный взгляд хищника, который только что унёс свою добычу. Взгляд с одним словом: «Закрыто». Следом — тишайший подтекст: «Шагнёте ближе — вырву хвост». Он аккуратно закрывает дверцу, обходит машину, садится за руль. Стартер рычит два раза. Мотор отвечает низким, плотным басом. Лёгкая пробуксовка — не понт, а предупреждение. Как заявление факта: «Она со мной». В машине Петя молчит. Даша смотрит на него в пол оборота — как он держит руль, как прикуривает сигарету, не сводя глаз с дороги. Сегодня он выглядит особенно опрятным. Помимо табачного дыма и запаха кожи сидений, она даже чувствует приятный аромат его мужского парфюма, плавно заполняющий салон автомобиля. — Ты видел? — вдруг спрашивает девушка, тихо, почти неуверенно. — Кого? — невозмутимо уточняет Петя, глядя вперёд. — Всех. Юру… Олега… Всех этих придурков… которые думали, что могут решать за меня. Он затягивается. Выпускает дым через ноздри. В голосе ни капли эмоций: — Пусть смотрят. Пусть знают. Потом добавляет чуть тише, но твёрдо: — А ты больше ни перед кем объясняться не должна. Ты — моя. И точка. Девушка смотрит в окно, видит своё отражение. И его рядом. И впервые за день чувствует настоящее спокойствие — не просто защиту, а принадлежность. — Почему ты не сказал, что приедешь? — почти шепчет она. Петя тушит окурок. Поворачивает голову чуть-чуть — ровно настолько, чтобы она увидела тепло в его тяжёлом, опасном взгляде. — А зачем говорить? Я всегда там… Где ты. — голос низкий, но мягкий. В её груди что-то тает. Даша закрывает глаза и улыбается в полумраке машины. Кладёт свою ладонь ему на колено. Он даже не дёргается. Только пальцы чуть сильнее сжимают руль. И больше Петя ничего не говорит. Просто давит на газ. E39 рвёт асфальт и уносит их прочь — от школы, от прошлого, от детства. От всех чужих мнений. Прямиком туда, где начинается взрослая жизнь. И будущее, которое теперь принадлежит только им двоим. А где-то вдалеке у школьных ворот… Внутри раздолбанной, открытой настежь тачки дворовых пацанов, будто бы иронично издеваясь, вдруг орёт старый, до хрипоты знакомый трек из потрёпанной, когда-то украденной магнитолы. Музыка — громкая, наглая, будто нарочно вовремя. Главный хит группы «Краски»: «Только когда его вижу. Только когда я с ним рядом. Хочется быть ещё ближе. Хочется, хочется, мама! Что же теперь скажут люди? Сердце навеки разбито. Мамочка, что с нами будет? Я полюбила бандита!» *продолжение следует*