Глава 3. Психология перехода.

      ​Гул двигателей “Совы” [1] перешел в низкое, утробное вибрирование, когда аппарель с тяжелым лязгом сомкнулась, отрезая нас от вечерней прохлады Гардинии. Внутри отсека пахло озоном, разогретым пластиком и тем специфическим стерильным воздухом, который бывает только в герметичных пространствах.       ​Я стоял у пульта управления, наблюдая за тем, как Блум, пошатываясь, проходит вглубь салона. Её движения были заторможенными - классический ступор после пережитого шока. Она смотрела на мерцающие индикаторы и металлические переборки так, словно попала в декорации научно-фантастического фильма, не до конца понимая, что декорации могут убить. ​       — Брендон, принеси ей воды. Желательно с лимоном, – бросил я, не оборачиваясь. — У неё гипертония [2] на фоне стресса.       ​Скай помог Блум сесть в кресло и начал что-то негромко объяснять, пытаясь включить режим “доброго рыцаря”. Его эмпатия была искренней, но поверхностной - он лечил симптомы, не понимая этиологии [3]. ​       Мое внимание было сосредоточено на другом объекте. ​       Стелла сидела на боковом сиденье, вцепившись тонкими пальцами в края своего ярко-оранжевого платья. Её идеальная прическа растрепалась, на щеке виднелась полоса сажи, но больше всего меня зацепил её взгляд. В нем не было привычного блеска. Там метался страх - не перед троллем, а перед собственной слабостью, которую она только что продемонстрировала перед всеми. Для нарциссической личности нет ничего страшнее, чем оказаться несовершенной. ​       Я подошел к ней медленно, сохраняя дистанцию. В моей практике это называлось “установлением безопасного периметра”.       ​— Ты дрожишь, Стелла, – сказал я ровным, лишенным осуждения голосом.       ​Она вскинула голову, пытаясь вернуть маску самоуверенности.       — Ерунда, Тимми. Просто в этом корыте сквозняки. И вообще, это был утомительный день. Ты видел, сколько магии мне пришлось выплеснуть? Это истощает. ​       — Это не сквозняк. Это посттравматический тремор, – я сел напротив неё, сложив руки на коленях. — Твоя нервная система пытается сбросить напряжение. Не подавляй его, станет только хуже.       ​Она фыркнула, но пальцы на ткани платья сжались еще сильнее.       — Ты теперь и в медицине эксперт? Шел бы лучше проверять свои радары.       ​— Я эксперт в том, что люди чувствуют, когда их картинка мира трещит по швам, – я понизил голос, делая его более интимным, отсекая лишние уши. — Ты сегодня сделала нечто невероятное, Стелла. Ты взяла на себя ответственность за гражданское лицо в условиях открытого боестолкновения. Это… – я сделал паузу, подбирая слово, которое ударит точно в цель, — …это было жертвенно. Даже слишком.       ​Я заметил, как её зрачки расширились. Слово “жертвенно” для Стеллы было как наркотик. Оно превращало её провал в подвиг.       ​— Ты так думаешь? – она чуть подалась вперед, и в её глазах мелькнула надежда. ​       — Я это видел. Но я также видел, как ты была близка к обмороку. Скай и Брендон… они видят в тебе принцессу, сильную и сияющую. Они не понимают, какой ценой тебе дается это сияние.       Я позволил себе короткую, понимающую улыбку.       — Им кажется, что это легко. Но я знаю, что это не так. Быть лидером, когда тебе страшно - это высшая форма контроля. ​       Стелла сглотнула. Я видел, как она буквально впитывает каждое мое слово. Я создавал для неё новую реальность, в которой я был единственным человеком, способным оценить её истинные “страдания” и “героизм”. Я становился её конфидентом, тем, кто видит её настоящую, за пределами короны. ​       — Они действительно не понимают, – прошептала она, и её голос дрогнул.       — Все только и ждут, что я буду улыбаться и спасать мир.       ​— Именно поэтому тебе нужен кто-то, кто не будет ждать от тебя улыбок, – я встал, закрепляя эффект.       — Кто-то, кто поможет тебе распределять ресурсы. Сегодня ты потратила 80% резерва на первый же выпад. Это было красиво, но нерационально. В следующий раз… просто послушай мой совет по таймингу. Я не хочу, чтобы ты сгорела раньше времени.       ​Стелла молча кивнула. Она была на крючке. Потребность в защите и признании её “особого” бремени сделала её уязвимой. Теперь мои советы не будут восприниматься как занудство технаря - это будут инструкции от человека, который “понимает её душу”.       ​Я отошел к навигационному мостику, чувствуя во рту привкус металла. Манипуляция - это всегда грязная работа, но в этом мире искренность - непозволительная роскошь. ​       — Ривен, курс на портал Магикса, – скомандовал я, занимая свое кресло.       — Поднимай щиты. Мы не знаем, кто может дежурить у выхода.       ​Ривен, который до этого сидел неподвижно, глядя в темный экран, медленно повернул голову ко мне.       — Ты закончил сеанс психотерапии, док? – в его голосе сочился яд.       — Смотри, не пересласти. У принцессы может случиться кариес от твоего сочувствия.       ​Я посмотрел на него через плечо.       — Ревность - плохое топливо для пилота, Ривен. Следи за приборами.       ​Корабль резко рванул вверх, вдавливая нас в кресла. Впереди замерцала воронка портала - нестабильный разрыв в ткани пространства, ведущий домой. Или в то место, которое мне теперь предстояло называть домом.       ​Я бросил короткий взгляд на Блум. Она заснула, уронив голову на плечо Брендона. Её рыжие волосы горели в тусклом свете кабины. В ней спал Огонь Дракона - сила, способная созидать и разрушать галактики. И сейчас эта сила была упакована в хрупкую оболочку испуганной девочки.       ​«Носитель огромной, но абсолютно нестабильной энергии», – зафиксировал я в уме.       «Если Стелла — это управляемый таран, то Блум - это термоядерный заряд без предохранителя. И мне нужно стать тем, кто установит этот предохранитель. Пока это не сделал кто-то другой».       ​Корабль вошел в портал, и мир за панорамным стеклом превратился в бесконечный туннель из белого шума. Мы покидали Землю. Я покидал планету, где осталась моя могила и моя дочь. ​       Но здесь, в этом сияющем хаосе, я чувствовал себя более живым, чем последние десять лет в Москве. Здесь у меня были инструменты. Здесь у меня были пациенты.       ​И здесь я собирался построить свою империю.       Белый шум портала схлынул так же внезапно, как и начался, оставив после себя лишь звон в ушах и фантомный привкус меди на языке. За панорамным стеклом “Совы” раскинулось пространство Магикса. ​       Для остальных это было возвращение домой, в привычный мир летающих островов и неоновых шпилей. Для меня это был выход на сцену театра абсурда, где декорации стоили дороже человеческих жизней. Магикс в сумерках походил на перегруженную рождественскую елку: магические огни пульсировали в такт какому-то невидимому сердцу планеты, а воздушные трассы были забиты лимузинами и катерами. ​       Я перевел взгляд на Блум. Она проснулась в момент выхода из гиперпространства и теперь буквально прилипла к стеклу. Её отражение в иллюминаторе казалось зыбким, почти прозрачным. ​       «Объект: Блум. Возраст: 16 лет. Статус: Носитель аномального энергетического ядра», – привычно защелкал мой внутренний метроном.       ​Я наблюдал за тем, как расширяются её зрачки, как непроизвольно сжимаются её кулаки. Это не был восторг туриста. Это была реакция организма на чужеродную среду, которая одновременно и пугала, и манила её. Огонь Дракона внутри неё реагировал на магический фон планеты, как счетчик Гейгера в зоне отчуждения. Я почти физически чувствовал эти вибрации - тяжелые, жаркие, хаотичные.       ​— Это... это всё по-настоящему? – прошептала она, не оборачиваясь.       ​— Более чем, – отозвался я, не отрываясь от мониторинга систем.       — Добро пожаловать в центр Волшебного Измерения. Место, где законы физики - лишь вежливое предложение, а статус определяется мощностью твоей ауры.       ​— Тимми, не пугай её, – Скай подошел к Блум, кладя руку ей на плечо. Типичный жест опеки, попытка замаркировать территорию.       — Здесь ты в безопасности, Блум. В Алфее тебя научат всему.       ​Я едва сдержал скептическую усмешку. Безопасность. В мире, где три ведьмы-психопатки уже наверняка вскрыли логи наших перемещений, а древние сущности спят в подвалах каждой второй школы.       ​— Мы подходим к Алфее, – отрапортовал Ривен. В его голосе сквозило облегчение.       — Высаживаем принцесс и валим в Фонтан. У меня уже голова пухнет от этого девчачьего парфюма.       ​Корабль плавно скользнул вниз, к розовым башням школы фей. Алфея сверху напоминала крепость, замаскированную под замок из мультфильмов Disney. Идеальные газоны, барьеры, переливающиеся всеми цветами радуги, и толпы первокурсниц, похожих на экзотических птиц. ​       Когда аппарель [4] опустилась, Стелла первой выпорхнула на траву, мгновенно преобразившись. От её недавней дрожи не осталось и следа. Она снова была “солнечной принцессой”, сияющей и недосягаемой. ​       — Блум, идем! – она поманила рыжую за собой.       — Нас ждет регистрация и, надеюсь, комната с приличным видом.       ​Блум замялась на пороге корабля. Она обернулась, и наши взгляды встретились. В её глазах был немой вопрос. Она искала во мне опору - возможно, потому что я был единственным, кто говорил с ней на языке фактов, а не сказок.       ​— Иди, – просто сказал я.       — И старайся не верить всему, что тебе здесь скажут. Анализируй. ​       Она кивнула, подхватила свой рюкзак и сошла на землю.       ​— Странный ты совет дал, – Брендон встал рядом со мной, глядя им вслед.       — “Не верь всему”. Ты же сам вез её сюда как в лучшее место во вселенной. ​       — Лучшее из доступных, Брендон. Это не значит, что оно идеальное. ​       Я нажал кнопку закрытия люка. Металлическая преграда отсекла нас от яркого мира Алфеи. Внутри “Совы” снова воцарилась функциональная серость.       ​Путь до Красного Фонтана занял меньше десяти минут. Весь полет я молчал, анализируя данные, которые успел собрать. Блум была нестабильна. Её сила не просто велика - она не имеет структуры. Она как расплавленное золото, которое примет любую форму, какую ей навяжут. И если я хочу, чтобы эта форма была выгодна мне, мне придется вмешаться в её обучение гораздо раньше, чем планировал канон. ​       Когда мы приземлились в ангаре Красного Фонтана, я почувствовал, как на меня наваливается свинцовая усталость. Это тело - тело Тимми - не было рассчитано на такие эмоциональные и когнитивные нагрузки [5]. Мозг взрослого мужчины в черепе подростка требовал ресурсов, которых не хватало.       ​— Всё, парни, разбор полетов завтра, – Скай зевнул, потягиваясь.       — Саладин ждет отчет к восьми утра.       ​— Я скину логи ему на почту, – бросил я, направляясь к выходу.       ​— Ты куда? – окликнул Ривен. Он всё еще выглядел взвинченным.       ​— Спать, Ривен. Тебе тоже советую. Завтра у нас тренировка с Кодатрой, а я не планирую выслушивать его лекции о дисциплине из-за твоих красных глаз.       Я шел по пустым коридорам академии, и звук моих шагов эхом отдавался от каменных стен. Моя спина ныла, запястья дрожали от напряжения после управления кораблем.       ​“Физический ресурс на исходе”, – констатировал я, открывая дверь своей комнаты.       ​Я упал на кровать, даже не снимая ботинок. Завтра начнется новый этап. Завтра я увижу, на что способно это тело в условиях реального боя на полигоне. И что-то мне подсказывало, что результаты мне очень не понравятся.       ​Перед тем как провалиться в тяжелый, безвкусный сон, в голове промелькнула последняя мысль: “Синдром отличника - это когда ты хочешь быть лучшим во всем, но твоё собственное тело - твой главный саботажник. Придется это исправить”.