глава первая: приятная оказия на площади Гриммо №12

Дом Блэков, расположенный на площади Гриммо №12, навевал на Нимфадору Тонкс тоску и отнюдь не вызывал желание поближе познакомиться с наследием семьи, частью которой она являлась. Собственно, Тонкс никогда не считала своими родственниками тех, кто так легко вычеркнул из жизни ее мать и ненавидел отца, руководствуясь манией чистой крови. Исключением являлся только Сириус Блэк, любимый кузен Андромеды, с которым Дора виделась в раннем детстве. Сам дом, безусловно, был большой и отлично подходил для штаба Ордена Феникса, вот только находился в сильном запустении без хозяев. Домовой эльф Кричер совсем не следил за порядком, только ворчал и сетовал на тяжёлые времена и заодно не переставал жалеть свою бедную хозяйку Вальбургу, которой, к счастью, не довелось увидеть, как разный сброд осквернил родовое гнездо уважаемых Блэков. Уборка продолжалась целую неделю, и конец явно наступит нескоро. Постоянно возникали новые проблемы, которые следовало решить. Сириус в одиночку не мог привести комнаты на всех этажах в приличное состояние, поэтому каждый член Ордена Феникса стремился внести свой вклад в общее дело. Сегодня настала очередь Тонкс, и она радовалась, что ей в напарники достался Ремус Люпин. В последнее время они часто вместе бывали на рейдах, довольно неплохо ладили и Нимфадора стала понимать, что ее дружеское отношение к нему сильно изменилось. И, судя по всему, Люпин испытывал нечто подобное по отношению к ней, но поговорить на столь личную тему никак не получалось. И это обстоятельство удручало. Но, возможно, сегодня у них наконец-то появится шанс. Эта мысль вызвала на лице Тонкс задорную улыбку и она поспешила поскорее приступить к уборке.

***

Пыль, оседавшая в комнатах, танцевала в лучах бледного лондонского солнца, пробивавшихся сквозь заляпанное окно. Этот дом казался не просто грязным. Он был обиженным, злым и насквозь пропитанным меланхолией, которую, казалось, испускали сами стены. Немудрено, что Сириус чувствовал себя здесь, как в тюрьме. До уровня Азкабана, конечно, далеко, но Тонкс все равно не представляла, как он умудрился не сойти с ума в столь ненавистном месте. Ибо Сириус, в отличие от других членов Ордена Феникса, не мог свободно передвигаться по Англии из-за ложных обвинений. — Ну что, приступим к очередному обряду экзорцизма? — весело бросила Нимфадора, распахнув дверь в в одну из гостевых комнат на втором этаже. Она проглядела швабру, судя по всему оставленную Молли, и та тут же зацепилась за ножку чучела домового эльфа. Оно с глухим стуком рухнуло на пол, уставившись на девушку стеклянными, полными укора глазами. Тонкс не то чтобы испугалась, но ее волосы тут же сменили цвет. На место фиолетовому оттенку пришел ярко-оранжевый. Так всегда случалось, когда Тонкс чувствовала себя неловко. Ремус Люпин, зашедший следом за ней, действовал оперативно. Один взмах палочки и от беспорядка, устроенного Дорой, не осталось следов. Он добродушно усмехнулся, зацепившись взглядом за старый гобелен. Сразу же вспомнилось недавние слова Сириуса. Бродяга говорил, что чувствовал себя здесь, как в музее собственных неудач. Каждый угол напоминал ему о прошлом, полном разочарования и потерь. — Я бы назвал это более приземленно — затянувшейся на неопределенный срок уборкой, — сказал Ремус, заметив в углу комнаты странную вешалку. — с элементами обезвреживания. Тонкс рассмеялась, оценив его шутку. Их задача оставалась прежней: помочь Сириусу сделать дом хотя бы отчасти пригодным для жизни. На практике это означало войну с проклятыми реликвиями рода Блэков и «нежеланными гостями», что обосновалась в его закоулках. Они принялись за работу. Ремус и Тонкс тщательно просматривали разные предметы и мебель, проверяя те на наличие темной магии и других сюрпризов, которые могли проникнуть в столь «прелестное жилище». Бодрый настрой Тонкс не угасал даже в те моменты, когда портрет миссис Блэк начинал истошно вопить, и ее крики разносились по всему дому. — Никак не могу открыть этот дурацкий комод, — недовольно цокнула языком Тонкс. — Как будто это какой-то дурацкий тайник... Договорить она не успела, раздался громкий щелчок. Ремус поспешил на помощь и обнаружил, что Тонкс тычет палочкой в существо, которое с виду напоминало крохотную фею. Вот только первое впечатление оказалось обманчивым, ибо феи не были покрыты густой черной шерстью. — Снова треклятые докси, — Ремус наколдовал клетку, — Их здесь так много развелось. — Докси считают себя здесь хозяевами, — с ухмылкой сказала Тонкс, и они вместе с Ремусом загнали назойливое существо в ловушку. Уборка продолжалась, и Ремус не мог не восхищаться ее энергией. Нимфадора — или просто Тонкс, как она настаивала, — была подобно вспышке света в этом царстве тьмы. Она напевала что-то под нос, меняла цвет волос от скуки (с розового на салатовый, потом на оттенок летнего неба) и все время так обворожительно улыбалась или звонко смеялась, когда думала, что он на нее не смотрит. А Ремус смотрел. И в этом заключалась большая проблема, которая продолжалась уже несколько месяцев. Люпин ловил себя на том, как задерживал взгляд на лице Тонкс, на том, как смешно она морщила нос, пытаясь сдуть прядь непослушных волос. Он чувствовал щемящее тепло, растекающееся в груди, которое тут же стремился заглушить голосом разума. Эх, дурак ты, Ремус. Он ведь уже любил в прошлом и ни к чему хорошему это чувство не привело. Доркас Медоуз, с которой он не только учился вместе на Гриффиндоре, но и также, как сейчас с Дорой, состоял в рядах Ордена Феникса, умерла от руки Волдеморта. Эта боль столько лет не оставляла его... И тут вдруг старая рана потихоньку стала затягиваться. Ремус никогда не тешил себя ложными надеждами и не верил, что такому, как он, почти отовсюду гонимому оборотню, вновь повезет в сердечных делах. И вот судьба, пославшая на его путь Нимфадору Тонкс, явно насмехалась над ним. Почему исцеление от потерь прошлого подкралось в самый неподходящий момент? Почему сейчас? Когда он был слишком стар и слишком опасен. А Нимфадора представляла собой фейерверк из ярких красок. Настоящая вспышка жизни, непредсказуемая и веселая. С ней каждый день наполнялся особым смыслом, а Ремус начинал чувствовать себя счастливым. Неисправимый дурак! — Боги, здесь пахнет, как в корзине с формой после матча по квиддичу, — провозгласила Тонкс, распахивая дверь в очередную комнату. — Только хуже. Ой! Из комнаты на них выплеснулась волна леденящего страха. Воздух застыл, а потом к ним навстречу вышли родители Нимфадоры — Тед и Андромеда. Только выглядели они совершенно безобразно и неузнаваемо. Так, словно их долго пытали и мучили. А в самом дверном проеме повисла полная луна, огромная и безжалостная. Сразу два боггарта! Ремус и Нимфадора переглянулись, одновременно твердо произнося: — Ридикулус! Луна сразу же превратилась в диско-шар, мерцающий разными цветами, а боггарт, принявший обличие Теда с Андромедой, сразу же растворился в воздухе. Ремус повернулся к Тонкс, обеспокоенно глядя на нее. Она старалась не подавать виду, но увиденное явно сказалось на ее состоянии. — С твоими родителями все хорошо, ты же знаешь, да, Дора? — осторожно спросил Люпин, улыбаясь краешком губ. — Да, знаю, — тише обычного ответила Тонкс, не глядя на него. — Давай продолжим, Ремус. Он кивнул, и они двинулись дальше, уходя вглубь коридора, где их ждали новые «приключения». Сначала Ремус и Тонкс подумали, что в погребе завелoсь приведение. До них постоянно доносились странные звуки: то ли кто-то рыдал, то ли бормотал что-то бессвязное. В конечном итоге они выяснили, что никого призрака там не наблюдалось. Всего лишь Кричер проверял, как бы оборотень и дочка предательницы и грязнокровки не украли драгоценные вещи. Ремус усмехнулся. Хороши драгоценные вещи! Как например, та музыкальная шкатулка, которую нашла Дора и сразу же определила, что на ней наложено проклятье.

***

— Кажется, это последний, — предположил Ремус, когда очередной боггарт, приняв форму мяча, исчез. — Отличная работа, Тонкс! — Из нас вышла первоклассная команда, — улыбнулась она, убирая палочку в карман. — Как думаешь, Сириус разобрался на чердаке? — Наверное, — пожал плечами Ремус, и их взгляды задержались друг на друге дольше, чем положено друзьям. Затянувшаяся пауза стала вдруг особенно давящей, полной сплошной недосказанности. В голову Ремуса сразу полезли недавние размышления. Он же дал себе слова не поощрять растущую симпатию и руководствоваться здравым смыслом! — Так-так, — Тонкс решила нарушить молчание. — Что в этой последней комнате? По-моему, это чулан. Да? Она потянула за ручку, и дверь с скрипом поддалась. Ремус и Тонкс вошли внутрь, чтобы проверить помещение. В ту же секунду дверь с оглушительным хлопком захлопнулась. Ремус рванул к ней, но та не поддавалась. Тонкс попробовала применить «Алохомору» — тоже безрезультатно. Стены чулана, будто поглотили заклинание. Они огляделись, вокруг их окружали полки, заставленные разными склянками и ингредиентами. — Кажется, этот чулан — проклят, — констатировала Тонкс, опускаясь на один из ящиков. — Но знаешь, в этом что-то есть. Можно спрятаться от посторонних глаз... Это даже романтично. Ремус проигнорировал ее последнюю фразу, продолжая изучать дверь. — Раз наши заклинания не работают. — задумчиво рассуждал Люпин, — Дверь явно запечатана снаружи. — Значит, ждем, пока Сириус нас хватится? — Тонкс внимательно посмотрела на него. — Или придет ещё кто-нибудь из Ордена и поймет, что наша уборка затянулась. А пока можем просто поговорить, Ремус. Она посмотрела на него с прищуром, который вызывал у него желание поскорее открыть дверь. Ремус не был глупым и понимал, к чему вела Тонкс. Но он совершенно не считал себя готовым к такому повороту событий. — О чем? — спросил Ремус, стараясь, чтобы голос звучал нейтрально. — Например, о том, как ты смотришь на меня, когда думаешь, что я не вижу. О том, почему ты игнорируешь меня, когда я смотрю на тебя. Ремус замер. Пыль в луче света, пробивавшемся сквозь щель в стене, казалась золотой, и он старался смотреть только туда. — Тонкс, не стоит. — Ремус отступил назад, всё-таки решившись взглянуть ей в лицо. — Что не стоит, Ремус? — Нимфадора подошла к нему ближе. — Стоит прятаться за свои дурацкие принципы? Стоит притворяться, что ничего не чувствуешь? — Ты не понимаешь, — прервал ее Ремус. — Я не могу ответить тебе взаимностью. Это неправильно по многим причинам! — По каким же? — она склонила голову набок. — Или, Ремус, ты серьезно думаешь, что только ты один в праве решать, что правильно, а что — нет? Тонкс протянула руку и коснулась шрама на его лице. Ее прикосновение было одновременно обжигающе теплым и нежным. Зачем она так с ним? Почему он вновь чувствовал себя таким нужным? — Я не боюсь трудностей, Ремус, — Тонкс улыбнулась. — Ты же знаешь это, не отрицай! Слова Нимфадоры каждый раз стремились разрушить все высокие стены, которые он столь старательно возводил, стараясь отгородиться от нее. Ремус со вздохом коснулся ее ладони и аккуратно отстранил от своего лица. — Я старше тебя. Беден. Опасен. — начал перечислять он. — А ты — талантливая молодая ведьма, которой не стоит губить свое будущее. Мы всего лишь вместе выполняем задания Ордена. Вот увидишь, что скоро, Дора, ты перестанешь обо мне думать... Все пройдет! — Мерлин, Люпин, какой же ты дурак! — раздражённо воскликнула Нимфадора, — Как ты можешь говорить мне такие вещи?! Неужели ты сам веришь в этот бред?! Она была так близко, что он чувствовал запах ее шампуня — будто смесь вкусов клубники и мяты. Необычное сочетание. И такое идеальное для нее. На мгновение ему захотелось зарыться носом в ее локоны, вдыхая этот аромат. Но Ремус быстро выкинул из головы эти глупости. — Нимфадора... — строже обычного произнес Ремус, но она остановила новую тираду слов, накрыв ладонью его губы. — Не говори ничего, — Тонкс переместила руки на плечи Люпина и привстала на цыпочки. — Просто расслабься, Ремус. Доверься мне. Все будет хорошо! Нимфадора поцеловала его первой. И это было сильнее, чем все заклинания, снимающее разные проклятия. В этом поцелуе, который нарастал с каждым касанием, сосредоточилась вся горечь прошлого и вся неистовая, живая надежда, которую Нимфадора Тонкс принесла с собой. Ремус на мгновение забыл о собственных принципах и здравом смысле, о том, что был старше ее и о своем волчьем недуге. Все это перестало существовать. Он просто отвечал ей, перенимая инициативу и держа ее лицо в своих руках, как самое хрупкое и драгоценное сокровище. Тонкс нежно провела носом по его скуле, и ее глаза, казалось, сверкали в темноте. — Видишь? — Нимфадора погладила его по скуле, — Ничего страшного не произошло, Ремус. В этот момент дверь чулана с тихим щелчком открылась, избавив Ремуса от ответа. Снаружи, прислонившись к косяку, стоял Сириус Блэк. Бродяга оглядел их с довольной ухмылкой. — Наконец-то я вас нашел, — протянул Сириус, — Этот чулан моя драгоценная maman любила использовать в качестве наказаний. Стоит зайти сюда и уже без посторонней помощи не выйдешь, — пояснил он. — Но, глядя на ваши лица, можно подумать, что вам понравилось тут сидеть. Нашли романтику в старом заклятье, да? Тонкс расхохоталась, и ее смех эхом разнесся по мрачному коридору. Ремус покачал головой, едва сдерживая улыбку. Впрочем, чего-то подобного следовало ожидать от Сириуса. Он и раньше любил подкладывать друзей на тему отношений и нежных чувств. — Помолчи, Сириус, — сказал Ремус, заметив, что Блэк не собирался прекращать веселье. — Ни за что, Лунатик, — Сириус усмехнулся, — Это самое интересное, что происходило в этом доме за последнее время. Ну что, не пора ли нам всем спуститься на кухню? И я думаю, вам двоим нужно обсудить... детали вашей «уборки». Сириус повернулся и пошел прочь, что-то насвистывая. Тонкс посмотрела на Ремуса, ее глаза все еще сияли озорством. — Ну что, Ремус? — прошептала она, беря его за руку. — Идём на кухню? И Ремус, к своему собственному удивлению, не стал спорить, кивнув. Почему-то не хотелось портить волшебство прекрасного момента, пусть Люпин и чувствовал себя вором, который украл не предназначенный ему поцелуй.