глава вторая: «тайная любовь» или советы Сириуса Блэка

Дом на площади Гриммо №12 олицетворял живое воплощение тоски. Сириус Блэк каждый раз ловил себя на мысли, что у судьбы крайне идиотское чувство юмора, раз он вновь оказался в этом месте, из которого предпочел сбежать в пятнадцать лет, окончательно разорвав семейные узы с родителями и младшим братом. Здесь каждый угол напоминал ему о них, и Сириус не переставал чувствовать себя узником, сменившим одну тюрьму на другую. Пожалуй, если бы не Гарри, Блэк бы продолжил свой кочевой образ жизни. Скрываться от ищеек министерства у него отлично получалось, несмотря на все неудобства. Но волновать лишний раз крестника Сириусу не хотелось. Да и надо было оставаться рядом с Гарри. Вдруг ему понадобиться его помощь? Убийство Седрика Диггори и возвращение Волдеморта явно были лишь началом перед грядущей второй магической войной. Тем не менее пребывание в родных стенах пагубно сказывалось на настроении Сириуса. Исключениями служили лишь те разы, когда на площади Гриммо появлялись члены Ордена Феникса. Однако и здесь имелась своя ложка дегтя — Северус Снейп. Сколько бы Дамблдор не говорил, что тот исправился, Сириус не верил. Он знал Нюниуса лучше и считал, что такие, как он, не менялись. Ремус отмечал, что Сириус вел себя по-детски, не желая забыть о школьной вражде и объединиться ради общего дела. Блэк в ответ пожимал плечами, и они долго спорили, как в старые времена. Это вызвало ностальгию, которой способствовали и некоторые наблюдения Сириуса, связанные не только с Ремусом, но и с дочерью его любимой кузины — Нимфадорой. Все началось в один из вечеров. Кухню освещал тусклый свет, а за окнами барабанил дождь. За длинным столом участники Ордена Феникса обсуждали очередную операцию, связанную с отделом тайн в министерстве магии. Все активно участвовали в беседе, предлагая разные идеи. Ремус сидел, сцепив руки в замок и внимательно слушал Гестию Джонс. Но Сириус, устроившийся напротив, увидел то, чего другие не замечали. Тонкс зашла на кухню, чуть запоздав, и из-за спешки споткнулась о порог. Она с детства славилась своей тягой попадать в передряги и с годами ее «талант» только прогрессировал. И в тот момент, когда она почти потеряла равновесие, Ремус проворно подхватил ее, придерживая за талию. В столь незначительном прикосновении проскальзывало одновременно столько нежности и неловкости, что цвет волос Нимфадоры сменился на ярко-красный. Заметив это, Ремус поспешил убрать руки, но продолжил невесомо поддерживать Тонкс за плечо. Она тепло улыбнулась ему, благодаря за помощь, и Ремус поспешно закивал. Сириус усмехнулся, видя, как Ремус поправил галстук и снова придал лицу сосредоточенное выражение. Со школьных лет в Хогвартсе много воды утекло, а Лунатик абсолютно не научился ни флирту, ни более убедительным попыткам скрывать свои чувства. Хорош профессор! Сириуса это наблюдение немного повеселило и заодно вновь напомнило, что жизнь продолжалась, несмотря на разные невзгоды. Когда Тонкс вышла вместе с Кингсли, Блэк наклонился к Люпину и небрежно протянул: — Знаешь, Лунатик, если хочешь держать Тонкс за руку, можно не ждать, пока она упадёт. Ремус озадаченно посмотрел на друга, и между бровей залегла усталая складка. — Не говори ерунду, Сириус, — ответил он, — Это просто жест вежливости. «Интересно, он серьезно считает, что Тонкс ничего не поняла?», — подумал Сириус, замечая, что в коридоре Нимфадора обернулась, напоследок взглянув на Ремуса и тепло улыбнувшись ему.

***

Второй случай произошел спустя две недели. Все собравшиеся быстро разошлись, а Тонкс осталась помочь Молли с посудой. На самом деле она больше мешала, умудрившись уронить две кружки и едва не опрокинув кастрюлю с супом, которую Сириус заставил пролевитировать на соседний стол. Ремус смотрел за действиями Тонкс с едва заметной улыбкой. — Я умышленно создала бардак, чтобы заставить тебя задержаться, — пошутила она, обращаясь к Люпину. И после этого заявления так и напрашивалось фраза в стиле «в каждой шутке есть доля правды». — Ты хочешь обсудить рейд и маскирующие чары? — поинтересовался Ремус, подходя к Тонкс и забирая у неё стопку тарелок. Кончиками пальцев он едва коснулся ее ладони. Тонкс замерла и почти разочарованно вздохнула из-за того, что мимолётное прикосновение не продлилось дольше. Ремус же, как ни в чем не бывало, продолжал расставлять посуду в шкаф. — Спасибо… — кивнула Тонкс, — Так вот насчёт рейда... Далее следовало долгое и — стоило признать — весьма насыщенное обсуждение совместного задания, которые эти двое получили от Грюма. Но Сириус невольно обратил внимание на другое. Недосказанность так и весела между Тонкс и Люпином. Когда Нимфадора уходила, Ремус проводил ее в коридор и простоял у двери чуть дольше, чем требовалось. — Ты собираешься гипнотизировать дверь, в надежде, что она вернётся? —поинтересовался Сириус, прислоняясь к дверному косяку. — Серьезно, Лунатик, тебе не надоело быть трагическим героем, скрывающим свою тайную любовь? — Сириус… — Ремус устало прикрыл глаза. — Давай не будем об этом. — Я просто пытаюсь помочь твоей личной жизни, — невинно улыбнулся Блэк. — Сейчас не подходящее время для всего этого, — Ремус прошел в гостиную. — И ты прекрасно знаешь, что таким, как я, лучше ни с кем не сближаться. — Конечно, как я мог забыть! — парировал Сириус, качая головой, — Ты же у нас такой упрямый и слепой дурак! Ремус посмотрел на него, не став ничего говорить в ответ.

***

После прошедшего полнолуния Ремус чувствовал себя крайне скверно и устало, но не собирался прохлаждаться без дела. Патрулирование с Тонкс прошло вполне неудачно, и они вернулись в штаб квартиру Ордена, ожидая прибытия Аластора Грюма. Тот задерживался, а Сириус, будто нарочно, заявил, что ему надо покормить Клювокрыла, и скрылся на лестнице. Тонкс присела на диван, подсвечивая палочкой пергамент карты, и Ремус украдкой разглядывал ее профиль, подмечая, как забавно, она морщила нос или закусывала нижнюю губу в попытках сосредоточиться. А потом Нимфадора вдруг резко повернулась в его сторону и придвинулась ближе. Она заметила на скуле Ремуса новый белёсый шрам. — Я так и не спросила, как себя чувствуешь после полнолуния? — участливо поинтересовалась Тонкс. Ремус думал сказать, что его состояние не должно вызывать у нее беспокойство. Но врать самому себе было глупейшим и бесполезным занятием. Ибо внутри что-то болезненно сжалось от осознания того, что Дора волновалась за его. — Да, как всегда, — Люпин попытался улыбнуться, — пью зелья и через пару дней буду выглядеть бодрее. Тонкс не сказала ничего, но невесомо коснулась его шрама, проведя по линии рубца подушечками пальцев. У нее были такие нежные и мягкие руки, а ее лицо находилось так близко. Стоило только протянуть ладони, притянуть ближе и поцеловать. Столь дразнящую мысль Ремус, впрочем, поспешил выкинуть из своей головы. Они сидели, продолжая обсуждать какие-то незначительные темы, когда спустился Сириус. Он не спешил заходить в комнату, не желая им мешать и направился на кухню. — Будь осторожнее. — попросила Тонкс, — Ладно? — Конечно, — Ремус кивнул, и на площади Гриммо наконец-то появился Аластор Грюм. После того, как Грюм раздал новые указания, Тонкс ушла вместе с ним, чтобы подготовить отчёты для аврората. Сириус, обдумывающий завтрашнюю встречу с Наземникусом, который должен был передать важную информацию, попутно пытался понять, наметился ли какой-нибудь прогресс во взаимоотношениях Ремуса и Тонкс, и пришел к выводу, что Люпин не воспользовался удачным стечением обстоятельств. — Лунатик, ты сегодня очень задумчивый, — заметил Сириус. — Сириус, не начинай, — Ремус сделал вид, что сейчас самое важное его занятие — размешать сахар в кружке. — Я думал, ты ее поцелуешь или... — начал Сириус, но Ремус не позволил ему договорить. — Бродяга, мы больше не в школе! — серьезно отбросил он, — Я не нуждаюсь в твоих советах! — Тогда поговори наконец-то с Тонкс! — пропуская мимо ушей все замечания, заявил Сириус. — Вы же хотите одного и того же. Это очевидно, черт бы тебя побрал! Ремус устало потёр переносицу и весь его вид отчётливо выдавал его тревожное состояние. — В этом вся проблема, — тихо признался он, — Я не должен этого хотеть. Ты же знаешь, Сириус, что я прав. Сириус похлопал его по плечу: — Ремус, ты всегда накручиваешь себя вместо того, чтобы позволить себе хоть раз кого-то любить без страха. В этом вся проблема, понимаешь? — Это все слишком сложно и запутанно, — Ремус сцепил руки в замок, — И в прошлом ничем хорошим моя любовь не закончилась. — Хочешь сказать, что жалеешь о своих отношениях с Доркас? — уточнил Сириус. — Нет! — возразил Ремус, — пПосто после ее смерти я ни с кем не стремился быть откровенным... И теперь все завертелось по новой, а я сильно изменился. Старый, бедный и потрёпанный. Тонкс заслуживает кого-то помоложе и перспективнее. — Это уже решать не тебе, Лунатик, — хмыкнул Сириус, разливая по бокалам огневиски, — Лучше выпей и хотя бы сегодня перестань себя терзать самоедством. — Это называется здравым смыслом, Сириус, — Ремус откинулся на спинку стула. Сириус в ответ усмехнулся, приподнимая бокал. — В таком случае я пью за отсутствие здравого смысла! — Блэк залпом опустошил содержимое. Повисло молчание, прерываемое лишь треском камина и скрипом половиц. Кричер, видимо, вылез из своей «норы» и поплелся к портрету Вальбурги, чтобы в очередной раз послушать сетования любимой хозяйки. — Рядом с Дорой все как-то воспринимается иначе и обретает смысл, — признался Ремус. — Я не чувствую себя… чудовищем... — Тогда, может, стоит перестать шарахаться от неё? — поинтересовался Сириус. — С чего ты взял, что она хочет чего-то большего? — вопросом на вопрос ответил Ремус. — Я не слепой, — спокойно констатировал Сириус. — И, знаешь ли, не игнорирую очевидные вещи, как некоторые. — Может быть, ты прав, — Ремус посмотрел на камин, замечая, что сегодня у Тонкс цвет волос был точь-в-точь, как огонь, пожирающий поленья. — Надо же, Лунатик, ты признал, что я прав! — довольно протянул Сириус. — Это прогресс!

***

Сириус спускался по лестнице и застал Тонкс за весьма странным занятием. Она рассматривала на одной из стен головы домовиков, некогда служивших семейству Блэков и морщилась либо от отвращения, либо от негодования, а, возможно, от всего вместе. — Мама говорила, что в их доме тоже были такие штуки, — сказала Тонкс, заметив Сириуса, — Но как же мерзко увидеть такое. — У нашей родни ярко выраженное отсутствие вкуса, — усмехнулся Сириус, — Дора, ты выглядишь так, будто потеряла что-то. — Скорее… пытаюсь найти ответы. — Тонкс хмыкнула, не став ходить вокруг да около — Сириус… можно спросить? — Давай. — Сириус кивнул, — Я умею слушать, хоть и не люблю это демонстрировать. Она закусила губу, обдумывая услышанное. — Ремус… он сегодня выглядел… — она замялась, подбирая слово. — Я бы сказала «усталым», но это не то. Скорее — так, будто он несёт на плечах непосильный груз. Сириус не перебивал. Он знал, что этот разговор рано или поздно случится. — Потому что так и есть, — сказал Сириус. — Ремус с детства отличался скрытностью и не спешил ни с кем делиться своими проблемами. Ты бы видела его во время первого курса в Хогвартсе. Он так упорно пытался игнорировать наши с Джеймсом попытки подружиться с ним. — Но от вас было трудно отделаться, и в итоге он смирился, — догадалась Тонкс, — А как сейчас? Ремус также старается избегать окружающих? Ты ведь знаешь его дольше, чем кто бы то ни было. — Сейчас все по-прежнему сложно. У Ремуса был человек, которого он любил, — Блэк и Тонкс шли по коридору, сворачивая в гостиную. — Доркас Медоуз. Ты, наверное, слышала её имя. Она училась с нами и вступила в первый состав Ордена Феникса сразу после окончания Хогвартса. Тонкс кивнула, и Сириус продолжил: — Доркас была очень смелой, занималась разведкой и доставляла ценные сведения. И погибла… Убийство было… показательное и крайне жесткое. Волдеморт убил ее лично, и тогда в Ремусе что-то сломалось. Мне кажется, он только сейчас начал понемногу отпускать эту боль. Тонкс опустила глаза. Она слушала так внимательно, будто ловила каждое слово. — И ещё… — Сириус провёл рукой по волосам, вздохнув. — Он оборотень. Это не секрет, но вот как это сказывается на его состоянии — мало кто понимает. Он уверен, что представляет угрозу. Что недостоин близости. Что в любой момент может причинить боль тем, кто ему дорог. Он задумался, и голос его стал мягче: — Ремус всегда жил с чувством вины, даже там, где её и в помине нет. — Он… считает, что никому не нужен? — осторожно спросила Тонкс. — Он думает, что не имеет права быть нужным, — поправил Сириус. — И не хочет портить жизнь тебе. Тонкс выпрямилась, и в ее выражение лица сильно изменилось. Стало крайне серьезным и таким, словно она и раньше обо всем догадалась, но услышав подтверждение от Сириуса, ее переживания усилились. — Знаешь… — произнесла она тихим голосом. — Я не считаю его опасным. И уж тем более недостойным любви. — Знаю, — усмехнулся Сириус. — Я это понял в момент, когда ты в очередной раз спросила, почему он ничего не ест и сразу же стала наливать ему суп. Тонкс покраснела. — Просто… я волнуюсь! — воскликнула она. — Я знаю, — повторил Сириус и наклонился к ней, заговорщически продолжив, — И если хочешь совет… будь терпеливой. Ты стала дорога Ремусу больше, чем он признаётся. И… — он приподнял бровь, — не отпугни его чрезмерным энтузиазмом! Тонкс в ответ рассмеялась. — Поняла. — она улыбнулась, — Спасибо, Сириус. — Всегда пожалуйста. И… — он кивнул в сторону двери, за которой слышались шаги. — Тсс. Идёт объект твоей совсем не тайной любви. Тонкс ударила его локтем в бок: — Перестань! Сириус усмехнулся, решив, что ему нужно подняться наверх и перекурить.