Глава 6. «Выбор сделан»

Фасад Мэрии Джамп-Сити, когда-то белоснежный, теперь был испещрён трещинами и следами энергетических разрядов. Робин поднялся по ступеням, капюшон куртки скрывал лицо, но походка выдавала напряжение. Он прошёл вдоль полутёмного коридора, но как только собирался завернуть за угол, его окликнули. Голос был хорошо знаком — последний человек, которого сейчас хотелось видеть. Заставив себя обернуться, он посмотрел на Рэйвен. Она стояла в нескольких шагах, в своём тёмном плаще, который казался продолжением теней вокруг. В ее глазах, чёрных с фиолетовым отливом, читалась смесь любопытства и угрозы. Рэйвен медленно двинулась к нему, её движения были плавными, почти гипнотическими, бедра слегка покачивались. Когда она оказалась совсем близко, её руки легли ему на грудь, пальцы начали медленно скользить вниз, но не успели пройти и пары сантиметров, как Робин перехватил её запястья. Взгляд потемневших глаз впился в неё с такой силой, а его хватка была твёрдой, почти болезненной, но Рэйвен лишь приподняла бровь в лёгком удивлении. — Где ты был? — спросила она, не отводя глаз и не пытаясь вырваться. Её голос был спокойным, но в нём звенела сталь. Руки оставались на его груди, и казалось, мышцы под ними стали твёрже камня. — На патруле, — отрезал Робин, его тон был ровным, но в нём чувствовалась напряжённая сдержанность. — Да неужели? — протянула она, и в её голосе прозвучала насмешка. — А Блэкфайр, случайно, не с тобой была? Не знаешь, куда она подевалась? Робин сжал её запястья чуть сильнее, но тут же ослабил хватку, словно одумался. Его лицо осталось непроницаемым. — Без понятия. Мне плевать, — бросил он, глядя прямо в её глаза. — Плевать? — переспросила она, её голос стал тише, но от этого только опаснее. — Тебя не было три часа, Робин. И ты хочешь, чтобы я поверила, что ты просто патрулировал? — Она чуть наклонилась ближе, её дыхание коснулось его лица. — Я чувствую её на тебе. Робин не дрогнул, наоборот, также приблизил своё лицо к ней и тихим голосом произнёс: — Тебе никогда не говорил, что ты параноик? — Говорили, и сильно пожалели, — шепот раздался под стать ему, а губы изогнулись в ухмылке, что так противна Робину. — Не сомневаюсь, — он отпустил запястья и отвернулся, чтобы уйти. — А ещё я собственница и не намерена делиться с тем, что принадлежит мне, — слова, произнесённые за спиной, заставили его остановиться. Гнев медленно поднимался к самой вершине, к концу терпения. — Я не твоя собственность. Никто из нас ею не является. А ты слишком заигралась, Рэйвен. — Ого, ещё немного, и я решу, что ты собираешься дать мне отпор, — улыбка стала шире. Обведя взглядом парня снизу доверху, она сказала, остановившись на глазах: — Но ты ведь не такой глупый. Наверное, кто-то просто не в настроении, поэтому советую хорошо выспаться. Завтра нас ждёт шоу. Она подмигнула и, медленно развернувшись, отправилась прочь, оставив Робина так и стоять одного в коридоре.

***

Некогда красивый город теперь был похож на груду обломков. Стекла от окон машин валялись на земле. Воры и бандиты, с приходом тиранов, стали грабить и угонять машины. Страх висел в воздухе ощутимым смогом. Граффити о наступлении новой власти украшали стены зданий. Башня Титанов, символ героизма и надежды, была разрушена благодаря Рэйвен, что первым же делом превратила дом героев в пепел Старфаер ступала по земле, её ботинки хрустели по битому стеклу. Капюшон был натянут низко, скрывая рыжие волосы. Зелёные глаза горели решимостью, что не могла погасить даже ночь. В сжатых кулаках пульсировала звёздная энергия, готовая взорваться. Она остановилось напротив Мэрии что возвышалась над руинами, как чёрный монолит, подсвеченный багровыми прожекторами. Зелёный свет в руках Старфаер разгорелся до ослепительного сияния, заливая площадь все вокруг неестественным изумрудным свечением. Она медленно оторвалась от земли, капюшон спал и волосы развевались словно пламя. Подняв руку над головой, Старфаер со всей отвагой швырнула сгусток звёздной энергии в здание. Удар прогремел, как гром, и в стенах мэрии образовалось огромная дыра, из которой вырвался столб пыли. Не давая передышки, она метнула ещё один — стены задрожали, зелёное пламя вспыхнуло, шипя и извиваясь, словно язык гигантской кобры, пожирающей бетон и сталь. Поверх этого огня тут же легли тёмные тени, что расползались с неестественной скоростью, глуша свет и вытягивая тепло. Долго ждать не пришлось. Рэйвен поднялась в воздух наравне со Старфаер. — Птичка сама пришла в клетку. — Убирайся вон из моего города! — выкрикнула Старфаер и в тот же миг воздух раскололся от ярости. Из её ладоней вырвались ослепительные сферы чистой энергии — зелёные кометы, оставляющие за собой искры плазмы и гул, подобный грому в ясном небе. Они понеслись к Рэйвен, разрывая ночную тьму вспышками изумрудного света. Рэйвен взлетела верх и изогнулась в полёте, словно тень в бурю. С трудом, но с грацией демона, она увернулась от первой волны, вторая пронеслась так близко, что опалила край её плаща. В ответ из её ладоней хлынули щупальца чистой тьмы — извивающиеся, пульсирующие. Словно живые змеи из бездны, сотканные из ночных кошмаров. Они хлестнули по воздуху, сталкиваясь с энергетическими шарами в взрывах, что сотрясали землю и освещали руины города адским сиянием. Битва бушевала всего несколько минут, но улицы дрожали от ударов, асфальт трескался, а воздух наполнился озоном и рассказанным металлом — следом их яростного столкновения. И вот на шум примчались остальные Титаны. Блэкфайр влетела первой, глаза расширились от ужаса при виде Старфаер ,что в одиночку сражалась с Рэйвен. Киберион не медлил. Его механическая рука трансформировалась в мощную пушку, заряженную плазмой. Он выстрелил точно в Старфаер — синий луч, способный пробить сталь, понёсся с рёвом турбины. Бист Бой, не теряя ни секунды, обратился в гигантского орла. Он взмыл в небо, пикируя на Старфаер с визгом, царапая её лицо острыми когтями, оставляя кровавые борозды на идеальной коже. Но Старфаер быстро отразила атаки с грацией воина Тамарана. Она отшвырнула назойливую птицу сокрушительным ударом кулака, усиленным энергией. Бист Бой кувыркнулся в воздухе и рухнул на землю, превращаясь обратно в зелёного паренька с стоном боли. Она металась из стороны в сторону, словно комета в астероидном поле, уворачиваясь от плазменных выстрелов Киборга, что взрывались вокруг, разбрасывая осколки бетона. А также от тёмных заклинаний Рэйвен, что пытались опутать её, как паутина. Блэкфайр взмыла ввысь, её руки загорелись адским красным пламенем, пылающим ярче звёзд. Поймав взгляд Рэйвен — немой сигнал в вихре битвы, — она направила одну руку на Старфаер. В следующий миг небо раскололось: несколько энергетических ударов зелёного цвета, словно молнии из преисподней, обрушились на Киборга. Взрывы сотрясли землю, отбросив его назад. Блэкфайр замерла в той же позе, медленно опуская руку, оставаясь безучастной Рэйвен вознеслась на десятки метров вверх, и как по невидимой команде, земля задрожала и раскололась. Из недр вырвались огромные сгустки тьмы — колоссальные, пульсирующие монстры из бездонной пустоты, с щупальцами, извивающимися в агонии. Они росли, множились, заполняя ночь кошмаром. Старфаер контратаковала ослепительными лучами чистой энергии, что пронзали тьму, как копья света. Один сгусток пал, распавшись в вихре искр и теней, рассеиваясь в ночи, словно дым от костра. Но за ним вставали новые — всё больше, всё яростнее, хлынув из земли в бесконечной волне. Она метала удар за ударом, пот лился по лицу, смешанный с кровью от когтей Бист Боя, но тьма нарастала, как прилив. Вдруг два щупальца обвили её ноги — холодные липкие, сжимающие с невероятной силой. Она рванулась, собралась высвободить звездный взрыв, но в миг они захватили руки по очереди. Ладони погрузились в черную пульсирующую материю и энергия угасла, не в силах пробиться. Старфаер застыла в ловушке, паря в воздухе, окруженная морем тьмы. Сердце билось в в ритме отчаяния и ярости. Битва достигла апогея — и тени сомкнулись. — Ты очень удачно заглянула, — Рэйвен подлетела вплотную. Ледяная ладонь легла на щёку Старфаер, пальцы сжали подбородок, заставляя смотреть в бездонные фиолетовые глаз. Она медленно повернула её лицо то вправо, то влево, словно оценивала трофей. — Выглядишь… так себе, — протянула она с притворной жалостью, губы сомкнулись в тонкой, почти сочувствующей улыбке. — Но твои друзья, поверь, не лучше. Старфаер рванулась, голова мотнулась из стороны в сторону, пытаясь стряхнуть прикосновение, словно паутину. — Пошла ты! — прорычала она сквозь стиснутые зубы, голос дрожал от ярости и бессилия. Рэйвен лишь усмехнулась — улыбка расползлась медленно, как трещина в стекле, обнажая белизну зубов. — Побереги спесь, принцесса, — прошептала она, наклоняясь так близко, что Старфаер почувствовала холод её дыхания на своей коже. — Завтра вы с друзьями встретитесь… на совместной казни Глаза Старфаер расширились, зелёный свет в них дрогнул, отражая тьму, что уже подступала к сердцу. Отчаяние наполняло их медленно, как чернила в чистой воде — капля за каплей, пока весь свет не утонул во мраке.

***

Блэкфайр поднималась по лестнице. Каждая ступень скрипела под тяжёлыми ботинками, будто само здание стонало от усталости. Последняя ступень — и она уже в коридоре, собирается завернуть за угол, но в последний момент вынуждена остановиться и обернуться. — Не торопись уходить, — голос Рэйвен скользнул по спине, как лезвие. Она только что вышла из подвала; тьма ещё клубилась вокруг неё, не желая отпускать. Рэйвен подошла ближе и окинула Блэкфайр взглядом с ног до головы. Как мясник, оценивающий тушу. — Тебе плохо? — Что, прости? — Блэкфайр моргнула. Голос Рэйвен был тихим, почти заботливым. Слишком заботливым. — У тебя какое-то помутнение, Блэкфайр? Может, ты не очень хорошо себя чувствуешь? — Я в порядке, — ответила она, но внутри всё сжалось. Разговор скользил в странное русло, будто Рэйвен говорила не с ней, а с кем-то другим. — Не совсем понимаю, к чему ты клонишь. Рэйвен остановилась в полуметре. Её глаза — два тлеющих угля в тени капюшона. — Я просто хочу понять и услышать адекватную причину того, что было на улице. — А что было на улице? — Блэкфайр нахмурилась, искренне не понимая. Рэйвен наклонила голову. Тонкая улыбка, как лезвие бритвы, тронула её губы. — Вот именно, блять. Ничего. Она шагнула вперёд. — Ты нихера не сделала. И я хочу знать причину, почему ты в тот самый момент не атаковала её. — Мне казалось, у тебя и так всё схвачено, — выдохнула Блэкфайр, стараясь держать голос ровным, но слова вышли с хрипом, будто вырвались из-под пресса. Рэйвен замерла. Тишина в коридоре стала густой, как смола. Только тьма вокруг неё дрожала, словно в предвкушении. — Схвачено? — переспросила она, и слово вышло как плевок. Она сделала ещё шаг. Теперь между ними лишь дыхание. — Как ты всё продумала, оказывается. А может… ты просто не хотела биться с ней? Блэкфайр невольно отступила назад. Холод помещения просочился сквозь одежду. — Может, я упустила момент, — Рэйвен почти касалась её лбом, голос упал до шёпота, — и ты слишком прониклась хорошенькими героями? Идеей, что всё может быть по-другому? Пальцы Рэйвен поднялись медленно, будто по невидимой лестнице. Щелчок. Мир исчез. Тьма. Цепи. Запах железа и крови. Блэкфайр на коленях, руки вывернуты за спину. Кожа на запястьях располосована до кости. Собственный голос в голове твердит одно и то же последние двадцать минут: «Ты должна всех убить.» «Должна ударить в ответ.» Красное пламя Блэкфайр вспыхивает и тут же гаснет, подавленное собственными эмоциями. Густой смог, что ощущается в воздухе, проникает в горло, в уши, в глаза. Она кричит, но внешне не издаёт ни звука. Вопль — глубоко внутри. «Ничего не поменяется.» «Я была и остаюсь — ничем.» Блэкфайр вздрагивает, будто выныривает из воды. Глаза Рэйвен — два колодца в полуметре. — Вспоминай почаще, когда неправильные мысли начнут лезть в голову, — тихо говорит Рэйвен. — Они все такие же твари и ни капли не отличаются. — Она отходит назад, давая девушке немного воздуха. — Люди не меняются, и плевать, что они из другой реальности. Она прошла мимо Блэкфайр, громко стуча каблуками по коридору. Блэкфайр медленно отходит назад, но куда бы она ни уходила — холод остаётся. На коже. Внутри. В памяти. Она не знает, сколько так простояла на краю лестницы: с дрожью в теле и стеклянными глазами, будто внутри всё выжгли дотла. Медленно повернулась и зашагала вдоль дальней комнаты. Не спеша, шаг за шагом, словно каждый отдавался эхом в пустоте черепа. Дойдя до двери, толкнула её ладонью, та со скрипом отворилась. Внутри несколько стульев, статуэтки, давно утонувшие в пыли, и портреты, из которых половина свисала набок, готовая вот-вот сорваться и разбиться о пол. Она стояла посреди комнаты, грудь поднималась всё чаще, быстрее, будто лёгкие пытались вырваться из клетки рёбер. Пальцы сжались в кулак так, что ногти впились в ладони, оставляя глубокие красные борозды. Глаза расширились до предела, а зрачки дрожали. Она сделала шаг назад — пятка задела ножку стула, он качнулся, статуэтка на нём рухнула. Глиняный осколок разлетелся по полу с тихим треском ломающий тишину. Дыхание перешло в хрип — резкий, рваный, казалось воздух резал горло. Она обхватила себя руками, ногти теперь впились в предплечья, оставляя новые следы. Губы разомкнулись, но звука не было , только воздух, вырывающийся судорожно, будто она тонула в сухой комнате. Колени подогнулись. Она осела на пол медленно, пальцы потянулись к горлу — сжали, отпустили, снова сжали. Потом вцепились в волосы и резко потянули , до боли. Голова мотнулась из стороны в сторону. Слёзы не шли. Только сухие, беззвучные всхлипы, будто внутри что-то рвалось, но не могло вырваться наружу — как крик, застрявший за зубами. В этот момент дверь скрипнула. Робин вошёл и замер на пороге, будто его ударило током. Блэкфайр сидела в тени, вжавшись в стену, словно пыталась стать меньше, чем была. Он сделал шаг, и Блэкфайр вздрогнула от скрипа половицы. Голова её дёрнулась к двери, глаза — огромные, чёрные, бездонные, как провалы в никуда. Она не узнала его сразу. Только тень. Только угрозу. Робин опустился на одно колено, медленно, осторожно, чтобы не спугнуть. — Би… — выдохнул он. Голос был тихий, почти шёпот, будто боялся разбить тишину. Она втянула воздух, будто утопала. Руки её сжались в кулаки, под ними красные полумесяцы на коже. — Не… — вырвалось у неё, хрипло, будто из-под земли. — Не надо… Но он уже был рядом. Не касаясь, просто опустился на корточки в двух шагах, не нарушая её пространство. — Я здесь, — сказал он. — Только дыши. Со мной. Её взгляд метнулся к нему, потом в пол, потом снова к нему — как птица, ищущая выход. — Я… не могу… — прошептала она, и голос сорвался, будто нить, натянутая до предела. Робин протянул руку — ладонью вверх и просто держал в воздухе, как предложение. — Можешь. Просто смотри на меня. И впервые за всё время её дыхание чуть замедлилось, стало чуть менее рваным, чуть менее отчаянным. Она смотрела в его синие глаза — бездонные, как ночное небо над Джамп-Сити, — и в них отражался весь мир. Его жестокость, холодная и беспощадная, решимость, выкованная в огне бесчисленных битв, и страх, тот самый, что сжимал сердце перед неизбежным выбором. Перед будущим, полным неизвестности. Но сильнее всего сияла любовь — чистая, всепоглощающая, направленная только на неё, словно единственный маяк в хаосе. Блэкфайр не отрывала взгляда от черт лица Робина, перебирая в уме мысли, известные лишь ей одной. Вихрь воспоминаний, сомнений и скрытых желаний, что кружили, как осенние листья в вихре. Наконец, отчаянным, дрожащим голосом она заговорила: — Старфаер теперь у нас. Мы победили всех Титанов, — усмешка сорвалась с её губ, но в ней не было и капли веселья, лишь горькая тень усталости, что тяжёлым грузом легла на плечи. Оба замолчали, погружённые в свои мысли, обдумывая то, что неизбежно должно было случиться. Тени сомнений сгущались вокруг, а воздух между ними вибрировал от невысказанных слов. — Ты действительно этого хочешь? — прошептал он, голос его был низким, почти хриплым от напряжения. — А у меня есть выбор? — ответила она тихим голосом, в котором эхом отозвалась безысходность. — У всех он есть. Просто кто-то сдаётся сразу, а кто-то борется до конца. Старфаер боролась, — продолжил Робин. — И где она сейчас? — в её вопросе скользнула нотка боли, почти неуловимая. — Она надеялась. До последнего делала всё для своей цели. Разве это не лучше, чем даже не попробовать? Слова повисли между ними тяжёлым, почти осязаемым грузом. Робин, не отрывая взгляда от её лица, медленно приблизился . Его пальцы , огрубевшие от бесчисленных ночей на крышах Джамп-Сити — осторожно, почти робко коснулись её щеки. Касание было таким лёгким, будто он держал в ладони хрупкий лепесток, который мог рассыпаться от малейшего дуновения. — Я устал быть… — прошептал он, и в этих словах не было ни капли привычной уверенности, лишь обнажённая, болезненная искренность, какой она никогда не слышала от него раньше. — Устал притворяться, что уверен в том, что делаю правильно. Старфаер… она пыталась освободить нас от этого. Может, стоит к ней прислушаться? Блэкфайр закрыла глаза, чувствуя, как его большой палец медленно, почти гипнотически гладит её скулу — круговыми, успокаивающими движениями. Робин опустился рядом, так близко, что их бёдра соприкоснулись. Он обнял её и наконец-то позволил себе быть уязвимым. Его руки обвили её талию крепко, но не грубо, словно он боялся, что она растворится в воздухе, как мираж. Её собственные руки, привыкшие к разрушению и боли, дрожали, когда она обняла его в ответ. Блэкфайр прижалась ближе, уткнувшись носом в его плечо, вдыхая запах — смесь металла, пота и чего-то неуловимо родного. — Рэйвен… — её голос сорвался, как нить, натянутая до предела. — Она сделает всё, чтобы уничтожить всех. Титаны погибнут, и этот город будет полностью в её власти, как и мы были все эти годы. А мы… мы позволили этому случиться. Робин кивнул — движение было медленным, тяжёлым, словно он сбрасывал с плеч невидимые цепи. Он наклонился ближе, коснувшись лбом её лба, и на миг весь мир сузился до этого контакта , до тепла его кожи, до биения двух сердец, что наконец-то бились в унисон после лет лжи, предательства и масок. Воздух между ними дрожал, пропитанный невысказанными словами, страхом и надеждой. — Тогда давай перестанем быть её пешками, — голос его был низким, почти шёпотом. — Давай выберёмся. Не из-за Рэйвен. Не ради Титанов. Ради нас. Ради того, чтобы наконец-то жить, а не выживать. Она открыла глаза — фиолетовые, пылающие, как закат над далёким Тамареном, — и увидела в его взгляде то же решение, ту же искру, что когда-то зажгла в ней надежду. Медленно, словно боясь спугнуть этот хрупкий момент, Блэкфайр приподняла голову и коснулась его губ своими. Поцелуй был не яростным, не отчаянным , он был нежным, как первый луч солнца, пробивающийся сквозь тучи после долгой бури. Губы его были тёплыми, чуть шершавыми. Робин ответил мгновенно, обнимая её крепче. Его пальцы запутались в её длинных чёрных волосах, и она ощутила, как горячие, настоящие слёзы скатились по её щекам, смешиваясь с поцелуем, оставляя солёный след. Когда они отстранились, дыхание обоих было прерывистым, рваным, словно после долгого бега. Робин прижался губами к её виску, шепча слова, которые, казалось, ждали своего часа годами: — Я люблю тебя. Всегда любил. Даже когда ненавидел себя за это. — И я тебя, — ответила она, и голос её дрожал. — Давно. Слишком давно, чтобы продолжать ждать. Блэкфайр переплела свои пальцы с его, чувствуя, как его ладонь — тёплая, надёжная, сжимает её в ответ. Робин провёл пальцами по её спине, рисуя невидимые узоры, и она почувствовала, как напряжение в её теле медленно тает. Его дыхание согревало её шею, и она закрыла глаза, позволяя себе на миг забыть о войне, о долге, о боли. Только они. Только сейчас. Она опустила голову на его плечо, и они замерли так, в тишине, где не было места Рэйвен, Титанам или прошлому. Никто не думал о том, сколько времени прошло — минуты, часы ли. Они обнимали друг друга так, словно знали: это может быть последний раз. Решение было принято. Слишком много лет прошло под гнётом Рэйвен, под её манипуляциями, под её тенью. Они оба это знали. Но сейчас им хотелось насладиться возможно последними минутами рядом. Ведь обратного пути не будет.