log file XIII. Выбор маршрута

После долгого травмоопасного спуска, который нам пришлось проделать, чтобы спуститься с острова, я совершенно не переживал о возможной потере Ирвина (а точнее – его невероятно удобного транспорта) из виду. Шестое чувство подсказывало, что инсект сам нас найдёт – так оно и вышло. На небе сквозь толщу воды попеременно проглядывали два местных солнца: одно побольше, привычное мне на вид, другое поменьше, с оранжевым отливом. Они часто накладывались друг на друга, от чего тени странной планеты то двоились, то становились ординарными. В момент, когда Ирвин на своём черве вынырнул из подземных пещер, теней он отбрасывал две, несколько разного размера и, почему-то, оттенка. До отдыха в поместье Купруса эта деталь не казалась мне значимой, однако теперь я внимательнейшим образом осмотрел два светлых пятнышка над головой. Вода отделила нас от них значительным толстым слоем, и по всей логике на планете должно было стать прохладнее, а не жарче. Ведь лучи не способны греть дно океана! Но всё выходило наоборот, и, когда ноги наши ступили на скрипучее потрескавшееся дно, неровными квадратами стелящееся на много километров вокруг, с меня успело сойти семь потов. А то и все десять. Кто же их, в самом деле, считал. – Вы совершенно не торопились, – с упрёком заметил Ирвин, покачивая жутковатой чёрной деформированной ногой-лапой с вывернутым обратно "коленом". – Я бы подумал, что вы погибли, если бы не верил в людей и их способность выживать практически при любых обстоятельствах. – Забирайтесь, – добавил он, резко отвернувшись. – Расскажете, что вы там разузнали, когда двинемся дальше. Не вечность же на месте стоять. Наверное, с его точки зрения мы действительно долго отсутствовали, учитывая, что и заняться ему все эти дни (да и сколько их вышло, этих дней?) было совершенно нечем. Я кашлянул в кулак. – Прости, – сказал тише, чем, пожалуй, следовало. Особых сожалений по поводу нашей задержки не испытывал, но и ссориться с порога не хотелось. – Забирайтесь, говорю. Оси запрыгнул первым, после чего привычными движениями подтянул меня и Имби. Я не мог не отметить, как лучше мы стали действовать в команде. Мне даже не пришлось ему напоминать о необходимости помощи или кидать в него камни: он просто совершил правильное действие без необходимости в глупых шутках или издёвках. Забравшись, я первым делом прихлопнул, проверяя наличие, книженцию про "тимбилдинг" на бедре. Благо, мягкий формат и небольшой размер позволяли носить её, как талисман. Имби тем временем полностью взяла шефство над Уву, усадив робота перед собой. Единственное различие от недавнего прошлого, робот теперь в два раза больше вертелся, крепче держался и в принципе выказывал всё возможное в механическом теле любопытство: – [ А куда мы дальше, крылатик? ] – Для начала – прямо, робот. – [ А прямо это куда? Север? Юг? У нас теперь есть карта, мы можем отследить, куда едем! Вдруг нам не по пути? ] С установкой речевого модуля Уву наконец-то стала ощущаться практически полноценным человеком. Даром, что голова-приставка: она компенсировала это, выводя пиксельное изображение собственной головы на экран во время разговоров. Ирвин, впрочем, её проигнорировал, целиком сосредоточившись на виде перед собой. Чем дальше мы отъезжали от острова Купруса, тем легче мне становилось на душе. Всё-таки, какой же неприятный тип. И ведь послал нас знакомиться с другими, ему подобными! Я наслаждался каждой минутой, в которой не видно волшебных шляп, колдовских колпаков, витиеватых тюрбанов. Ну, за исключением странного тюрбана Имби. Против него я ничего не имел. Уж не знаю, кто ей подсказал фасон: он походил одновременно и на растаявший гриб, и на изогнувшийся кабачок, и на рыбу-каплю. Непонятный, но прикольный – так рассудил на тот момент. Я сверился с картой, которую теперь планировал беречь, как зеницу ока, музыку рока, разряд тока и всё такое прочее. Голубой фон карты несколько раздражал, фиолетовые линии разметки вызывали при движении рябь в глазах, а объекты обозначались очень и очень условно: и всё же, это была карта. Сферическая и слегка подсвеченная изнутри. На ней значились подписи к островам в виде химических элементов, по типу Cu²⁹, Ti²² и прочего. Инсекту я её не планировал показывать, но он её и не просил. Возможно, его вело внутреннее чутьё, направление волн или чисто наитие, но Ирвин не удосужился даже пояснить, куда мы собственно направились, забравшись на червя. Только спустя час он соизволил что-то сказать, не удосуживаясь при этом к нам обернуться: – Я предлагаю вам не бродить по округе, как бродячим мошкам, а направиться к тем, кто знает об окружающем пространстве получше всяких людских назначенцев. Я предлагаю вам посетить мой народ. – Но ведь... Я собирался объяснить ему, насколько это плохая идея, но он предвосхитил мою тираду, покачивая изогнутым кинжалом, который ловко выхватил из-за пояса. Лезвие блеснуло в лучах двух солнц, на секунду меня ослепив. – В обычных условиях вас бы растерзали ещё на выходе из акватории, это правда. Но со мной вы в безопасности. А уж с твоей столь нелюбимой лозой на руке – тем более. Считай, что мы... Породнились в глазах моих сородичей, поэтому, нанося вред тебе, они будут в прямом порядке угрожать и мне. Если хотите, могу и вторую свою лозу на пополам поделить, да связать себя с вашей спутницей. Он кивнул в сторону побледневшей Имби. Испугавшись, что она согласится и разделит мои муки, я сразу отмёл его предложение: – Нет уж, спасибо. Мы верим, что ты считаешь своё присутствие рядом с нами достаточно веским поводом для чувства безопасности. Незачем ещё кому-то твою гадость носить. – Надо же, какой жадина! – задорно рассмеялся на это Ирвин. Не знаю, чего такого смешного я сказал, но настроение у него поднялось раза в два, если не сильнее. Уже гораздо охотнее он продолжил объяснять свои намерения, поглядывая искоса на нас и проверяя реакцию: – Сами посудите, мы, инсекты, так-то владельцы планеты, пока вы – всего лишь её гости. Уверен, наши учёные уже во всём разобрались и с радостью поделятся со скромным принцем добытыми данными. У вас ноль причин не идти со мной, если только вы действительно хотите разобраться в происходящем. – Принц? – переспросила Имби. – То есть, вы хотите сказать, что являетесь принцем? – Одним из принцев, да. Нас довольно много, – с готовностью откликнулся Ирвин, прищурившись и явно наслаждаясь нашим удивлением. – Думаю, с десяток моих братьев всё ещё бодрствуют в добром здравии, пока остальная сотня мирно дремлет в своих коконах. Конечно, власти у меня поменьше, чем у великих Матриархов, но я всё же смогу вам много интересного рассказать. А если ещё и интересующее меня имя назовёте... Тут он почему-то стал смотреть прямо на меня. Стало как-то неуютно, словно инсект видел меня насквозь и уже прознал, что я каким-то образом обнаружил имя нашей волшебницы. «Ти. Звеняшка. Фиг я тебе это расскажу», – так я напомнил сам себе, стараясь выдержать его испытывающий взгляд. Но тут случилось то, чего я никак не мог ожидать даже в самых худших своих предположениях. «Есть ещё один вариант – Саша, если я правильно помню. Спасибо, Кирилл, наконец-то разобрались», – раздался прямо в моей голове голос Ирвина. Моё сердце пропустило удар от ужаса. Вздрогнув, я схватился за место сцепления плаща на груди, открыв рот в неверии. Столько усилий – и всё ради чего? Чтобы этот гад просто... Оказался в моей голове? Червь полз дальше, а я вперился взглядом в сузившиеся глаза инсекта: «Это ещё что такое? Сколько скрытых приколов в этой лозе?» «О, не так уж много. Как я уже, возможно, говорил, эта лоза – договор между двумя существами. Договор о доверии и безопасности. Что ни одна из сторон не сбежит от другой, не предаст и всё такое прочее. Очень удобно, согласись, что она способна при этом химическими сигналами позволять нам общаться на короткой дистанции?» – Это бред! – взревел я, выпрямляясь. – Ни черта ты мне такого не говорил, урод! Поднявшись на ноги в приступе ярости я совершенно забыл о том, что балансирую на движущемся существе. За десяток-другой уверенных шагов я подошёл к Ирвину с намерением схватить его за шиворот и сбросить вниз. Жаль только, что это оказалось сложно. Гад извивался с ловкостью гадюки, ещё и посмеиваясь над моими попытками. Хочу схватить за капюшон – а Ирвин уже позади. Хочу пнуть в нижнюю лапу или ухватить за хвост – а он уже сидит на самой голове червя, довольно улыбаясь. И это он даже крылья пока не использовал, буднично исполняя трюки, свойственные скорее акробатам, чем приличным существам. – Как так, не говорил? В самом деле? – Ирвин наигранно почесал подбородок клешнёй. – Вот же неудача какая. Но смотри, как удобно вышло! Теперь тебе не надо ни о чём беспокоиться, ведь всё уже само собой разрешилось. – О чём это он, Гир? – окликнул меня Оси, живо заинтересовавшийся моей попыткой вломить инсекту. «Ну давай, поведай ему прекрасную историю, – слащаво-ядовито раздалось в голове. – О дружбе, секретах и всём таком прочем. Уверен, этот увалень тебя обяза-а-ательно простит и поймёт!» В этот раз я почти смог по нему попасть, мой кулак разминулся с его носом всего на пару сантиметров. Но вместо желаемого хруста переносицы только оцарапал кожу об его острые пластинки-чешуйки, растущие на скулах. – Достаточно на сегодня, – предупреждающе раздалось у самого моего уха. Ирвин заломил мне руку назад, коленом впечатал в червя и сел сверху. Не успел я возмутиться, как от лозы на его руке отделилась новая зелёная полоса. В этот раз шипастая, толщиной в три сложенных пальца. Она без промедления обвилась вокруг моей спины, и не было ни одной возможности выпрямиться теперь, чтобы не всадить в себя кучу шипов. – Эй, ты! Оси понёсся решать мою проблему, явно намереваясь довершить начатое. Но Ирвин быстро поднял мою голову, оттянув за оставшийся рог и встречаясь со мной глазами: «Ну, и? Подерёмся все, как дети малые или ты решишь включить мозг и не ссориться с возницей?» Было мерзко это признавать, но... Казалось, что дракой и правда сейчас ничего не решить. Да ещё и плечо начало знакомо покалывать, особенно когда глаза сидящего на мне Ирвина как-то не слишком хорошо блеснули. Что, если, узнав необходимое, он просто нас всех здесь прикончит? Каковы вообще способности инсектов, расы, покорившей человечество, на их родной планете? Телепатия, яды, полёт, острые клешни, шипы: и это только то, о чём я непосредственно в курсе. А сколько в нём ещё секретов таилось? «Давай уже, думай быстрее», – торопил Ирвин. – Оси. Оси! Всё хорошо, хорошо всё! – воскликнул я настолько фальшивой интонацией, что даже ребёнок бы не купился. – Просто решил попробовать шибари. – Ши... Чё? – А что это такое? – с любопытством спросила Имби. Она, привыкшая к моим стычкам с Оси, по всей видимости не восприняла нашу с Ирвином возню всерьёз. «Опять мужчины от скуки дерутся», – читалось у неё на лице. – Ой, да неважно, ребят, – кряхтел я, стараясь не шевелить лопатками, меж которых всё ещё впивались пластины лапы. – Просто эксперимент небольшой. Вот вы знали, что инсекты способны по своему желанию кидаться всякими шипастыми растениями? Я изо всех сил старался увести тему в любое возможное русло, кроме как моего нынешнего положения: – Я читал в какой-то жёлтой газетёнке, что инсекты есть на самом деле смесь насекомых, растений и, что удивительно, медуз. При этом некоторыми особенностями они напоминают и грибы, и мох, и водоросли. Целая кладезь всего подряд, уникальный генетический сплав! Но почему-то на их планете ещё и паранормальное всякое творится. Ну, то есть... Ну, вы понимаете. Супер-силы странные и всё такое. Я старался звучать как можно более буднично. Насколько вообще позволяла ситуация. И только после завершения тирады Ирвин соизволил, наконец, меня отпустить и слезть. – Всё примерно так, как ты читал, человек, – покровительственным тоном изрёк инсект. Пальцем он "подозвал" шипастый отросток лозы. Тот отпустил меня и покорно "уполз" к хозяину, у ступней которого иссох, после чего был пинком бесстрастно сброшен вниз, на песок и камни. – В нас, инсектах, находится бо́льшая часть генетической памяти планеты, – продолжил он, возвращаясь на своё место. – Смешана ровно в такой пропорции, чтобы сделать нас прекрасным роем, угрозой любой мало-мальски развитой цивилизации. Славно, что мы все подружились, а не стали драться, как дети малые, верно? Он бросил на меня взгляд из-за плеча: «Ах, не завидую я тебе сейчас. Но ничего, не бойся. Я вас, дурачков, в пустыне не брошу. Не так меня, на ваше счастье, воспитали». «Да я, да тебя!..» – но Ирвин отвернулся раньше, чем я успел додумать угрозу, как следует. Некоторую часть дальнейшего пути мы проделали молча. Затем Имби аккуратно рассказала Ирвину о наших злоключениях на острове, тактично умалчивая о таких деталях, как о случае с Ти, о странностях со скатами и о моей громкой ругани на лозу. Святая простота! Она не знала, что её слушают просто от скуки, ибо самое важное Ирвин, благодаря своей подлости, уже разузнал, отчего и прибывал в самом наилучшем расположении духа. – Ладно, – остановил я её рассказ, – не трать силы попросту. Инсект же просто хотел знать имя волшебника. И вот оно – Купрус, никакой волшебницы или чего подобного. Внутри меня всё сжалось от необходимости так мерзко и нагло врать. Я тут же добавил, стараясь его сам у себя перебить: – Младшим, так-то, стоит побольше отдыхать, а не кататься от рассвета до заката. И раз Уву робот и ей это не нужно, то можешь прикорнуть пока на правах младшей ты, Имби. Ирвин, видишь те камни на горизонте? Вертай туда, нам нужно всё-таки поговорить о маршруте обстоятельнее. Ну или мне придётся прыгать вниз. И, поверь, страха я не испытаю и никакая лоза меня не остановит. Ирвин несколько раз цокнул языком, издал стрёкот и пару раз стукнул своей странной палкой по "борту" червя, приказывая ему повернутся в направлении примеченного мной тенька. И всё бы ничего, но Имби на меня как-то странно смотрела. На тот момент я искренне верил, что девушка явно младше меня. Ну как так не подумать, глядя в столь ясные и не замутнённые глаза? Однако она меня огорошила, когда мы все слезли на привал и стали разминать затёкшие от многих часов поездки ноги. Девушка сказала: – Думаю, я постарше вас с Оси буду, – она скромно улыбнулась. – Да, сейчас я выгляжу довольно молодо, ведь купол позволяет менять внешность по своему желанию, если в ней что-то не устраивает. Но, честно говоря, мне за сорок. У меня практически отпала челюсть и я закашлялся на пустом месте, не зная, насколько сильно над подобной шуткой следует смеяться. – Те... Тебе-то – и сорок?! – Чуть-чуть побольше даже. Я смотрел на неё и всё никак не мог в это верить. Ни одной морщинки, ни одной растяжки-подтяжки. Ну просто... Девушка? Однако же нет, она утверждала, что является женщиной в самом расцвете ума! Я, разумеется, и до того её уважал. Но после информации о возрасте невольно захотелось перейти на "вы". Чисто на автомате. Конечно, моей первой реакцией было простое человеческое неверие. Мол, ЕЙ – за сорок лет? Этой смелой, но скромной девушке? Той, с которой мы бок о бок спали, свернувшись у костра во время перевала? Той, кто прыгал с нами по всяким странным местам?.. В очередной раз я убедился, что абсолютно ничего не знаю о своих компаньонах. Поэтому решил брать рыка за бога... Или как там это говорится? – Так, а работали вы, получается?.. Она поморщилась. – Пожалуйста, не сто́ит, Гир. Говорите со мной, как вам удобнее. Я, не без усилий, но повторил уже привычнее: – Так, скажешь, кем, кхм... Работала? Ощущалось сказанное как-то неправильно, будто я обращением на "ты" что-то теперь нарушаю, какую-то вшитую мне в мозг программу уважительного отношения к старшим. Ну, приятным из старших. Но если уж просят называть определённым образом, при этом не являясь мне противником или скелетом, то почему бы и не согласиться. С меня же не убудет. Её возраст выбил меня из колеи сильнее, чем смог даже инсект, честно признаться. Настолько, что я не отставал, пока не разузнал как можно больше, дорисовывая в голове зияющую пропасть отсутствия информации. – Можно сказать, что я работала бухгалтером. И секретарём. По необходимости: менеджером, фотографом, пиарщиком, кем угодно, если приходилось. Видите ли, тяжело стать узким специалистом, когда вся твоя жизнь посвящена... Семье. Я с пониманием кивнул. – Ну так-то да, любая профессия, если там хорошо платят, сойдёт. Обеспечивать семью – почётное занятие, понимаю. Хорошо, что вы... Кхм, "ты", успела себя в стольких работах попробовать! Что-то понравилось из списка? – А, нет, нет. Вы не так поняли. Моя Семья... Это несколько более обширное понятие. Даже не знаю, как понятнее сказать... Она замялась, не зная, как ей донести что-то. – Тогда начни с самого начала, – посоветовал Оси, проходивший мимо. Он устроился рядом со мной, обернув под собой хвост на манер гнезда. Удобно – переносной стул. Пусть и колючий да болючий на вид, но ему-то от этого ни горячо, ни холодно. – Неплохо было бы нам обменяться историями, если мы хотим и дальше идти вместе, – сказал он. – Да и мне скучновато. С радостью бы послушал радио, но... Уву с готовностью стала запускать программу с пред записанными треками. – Нет, Уву, я это для красного словца сказал. Дай Имби рассказать. Кстати, ты не так уж сильно со мной по возрасту расходишься, получается. Учитывая, сколько я здесь... Он загнул несколько костяшек на руке, закинув голову к верху. – Ну, да, мне уже за 30. По моим ощущениям времени, по крайней мере. Получается, Гир самый младший из нас. – Минуточку, погодите... Разве мы все с вами не ровесники?! Оба сочувственно, даже с некоторой жалостью на меня посмотрели. У меня не было слов. Ладно, Имби. Но чтобы ЭТОТ оказался старше?.. – А что, ты ожидал кости помоложе? Оси не выдержал и рассмеялся, к нему быстро присоединилась Имби, прыснув с моего красного лица. – Забыли! – возмущённо воскликнул я. – Отставили тему! Я отказываюсь это признавать, а, значит, этого не существует! Имби – младше нас, а мы с Оси одногодки, и точка. И вообще, речь шла про совершенно другое. Ирвин, скажи им. Ирвин дёрнул антенной в мою сторону и в пол оборота изрёк: – Не переживай, даже росток имеет право голоса, если способен выдавать дельные мысли. Но... Твоя реакция слишком забавна. Может, нам стоит начать называть тебя... малышариком? Я поперхнулся. Позор. Зачем я вообще начал этот разговор. Наверняка, Ирвин старше нас всех вместе взятых в своих отдельных космических годах. Получается, что младше меня только Уву. – Не волнуйся, мы не будем тебя обижать, – успешно сочетая язвительные и утешительные интонации, "успокоил" меня инсект. – Имби, – я с мольбой обратился к девушке, – расскажи о себе, пока эти двое меня в конец не вывели. Ну или пока я не закопался в песок от позора! У нас есть лопата? Кто-нибудь видел лопату? Лопату никто по итогу искать не стал. А жаль. Девушка несколько растерялась от нашего общего внимания, но собралась с мыслями, осознав, что мы действительно ждём рассказа. Когда утихли смешки, уступив место привычному перекату песков, она неторопливо начала, перебирая в пальцах полы своего плаща: – Я родилась в очень обеспеченной Семье. Настолько, насколько вообще возможно в нынешних реалиях. Отец мой: строгих традиционных взглядов, поэтому дело защиты Семьи планировал передать моим братьям. Один выучился на юриста, другой должен был стать дипломатом, третий – учёным в Башне. – А ты старшая или младшая? – спросил я. – Старшая. Меня по началу планировали выдать замуж за члена другой Семьи, но наши с ней интересы разошлись примерно в возрасте моего совершеннолетия. Да и жених, по слухам, мне бы достался жестокий и абсолютно не заинтересованный во мне, как в личности. Отец разорвал нашу с ним помолвку после пары деловых встреч с его Семьёй. – Что это вы такого не поделили? Я вообще впервые про такой концепт слышу. Звучит, как нечто мафиозное, – честно признался я. – По сути, это похоже, – она с готовностью кивнула. – Но без откровенного нелегала. Просто бизнес, просто взаимопомощь по родственным связям. Кумовство, одним словом. – И как же звали твоего жениха? – неожиданно проявил интерес Ирвин. – Да это не важно. – Очень даже важно! – возразил инсект. – Понимаешь ли, я был в вашем городе, успел многих повидать. И, учитывая услышанное, могу даже предположить, как его звали. Хочу понять, угадал ли, и правда ли мир землян настолько тесен, насколько говорят. – Хм... Тогда вы назовите имя, а я скажу, правдиво ли оно. – Без проблем! – Ирвин широко улыбнулся. – Его звали Тимур, не так ли? По лицу Имби было понятно, что именно так того жениха и звали. Да и какой этот Тимур жених, впрочем?.. Каких-то два мужика договорились поженить своих детей, потом передумали. Так себе жених, несчитовый. – Тимуров может быть много, – осторожно уточнила Имби. – Это не так важно, как его звали. Я сама встретила его лично всего один раз: за общим официальным ужином в ресторане. Нас посадили друг напротив друга, поставили еду. Но мы разве что сухо поздоровались друг с другом. Как ему не была интересна я, так и меня скорее интересовал диалог участников двух Семей за столом, чем этот человек. – Вот-вот, Ирвин, – сказал я, – мало ли Тимуров вокруг? Тебе придётся назвать фамилию с отчеством, чтобы хоть как-то уточнить. – Нет, не нужно. Своё любопытство я уже удовлетворил. И он отвернулся, чтобы выскребать застрявшие меж пластин червя камни. Ну что за странный тип. Небось, уверен теперь, что всех землян зовут Тимурами. Иначе к чему всё это вообще было? Имби меж тем продолжала: – Оставшись при Семье, я верно служила её благополучию. Оформляла документы, ездила с братьями на переговоры, отвечала за не самые крупные финансовые сделки. И всё было прекрасно, пока отец не заболел. Тяжело и безнадёжно. Настолько безнадёжно, что потребовалось бы чудо, чтобы поддерживать в нём жизнь. Она глубоко вздохнула. На автомате она стучала ногтями по голове Уву, издавая приятный перекатывающийся звук. – Отец уговаривал своих сыновей согласиться на один эксперимент. Нужно было отдать своё тело в Башню, а взамен они бы провели на отце операцию по вживлению некого кристалла. Я заметил, что Ирвин перестал чистить червя и стал подрагивать антеннами на голове. Поэтому спросил: – Какого такого кристалла? – Нам объяснили, что подобная структура растёт в телах инсектов, – неуверенным тоном сказала Имби, очерчивая пальцем область меж груди. – Некий кристалл, что способен поддерживать в них жизнь, позволяет изменять формы и даруют поразительные способности. Ничего из этого, кроме первого пункта, моего отца не интересовало, разумеется. Он просто хотел жить дальше, способствовать процветанию Семьи и всех нас как можно дольше. Поэтому после неудачи с братьями, он стал умолять уже меня. Мне нужно было уйти добровольцем в программу С.О.Н., где часть моей энергии попытались бы переправлять в отца через кристалл. Раньше так не делали, насколько я знаю, поэтому гарантий никто не предоставил. Но, думаю, меня бы отключили от капсулы и вернули назад, если бы отец погиб, верно?.. Она обвела нас всех не слишком уверенным взглядом и продолжила: – Я имею в виду... Тот кристалл, он синтетический. Разумеется, с планеты инсектов вывезти мы ничего не можем. Оставалось только пытаться воссоздать. Нашу Семью уверяли, что, пока отец не попытается изменить свою физическую форму, то ничего с ним случиться не должно. Она грустно хмыкнула, почесав шею: – Да и я была рада. Наконец-то воистину важная работа, которую не мог выполнить никто, кроме меня. Понимаете? Шанс доказать Семье, что я так же важна, как и мои братья. – Вот уж глупости! – возмутился я, поправляя несуществующие очки. – Судя по тому, что ты описала, работала ты не меньше прочих. А то и больше! Имби уж очень сильно поморщилась и отмахнулась от моих слов: – Какая же это "работа"? Ну, считала, ну, подписывала мелочёвку. Иногда светила лицом, когда требовалось, писала отчёты. Но ничего из этого я не назвала бы чем-то таким уж важным, чего не мог сделать наёмный персонал. В рамках Семьи – сущие мелочи, правда. – Ага, ага. Небось, засиживалась допоздна без выходных и особой оплаты, да? – А зачем мне оплата? – она абсолютно искренне растерялась. – Ведь благо Семьи – превыше всего. Еду закупали на всех, слуги готовили всем сразу. А если мне что-то требовалось, то я заказывала в бухгалтерии через специальную форму. Оси на заднем плане недобро хохотнул: – Мда, здорово же тебе мозг промыли. – Простите?.. – Ну, вся эта болтовня про значимость, чьё-то высшее благо и всё такое прочее, без которых ты уже себя едва ли человеком не перестала считать. Фигня это всё, я к этому виду. – Я не понимаю, о чём вы, Оси. На программу я согласилась абсолютно добровольно. Более того, была рада и до, и после, когда очутилась в куполе. Она обернулась обратно ко мне за поддержкой: – Ведь вам же тоже понравилось в своём куполе, Гир? Я кивнул. Было бы глупо заявлять, что мне НЕ нравятся высоченная телебашня, телевизороголовые подданные и безграничная свобода действий, гарантируемая куполом. Ну, по крайней мере, в пределах его самого. – Вот и мне понравилось! – глаза Имби вновь загорелись. – Я могла быть КЕМ угодно. Поначалу я думала, что скучаю по своему поместью и воссоздала его настолько близко, насколько запомнила. Назначила себя главной горничной, ходила меж лакеев-жаб, раздавала приказы, где почистить, где прибрать, что приготовить. А служили мы все здоровенной жабе-королеве, ну разве не забавно? Её губы были накрашены красным, а поверх всех бородавок накинут белоснежный мех в чёрную крапинку. Я веселилась от души! Я тоже заразился азартом, с которым она рассказывала о своих прежних идеях, и вскочил на ноги, поднимая над головой ключ-воронью-лапу, провозглашая: – Хо-хо-хо, мы есть великая жабья королева! Склонитесь передо мной! – Да, да, именно так! – мне похлопали, и я с благодарностью поклонился. – На самом деле в юности меня очень интересовали всякие ролевые игры. Я иногда видела репортажи про реконструкторов и выездных ролевиков: как они, взрослые люди, наряжаются и веселятся несколько дней в лесу, получая и выполняя задания и всё такое прочее. Меня ругали за любую развлекательную литературу, отвлекающую от учёбы, от чего попасть к ролевикам хотелось только сильнее, пусть в репортажах над ними скорее смеялись. Но времени из-за учёбы не оставалось, так что я читала, когда выпадала возможность. Однажды мать даже высекла мне обе руки линейкой, когда нашла фэнтези роман, представляете? Она рассмеялась, но мне услышанное не показалось забавным. Девушка, заметив замешательство, пояснила: – Так ведь у меня под другой половицей ещё оставалось! Подкупила тогда одного из слуг, чтобы мне притащил. Там ещё обложка такая была... Завлекательная, пожалуй? Какой-то усатый мужчина с мечом наперевес, в клетчатой рубашке и в фиолетовом плаще пил из кубка со скелетом. Её, конечно, потом тоже нашли. Высекли так, что долго ручку не могла держать – рука дрожала. Но книжку я ту запомнила, очень весёлая. Она распустила, а затем вновь пересобрала привычный высокий хвост: – В любом случае, оказавшись в куполе, я наконец-то могла не откладывать развлечения на "завтра". Ведь "завтра" оказалось доступно каждый день! Я сорок лет жила в строгости и условиях, сорок лет, как могла, служила благу Семьи. Поэтому купол стал моим долгожданным отпуском: в один день – рыцарь, в другой – демон, в третий – вор. Безграничное количество сюжетов, коль фантазия позволяет. Тут Имби тяжело вздохнула, закругляясь: – Правда, довольно быстро фантазия меня подвела. Чем бы я не занималась, что бы не делала, результат был пусть и желаем, но предсказуем. Да, я способна победить дракона. Но в чём смысл всех тяжб приключения, если я знаю, что именно я их сама на себя навлекла? По началу было весело. Затем наступила скука. Я знала, что будет что-то неожиданное, и оно случалось. Да, меня могут повесить, и даже повесят – весьма драматично, но ведь на утро я проснусь, выпью молока и должна буду придумать себе нечто новое. Поэтому, когда Оси пришёл ко мне с предложением "прогуляться и, возможно, либо свернуть шею, либо понаблюдать, как свернут её остальные", я сразу же согласилась. Вот и вся история, ничего драматичного. Мы все сидели в глубокой задумчивости после рассказа. Уж не знаю, о чём те двое переживали, а я не мог не думать об оставленной на Земле матери. Да, отношения у нас с ней сложные и не сладкие. Но, надеюсь, я ей не слишком много неудобств доставил своим уходом – об этом я переживал чаще всего. По крайней мере, меня никогда не стегали по рукам до степени, когда теряется возможность держать ручку, это уж точно. – Ну чего вы! – Имби явно почувствовала себя неловко от наставшей тишины. – Разве не ваша очередь выдавать подробную предысторию и всё такое прочее? Оси встал, отряхивая зад и потягиваясь: – Неее, как-то влом, – заявил он, вальяжно удаляясь. – Чтобы пересказать мою предысторию, понадобится целая книга. А лучше – две или три, – хвастливо выдал Ирвин. – А я, ну... Просто мамин сыч, полагаю? – я почесал шею, зыркнув на двух слившихся с темы. – Даже нечего особо рассказать, честно. Друзья у меня были только онлайн, пока я не психанул и не вышел из всех своих групповых чатов. Учёбу быстро забросил. Работал где брали, ел, что дали. Классика. У тебя, Имби, покруче будет. – Да ладно вам? Ну прямо вот никому нечего рассказать? И это после всего, что я выдала? – [ Уву может рассказать! Уву плохо кушала, никого не слушала! ] – Да, да, смешно, робот. Обхихикаешься, – я пульнул в неё каменную крошку. – [ Я не робот, а Уву. Сам же так назвал, рогатый! ] – Она ещё и язвить учится... Оси, не разговаривай с ней слишком много, гляди, что творится. – А мне она даже начинает нравиться. Оси подошёл к роботу и подсадил к себе на плечо: – Скажи: «Гир – дурак, на голове колпак». – [ Гир – дурак, на голове колпак! ] – Скажи: «Гир, сидр не пей, выпей баночку соплей». – Гир, сидр не– – Достаточно. Вы, двое. Оси, я думал, мы перестали друг друга провоцировать? – А я то что? – скелет невинно ахнул. – Это всё Уву гадости говорит! – А кто её учит-то дразнилкам?! – я выдохнул и перешёл в контрнаступление. – Уву, скажи: «Глупый Оси, два два во–» Имби прикрыла мне рот ладошкой и отрицательно покачала головой с самым серьёзным из доступных выражений лиц. – Этому учить детей не стоит, – строго предупредила она. – Ладно, тогда так... «Глупый Оси каши просит!» Счастливый электронный ответ прозвучал незамедлительно: – [ Глупый Оси каши просит! ] И мир да справедливость, наконец, воцарились над нашим костерком. Имби спала поближе к огню, спиной к нему, прижимая к себе Уву, словно плюшевую игрушку. Ирвин скучающе болтал ногой на черве. Оси... Ну, он сидел где-то в темноте, подальше ото всех да думал наверняка свои какие-то скелетные мысли. После долгого скучнейшего пути на черве, сморило и меня. Я и не планировал спать, но уже через несколько минут наверняка оглушительно захрапел. Снилось мне что-то бессвязное. Всполохи цвета, не поддающегося описанию, на фоне безграничного космоса. Цвет жёг глаза, но я никак не мог от него отвернуться. Цвет перетекал вокруг, становился жирафом, змеёй, крокодилом. Колоколом, креслом, кефиром. Во сне мне казалось, что я чувствую его вкус и способен его осязать. Этот цвет мне что-то ласково шептал, но слова перекатывались по внутренней поверхности черепа и вытекали через мои глазницы неописуемым свечением. Я отвечал цвету: – Нет, такого просто не может быть! Это бред. Но по утру даже не мог вспомнить, что именно мне говорил цвет. – Да ты издеваешься, я так никогда не поступлю! И ещё: – Да лучше тогда я сам себя сейчас– На этих словах тот я, что находился во сне и лучше меня утреннего понимал ситуацию, попытался вытащить кинжал и самого себя ударить. Сон закончился, пока лезвие не добралось до кожи: видимо, цвет не хотел, чтобы я закончил начатое. В холодном поту я открыл глаза ещё до рассвета. В полумраке надо мной склонился Ирвин, на чьё лицо оказался глубоко натянут капюшон. Напротив моего носа находилась свеча с потрескивающим пламенем, в стержне которой я разглядел нехарактерные для воска блики. Что это было – отголоски цветастого сна или непривычный состав?.. В любом случае, привычный тёплый свет быстро разогнал любую тревогу. Воск капал на нос, но после сна я пребывал в таком анабиозе, что не сразу потрудился снять с себя прилично накапавшую горку. Корочка отошла без проблем, застыв в форме моста. – Спать под открытым небом небезопасно, – тихо подтвердил мою догадку Ирвин. – Скаты приблизились к стратосфере планеты. Всё ещё не на орбите, но влиять на вас, слабую расу, уже способны. Сегодня обошлось, но в следующий раз... – Где Имби? – окончательно проснувшись, я обернулся в поисках девушки. – Её они сегодня не посетили, будь спокоен. Я умею отличать Их присутствие, и в эту ночь они пытались общаться только с тобой. – Что это за чертовщина, скаты эти?.. Ирвин, удостоверившись, что я в добром уме и здравии, задул свечу. – Не думаю, что тебе стоит это знать. Не сейчас и не здесь. Для вас, людей, такие сложные концепции сложны в восприятии. Вы первым делом их отвергаете, да и вторым тоже, и так до тех пор, пока концепции вас полностью не поработят. Именно поэтому я вас не предупредил. Хотел, чтобы вы сначала встретились с угрозой лично. – Это что же получается... Совсем не спать? А сколько тогда до ближайшего острова?.. Но я стряхнул любые посторонние мысли, и для начала осторожно, чтобы не разбудить, проверил Имби. Она мирно, насколько возможно, спала, укрывшись собственным плащом и подсунув под голову собственный тюрбан. Её грудь мирно вздымалась в такт дыханию, а на лице не отображалось никакого дискомфорта. Экран обнимаемого ею робота потушен для экономии энергии, и я рассудил, что Уву тоже умеет "спать", просто по своему. Оси нигде не было видно, и это чертовски раздражало. Быть может, он просто шляется по округе, а может – связывается со своей ведьмой, волшебницей, админом, как угодно. Кто же его разберёт. Раздражало лишь то, что он бросил нас на попечение инсекту – не Оси ли высказывал к нему больше всего презрения ранее? Так зачем теперь доверять ему сон товарищей?.. Эти мысли я вскоре тоже отбросил, подойдя к костру и уставившись в сферу-карту. Моим не самым желанным, но неизбежным спутником в изучении нашего положения оказался Ирвин. Инсект, как ни в чём не бывало склонился за моей спиной, с большим любопытством изучая сферу. – Похоже на строение таблицы Менделеева. Так она, кажется, у вас называется? Многих элементов, даже если прикинуть чисто по количеству, у вас ещё не открыто, это я помню. Навскидку, треть от известных нам веществ. – Какая ещё таблица Менделеева? – проводя пальцем линии, буркнул я. – Дурак совсем? Таблица, она и в Африке таблица, эта штука на неё совсем не похожа. – А, нет, я отсылался не к самой популярной её версии. Может, в ваших учебниках встречалась интерпретация Билибина? Периодическая система в виде кругов-спиралей, где диаметры кружков изображают размеры атомов и ионов? Своим посохом Ирвин, пока говорил, быстро начертил на земле несколько кругов, один внутри другого, с перечёркивающими их лучами. Центральный он оставил без дополнительных линий и, указав на него, просто сказал: – Нейтрон. Затем в конструкцию меж образовавшихся "клеток" стал добавлять круги, впечатывая посох поглубже: – А это – элементы. Разве не похоже на вашу карту? Я сравнил оба изображения. Действительно, схематичное сходство имелось – острова и прочие места интереса отображались так же, не пересекая границ полей. – Ну так то да. – А ещё эти подписи, – он наклонился и человеческим пальцем постучал по сфере. – Здесь, здесь и здесь. Буквально названия элементов, так что сходство максимальное. Разве не интересно? – Интересно. Но куда более интересно другое – куда ты нас везёшь? Я приподнял карту повыше: – Судя по карте, мы проехали ближе к границе с инсектами, не приблизившись ни к одному из островов. – И ты это разгадал даже без компаса? Интересно, каким таким образом? – Всё просто. Ты же сам сказал, что повезёшь нас к "своим". И я сейчас указал на самый простой в такой ситуации маршрут – держать курс меж всех возможных островов. – Это правда было бы чудесно. Но в мои намерения входило довести вас, прежде всего, живыми. Уже Ирвин показывал на карту, скользя тонким пальцем меж мерцающих линий: – И для этого мне пришлось совершить небольшой крюк сегодня. На самом деле, мы куда как восточнее, чем тебе изначально представлялось. Забавно, что никто из вас не заметил поворота. Неужели правда, что люди совершенно не чувствуют магнитных полей? Мне почему-то стало стыдно. Будто бы мне действительно по рождению полагалось ощущение магнитного поля. И чтобы это чувство облегчить, я шлёпнул его по руке, отмахивая её в сторону. – Ага, и летать, мы, люди, тоже умеем. И прыгать выше крыши. А ещё обожаем есть сушёных скорпионов и жареных тараканов. Ты к какому виду ближе? – А что, уже проголодался? Ирвин угрожающе улыбнулся, но мне не хотелось продолжать шутку. Да и наверняка его богомольи лапы омерзительны на вкус, хоть соли их, хоть перчи. Я достал энергетический батончик из рюкзака. Орехи, карамель, протеин, буквально чистейший заряд бодрости. Хотел бы, конечно, и энергетик с собой таскать, но он наверняка бы испортился по такой погоде. Уж лучше подтаявшая шоколадно-ореховая масса. В общем, хрустел я этим добром и во всю думал. О том, как бы уговорить Ирвина отвезти нас на остров, не раскрывая особенностей Уву. Но ничего дельного в голову не пришло, а один из орехов ещё и неудачно застрял меж зубов. – Ирвин, такое дело... – Погоди. Ты же помнишь, что можешь мне просто в глаза посмотреть? Зачем утруждать себя подбором слов, когда можно передать всю суть? – Ага, ещё чего, пришельца в голову пускать. Мне одного раза хватило, спасибо. – Ты можешь посмотреть и моё сознание, если тебе от этого станет легче. Покажу красивые виды материка. Разве не любопытно, как на самом деле выглядит моя планета? – От-ка-жусь, – отчеканил я, продолжая усиленно жевать. – Так вот, идея твоя очень замечательна в том плане, что с меня наконец-то снимут лозу. Но нам поручили, если ты помнишь из рассказа Имби, отвезти Уву на любой доступный остров. И, пока мы этого не сделаем, я не хотел бы никуда заезжать. – Беда, однако. – В каком плане? – У тебя просто нет выбора. Лоза не даст нам далеко друг от друга разойтись, а я при этом не планирую нигде более останавливаться. Воистину, беда. Для тебя, впрочем, не для меня. – Ирвин, погодь, – я перешёл на драматический шёпот, – но нам сказали, что Уву может взорваться или что-то в этом роде, если мы её не доставим! По привычке, убеждая, я посмотрел в его глаза. Большего безразличия, чем запечатлелось на его лице, сложно представить. Уже мысленно он ответил: «Славно. А мне то какое до этого дело? Вы, люди, отправитесь со мной. Я дал вам забежать на один остров – узнали ли вы что-то важное на нём? Нет. Знаю, что так будет и в остальных местах. Люди слишком долго соображают, а мне не нравится идея быть придавленным водой. По своей воле или нет, разозлитесь ли вы, пожелаете ли возненавидеть меня или нет, но я уже обозначил. Вы – едете со мной». – Но Уву буквально может взорваться! Ирвин закатил глаза. «Ваш примитивный робот – по совместительству наверняка шпион. А вы – наивные курьеры, которых запугали и подрядили на пыльную работу. Мне всё равно, как люди копошатся между собой. Но с момента, как ты согласился надеть лозу... Нет, даже раньше, когда я вас только встретил – вы все мои заложники. Хорошее слово, верно? Хулиганы в заложниках. Звучит». В голове я уже прикидывал, каким образом мы от этой участи сбежим. Связать ему крылья и руки-ноги? Если наброситься втроём, то даже этот хитрый инсект не сбежит. Я позволил ему наблюдать ход моих мыслей, абсолютно не стесняясь, что он их прекрасно слышит. Тогда Ирвин показал мне, как при попытке нашего нападения он взлетает вверх – и несётся прочь. Ровно до тех пор, пока лоза не скомандует мне бежать за ним. В видении, потеряв волю, я кричу и пытаюсь бежать, пока Имби и Оси хватают меня и пытаются остановить. В конце-концов ту версию меня охватывает такая боль, что я сам сражаюсь за возможность бежать следом, полностью потеряв всякую гордость и просто мечтая, что это остановится и Ирвин позволит мне остановить действие яда. Но я не лыком шит. Такими картинками меня не напугать. Я показал ему версию, где мы преуспеваем в связывании инсекта и Оси тащит его, перекинув через плечо, на человеческий остров, где мы радостно сдаём инопланетянина воображаемому волшебнику. Тот, находясь в своём куполе, лишает инсекта крыльев и второй пары лап, после чего, побеждённого и сломленного, мы ведём его далее за собой на верёвочке. – Неплохо, – похвалил меня Ирвин. – А как насчёт такого? В новом видении шипы моментально взвились из земли, на которой спала Имби, пробивая ей череп, рёбра, прорастая сквозь живот. Она умирает мгновенно, а Ирвин подхватывает меня, привязывает к червю и едет дальше. Я мотнул головой, чтобы расцепить зрительный контакт и снять видение. – Да чтоб тебя! – не удержавшись, воскликнул я при этом. – Это было лишнее! – Зато очень убедительно, не так ли?.. Надеюсь, далее возражений не последует. От моего вскрика вскочила Имби, сразу же хватаясь за меч, который она, как оказалось, держала при себе под плащом. – Что такое? Что случилось? – расширенными от беспокойства глазами спрашивала она, быстро осматриваясь. – Доб-ро-е ут-ро! – пропел Ирвин, потешно подходя к ней. – Как спалось, милая Имби? Она тряхнула головой, окончательно просыпаясь. Взглянула на меня и, видимо, на моём лице всё было написано даже более ясно, чем я предполагал. – Едем к инсектам? – мрачно спросила она у меня. – Едем к инсектам, – кисло подтвердил я. Ирвин захлопал в человеческие ладоши, задрав насекомовидные лапы над головой и "похлопав" ещё и клешнями. – А Уву?.. – Имби с беспокойством взглянула на робота. – А с ней ничего и не будет, – вдруг беззаботно отозвался инсект, которого не спрашивали. Он взлетел на голову застывшего рядом с нами червя: – Думаю, ваш Купрус даже порадуется возможности увидеть мой город вживую. Так что, как окончательно посветлеет и вернётся скелет – в путь, господа. А если робот взорвётся... Он почесал затылок посохом: – Тогда я буду катать вас куда скажете и сколько скажете. Идёт? Предложение звучало заманчиво. Вот только я бы ни за что не дал ему сбыться: иначе бы не смог спать до конца своей жизни.