Часть 1

Глава 1: После уроков Последний звонок прозвенел, разрезая душную атмосферу кабинета физики. Ева медленно, будто нехотя, начала складывать учебники в рюкзак. Её движения были плавными, почти воздушными. Она знала, что сейчас повернётся и увидит его. Рому. Того, из-за кого сердце начинало биться чаще, а в голове появлялась лёгкая, приятная пустота. Он стоял у двери, опёршись плечом о косяк. Его тёмные волосы были слегка растрёпаны, а на лице играла та самая улыбка — небрежная, чуть насмешливая, но такая, от которой становилось тепло внутри. Рома о чём-то говорил Семёну, своему лучшему другу, но взгляд его постоянно скользил по классу, выискивая кого-то. Или кого-то одну.

«Он сегодня в тёмно-синем свитере... Идет ему... Интересно, он заметил, что я тоже в синем?.. Хотя, вряд ли. Он вообще вряд ли что-то замечает», — пронеслось в голове у Евы. — Ева, ты где витаешь? — Резкий голос подруги вывел её из задумчивости. Настя стояла рядом, скрестив руки на груди, и смотрела на неё с лёгким раздражением. — Опять в облаках? Уже звонок прозвенел, а ты всё сидишь. — В снежных, — смущённо улыбнулась Ева, отводя взгляд. — Насть, ты сегодня сразу домой? — Ага, — кивнула та, натягивая перчатки. — У меня эти дурацкие курсы. Учительница сказала, что если ещё раз опоздаю, то меня отчислят. Так что вы тут без меня разбирайтесь. — Она многозначительно посмотрела в сторону Ромы и Семёна. — Удачи. Ева молча кивнула. С одной стороны, ей было не по себе оставаться без поддержки подруги. С другой — странное чувство лёгкости и anticipation наполняло её. Сегодня всё может быть иначе. Тем временем у выхода Семён достал телефон и показал Роме экран. Семён: Ну что, кого забиваем после уроков? Рома прочитал сообщение и пожал плечами. Рома: Не знаю ещё. Семён: Опять смотришь в сторону Евиной парты? Брось, просто подойди к ней! Рома: Отстань. Не всё так просто. Семён: Ты — кремень. «Привет, пошли на физику» — вот и весь разговор. Рома: Придумаю что-нибудь... Он сунул телефон в карман и глубоко вздохнул. «Придумаю что-нибудь» — его коронная фраза, которая всегда заканчивалась ничем. Он снова посмотрел на Еву. Она как раз вставала из-за парты, и солнечный свет, падающий из окна, золотил её волосы. «Хочу, чтобы она так смеялась из-за меня», — мелькнуло у него в голове. — Ладно, — сказал Семён, хлопая его по плечу. — Тогда пошли на задний двор. Снег же выпал. Первый в этом году. Рома молча кивнул, чувствуя, как учащённо бьётся сердце. Он знал, что Ева тоже пойдёт туда. Она всегда это делала.

***

Задний двор школы преобразился. Всё было укрыто белым, пушистым ковром, искрящимся в лучах зимнего солнца. Воздух был чистым и морозным, а с неба лениво падали редкие снежинки. Уже собралась небольшая толпа учеников, которые, сбросив рюкзаки, с восторгом кидались снежками. Крики, смех, визг — всё сливалось в единый весёлый хаос. Ева вышла на крыльцо и остановилась, наблюдая за происходящим. Она не любила шумные игры, но сегодня что-то удерживало её здесь. А может, не что-то, а кто-то. Рома и Семён уже были в гуще событий. Семён, как всегда, был заводилой. Он громко кричал, метко бросал снежки и заразительно смеялся. Рома же действовал более сдержанно, но не менее эффективно. Он ловко уворачивался от снарядов и отвечал точными бросками. И вот их взгляды встретились сквозь метель из снега и смеха. На секунду всё вокруг будто замерло. Звуки стихли, и остались только они двое. Рома смотрел на неё, и в его глазах читалось что-то неуверенное, но тёплое. Он медленно наклонился, сгрёб пригоршню снега и слепил аккуратный, не слишком тугой снежок. Затем, не отводя от неё глаз, бросил его. Снежок пролетел по мягкой дуге и плашмя шлёпнулся о рукав её куртки, рассыпаясь безобидной белой пылью. Это был не вызов. Это было приглашение. Ева улыбнулась. Широкая, искренняя улыбка озарила её лицо. Она наклонилась, и её тонкие пальцы в перчатках утонули в холодной, мокрой массе. Слепив свой снежок, она прицелилась и запустила его в ответ. Снаряд попал Роме прямо в грудь. — О, попала! — радостно крикнула она. Рома сделал вид, что смертельно ранен. Он ахнул, схватился за сердце и с театральным стоном повалился в сугроб, поднимая облако снежной пыли. Ева рассмеялась, её смех звенел в морозном воздухе чистым, серебристым колокольчиком. — Сдаёшься? — крикнула она, подбегая к нему и заглядывая в лицо. — Никогда, — прошептал он, глядя на неё снизу вверх. Он вскочил, и они оказались так близко, что видели, как их дыхание смешивается в одно облачко пара на морозном воздухе. Ева видела каждую ресницу на его глазах, каждую снежинку, застрявшую в его волосах. Она чувствовала исходящее от него тепло и учащённое биение собственного сердца. — Эй, любовь-морковь, вам помочь или сами разберётесь? — донёсся крик Семёна, разрушая волшебный миг. Рома вздрогнул, покраснел и отступил на шаг. Момент ушёл, но напряжение между ними осталось, витающее в воздухе, как обещание чего-то большего.

***

Снежная битва понемногу стихла. Ученики, уставшие и довольные, стали расходиться по домам. Вскоре на заднем дворе остались только они трое — Семён, Рома и Ева. Семён, неугомонный, как всегда, решил продолжить веселье. Он подкрался к Роме с горстью снега и попытался засунуть её ему за шиворот. — Ах ты, предатель! — закричал Рома, вырываясь и отряхиваясь. Они начали бороться, смеясь и толкая друг друга. В этой возне Рома нечаянно оттолкнул Семёна, тот поскользнулся и налетел на Еву. Она не успела среагировать, её ноги подкосились, и она начала падать на утоптанный снег. Но падения не произошло. Рука Ромы молниеносно обхватила её за талию, крепко и уверенно. Он притянул её к себе, не давая упасть. Время остановилось. Его рука была твёрдой и тёплой даже через толстую ткань куртки. Её дыхание перехватило. Она чувствовала каждую мышцу его руки, слышала его учащённое дыхание у самого своего уха. Они застыли, глядя друг другу в глаза. В его взгляде читались испуг, забота и что-то ещё, что заставляло её сердце бешено колотиться. Семён, потирая ушибленное колено, с интересом наблюдал за сценой, но на этот раз промолчал. — Аккуратней, — тихо сказал Рома, его голос прозвучал глубже и хриплее обычного. Он не отпускал её. — Сам аккуратней, — прошептала она в ответ, чувствуя, как горит всё её лицо. Её собственный голос показался ей чужим, дрожащим. Он медленно, почти нехотя, убрал руку. Настала неловкая пауза, наполненная невысказанными словами и витающими в воздухе чувствами. — Ладно, — наконец сказал Семён, поднимаясь и отряхивая штаны. — Я, пожалуй, пойду. Вам тут... — он многозначительно посмотрел на них, — ...без меня разберётесь. Он развернулся и, насвистывая, зашагал к выходу со школьного двора, оставив их одних.

***

Они остались вдвоём посреди заснеженного двора. Тишина, наступившая после ухода Семёна, была оглушительной. Было слышно, как с ветки старой берёзы срывается ком снега и с глухим стуком падает на землю. — Извини, — наконец проговорил Рома, ломая молчание. — Я не хотел... толкнуть. — Ничего, — ответила Ева, глядя куда-то в сторону. — Я... я не упала. — Да, — он кивнул. — Это хорошо. Он переступил с ноги на ногу, не зная, что сказать дальше. Ева тоже молчала, перебирая край своего шарфа. — Ты... не замёрзла? — спросил он, находя, наконец, безопасную тему. — Немного, — призналась она. — Но... красиво же. — Она обвела рукой вокруг, указывая на заснеженные деревья и крыши домов. — Да, — снова согласился он, глядя не на пейзаж, а на неё. — Очень красиво. Они снова замолчали, но на этот раз тишина была не неловкой, а скорее задумчивой, спокойной. — Слушай, Ева... — начал Рома, и голос его дрогнул. Он заглянул ей в глаза, ища в них поддержку. — Может... может, пойдём куда-нибудь? Не сейчас, а... в субботу? В кино, или... я не знаю. Он произнёс это быстро, будто боясь, что смелость его покинет. Ева широко раскрыла глаза. Она не ожидала такого прямого вопроса. Сердце у неё ёкнуло, а по телу разлилась приятная теплота. — Я... — она сглотнула. — Да. Я согласна. Рома выдохнул, словно сбросил с плеч тяжёлый груз. На его лице расцвела улыбка — робкая, но самая искренняя, какую она когда-либо видела. — Правда? — Правда, — кивнула она, и её собственная улыбка стала шире. — Тогда... я тебе напишу, договоримся? — сказал он, уже увереннее. — Хорошо, — прошептала она. Они постояли ещё мгновение, просто улыбаясь друг другу, а потом Ева, вспомнив, что уже поздно, потянула за лямку рюкзака. — Мне пора. — Да, конечно, — поспешно согласился он. — Иди. До... до завтра. — До завтра, Рома. Она развернулась и пошла к воротам, чувствуя его взгляд на своей спине. Она не оборачивалась, но знала, что он смотрит. И улыбка не сходила с её лица всю дорогу домой.

***

Дома, в своей комнате, Ева лежала на кровати и смотрела в потолок. В голове прокручивались события дня. Его улыбка. Его рука на её талии. Его голос, когда он пригласил её в кино. «Он пахнет морозом и чем-то ещё... лесом, maybe... Хотела спросить, откуда у него шрам на руке... Но постеснялась. Глупо. Почему с ним так сложно говорить? С другими — легко, а с ним — будто язык отнимается. Но сегодня... сегодня было по-другому. Он пригласил меня. И я согласилась». Она перевернулась на бок и уткнулась лицом в подушку, пытаясь скрыть глупую улыбку, которая никак не хотела сходить с её лица. Она чувствовала себя лёгкой, будто могла взлететь. Весь мир казался ей сегодня добрее и ярче. Тем временем Рома лежал у себя в комнате и смотрел на экран телефона. Он пролистывал их с Евой старую переписку. Ничего особенного — обсуждение домашки, пересланные смешные мемы, редкие вопросы о делах. Но сейчас каждое сообщение казалось ему наполненным скрытым смыслом. Может, она и тогда к нему что-то чувствовала? На столе гудел ноутбук, но он даже не смотрел в его сторону. Всё его внимание было поглощено одним — её образом. Как она смеялась, когда попала в него снежком. Как смотрела на него, когда он держал её. Как сказала «сам аккуратней». «Она так близко была... И согласилась пойти со мной. Она сказала «да». Просто «да». Без колебаний». В голове звучал голос Семёна: «Ну что, придумал уже что-нибудь?» Рома улыбнулся в темноте. — Ага, — прошептал он сам себе. — Кажется, придумал. Он отложил телефон, повернулся на бок и закрыл глаза. За окном падал снег, укутывая город в тишину и покой. А в двух разных комнатах двое подростков думали друг о друге, и между ними, казалось, висела невидимая, но прочная нить, сотканная сегодня из робких взглядов, нечаянных прикосновений и простого, но такого важного слова — «да». Завтра начиналось что-то новое. И они оба этого ждали.