Часть 2

Рома молча проводил Еву до её подъезда. Приглушённый свет фонаря освещал её испуганное лицо, и он чувствовал, как его собственная ярость медленно сменяется чем-то другим — острым, щемящим желанием защитить её, быть ближе. — Зайдешь? — тихо спросила она, когда они остановились у двери. — Родителей нет до вечера. Он кивнул, не в силах выговорить ни слова. Её квартира пахла яблоками и чем-то домашним, уютным. В прихожей было тесно. Они сняли куртки, и вдруг оказалось, что между ними нет никакого расстояния. — Спасибо, — снова прошептала она, глядя ему в глаза. — Ты мог пострадать из-за меня. — Я бы сделал это снова, — голос Ромы звучал хрипло. Он прикоснулся к её щеке, проводя большим пальцем по коже под глазом. — Я всегда буду защищать тебя. Она закрыла глаза, прижалась щекой к его ладони. Её руки легли ему на талию, под свитер, касаясь горячей кожи. Он вздрогнул. — Ева... — его предупреждение затерялось в пространстве между их лицами. Первый поцелуй был голодным, полным накопившегося страха и желания. Рома прижал её к стене в прихожей, его руки вцепились в её бёдра, прижимая к себе так, чтобы она чувствовала каждую линию его тела. Ева отвечала с той же стремительностью, её пальцы запутались в его волосах. Она чувствовала жар, исходящий от него, и что-то ещё... что-то твёрдое и требовательное, что упиралось ей в бедро. — Извини, — он попытался отодвинуться, запыхавшийся. — Не извиняйся, — она потянула его за собой в комнату. Он оказался над ней на кровати, опираясь на локти. Их бёдра были прижаты, и теперь она чувствовала это более чем отчётливо — твёрдый, пульсирующий бугорок в его джинсах, который давил на самое чувствительное место между её ног. — Я не планировал... — он пытался говорить, но она прервала его новым поцелуем. Его таз непроизвольно дёрнулся вперёд, вызывая у неё тихий вздох. — Рома... — она прошептала его имя, и оно прозвучало как заклинание. Её руки скользнули вниз, к пряжке его ремня. Он поймал её запястье. — Ты уверена? — его голос срывался. — Мы можем остановиться. Она посмотрела ему прямо в глаза. В них не было страха. Только решимость. — Я уверена. Он больше не сдерживался. Его пальцы нашли молнию на её джинсах, потянули её вниз. Холодный воздух коснулся кожи, а затем его ладонь, горячая и чуть шершавая, легла на её живот, скользнула ниже. — Ты вся горишь, — прошептал он у неё в ухо, его дыхание обжигало. Он стянул с неё джинсы и трусы, потом сбросил свои. И когда он снова оказался между её ног, кожа к коже, она почувствовала головокружение. Он был большим, твёрдым, и кончик его члена упирался в её вход. — Может, будет больно, — он с трудом выговорил. — Не важно, — она обвила его ногами за спину. — Я хочу тебя. Он вошёл в неё медленно, но напористо. Острая, разрывающая боль заставила её вскрикнуть. Он замер, его лицо исказила гримаса. — Всё хорошо? — он прошептал, покрывая её лицо поцелуями. Боль отступила, сменившись новым, странным, наполняющим чувством. Она кивнула, и сама подвинула бёдрами, приглашая его глубже. Это был сигнал. Он начал двигаться. Сначала осторожно, потом всё увереннее. Каждый толчок заставлял её вздрагивать. Он заполнял её полностью, и с каждым движением начальная боль растворялась, превращаясь в нарастающий, горячий комок наслаждения где-то глубоко внутри. Ева закрыла глаза, отдаваясь ощущениям. Его тяжёлое дыхание у её уха, стук его сердца о её грудь... Его пальцы нашли её маленький, напряжённый бугорок и начали тереть его, и она закричала, её ноги свело судорогой. Внутри всё сжалось, волна оргазма накатила на неё, горячая и ослепляющая. Чувствуя, как её тело сжимается вокруг него, Рома издал хриплый стон и, сделав ещё несколько резких, глубоких толчков, замер, изливаясь в неё. Он рухнул на неё, тяжело дыша. Они лежали так несколько минут, слипшиеся, потные. Первым заговорил он. — Я... я не представлял, что так... — он не нашёл слов. Она повернула голову и поцеловала его в уголок рта. — Я тоже. Он осторожно вышел из неё и притянул её к себе, прикрыв одеялом. За окном уже стемнело, и только свет луны падал на их переплетённые тела. Они не говорили о будущем. Не говорили о чувствах. Они просто лежали, слушая, как бьются их сердца, и знали — всё изменилось. Навсегда.

***

Солнечный луч поймал пылинки в воздухе класса, превратив их в золотую пыль. Учительница у доски монотонно выводила мелом формулы, а Рома сидел сзади и смотрел не на треугольники, а на изгиб Евиной шеи. Он помнил, как вчера целовал её там. Ева почувствовала его взгляд. Под партой её телефон вибрировал. Рома: Скучно. Хочу тебя. Она сжала бёдра, чувствуя прилив тепла. Написала ответ: Ева: Урок же ещё. Рома: А мы тихо. Она не успела ответить, как его рука легла ей на колено. Пальцы медленно поползли вверх по внутренней стороне бедра. Ева замерла, стараясь дышать ровно. — Ева, продолжите доказательство теоремы, — раздался голос учительницы. Она вскочила, чувствуя, как горят щёки. Рука Ромы всё ещё лежала на её бедре, скрытая партой. — Я... — её голос дрогнул. Пальцы Ромы нажали чуть выше. Она сглотнула. — Кажется, я не расслышала вопрос... Учительница вздохнула: — Садитесь. Рома, может, вы поможете? Он медленно поднялся, но его рука под партой не убралась. Наоборот — его пальцы скользнули под край её юбки, касаясь тонкой ткани трусиков. — Теорема Пифагора, — сказал он твёрдым голосом, в то время как его указательный палец провёл по влажной ткани между её ног. Ева подавила стон. Её пальцы вцепились в край стула. — Квадрат гипотенузы... — продолжал Рома, а его палец начал медленно тереть её через ткань, — ...равен сумме квадратов катетов. Он сел, убрав руку. Ева выдохнула, вся дрожа. Под партой её телефон снова вибрировал. Рома: Это была только разминка.

***

Звонок с урока прозвенел, как освобождение. Ева вскочила с места, стараясь не смотреть в сторону Ромы, но он уже шёл за ней по коридору, его пальцы легли на её талию. — Быстро, — прошептал он ей на ухо, направляя в слепой угол за кабинетом химии. Запасной выход был заблокирован старыми партами, создавая укромный карман. Рома прижал Еву к стене, его руки сразу нашли путь под её блузку. — Ты вся горишь, — он прижался губами к её шее, чувствуя бешеный пульс. Ева откинула голову, её руки вцепились в его плечи. Она чувствовала твёрдый член в его джинсах, прижимающийся к её бедру. — Кто-то может увидеть, — прошептала она, но её бёдра сами потянулись к нему. — Пусть видят, — он расстегнул её бра, и его ладони закрыли её грудь. Большие пальцы провели по соскам, заставляя её выгнуться. Дверь в соседнем классе хлопнула. Они замерли, прислушиваясь к удаляющимся шагам. — Надо остановиться, — она пыталась оттолкнуть его, но её руки не слушались. — Слишком поздно, — он опустился на колени перед ней, отодвинув юбку. Его дыхание обожгло кожу на внутренней стороне бедра. — Я должен закончить то, что начал. Ева впилась пальцами в его волосы, когда его язык коснулся её через тонкие трусики. Она закусила губу, чтобы не закричать. Его руки держали её за бёдра, не давая упасть. Шаги в коридоре стали громче. Кто-то шёл в их сторону. — Рома... — панически прошептала она. Он поднялся, его глаза горели. Быстро поправил на ней одежду. — После уроков, — пообещал он, проводя большим пальцем по её распухшим губам. — Договорились? Она могла только кивнуть, всё ещё дрожа. Когда они вышли из укрытия, в коридоре никого не было. Но напряжение между ними витало в воздухе, густое и сладкое, как мёд.