Прибытие и посвящение

Помню первые месяцы после учебки. Мою "группу", с которой я училась, разослали на разные участки фронта, в основном как писарей и помощников действующих офицеров. Да, учебка натаскала нас, мы уже морально смирились с тем, что будет отправлять людей на смерть и запятнаем свои кители в крови напрямую, однако... Первые два месяца я ещё получала письма от некоторых одногруппников. Зачастую они писали о том, как бы им хотелось, что бы война кончилась. Кто-то с северных частей фронта писал о больших потерях, но не смотря на это, крупных успехах, а кто-то уже спустя первый месяц занял место своего офицера-куратора. Ещё хорошо, если офицер-куратор просто уходил в отставку, в конце-концов офицерский состав на передовой зачастую был закалённый, проживший ни один десяток, а то и сотен боёв. Такие старожили ходили с глубокой сединой. Морщины вперемешку со шрамами придавали их лицам грозный и убедительный вид. И так было понятно, что нас отправили им на замену, что бы бедные ветераны спокойно отдохнули от баталий. Но хуже было, если офицера приходилось сменять при его тяжёлом ранении или вовсе смерти. Большой душевный удар был узнать, что кто-то из твоих друзей, с которым ты не давно праздновал выпуск, уже были убиты или потеряны без вести. К сожалению, такие письма я видела чаще, чем могла подумать об этом перед отправкой на фронт. Беда не обошла стороной и мое направление. После неудачного штурма и достаточно больших потерь, моральное состояние солдат было подорванно. Примерно через 15 часов, в то время, когда мы должны были отправляться на очередной штурм, офицера, к которому приставили меня, нашли у себя в казарме со вскрытыми штыком венами. Мужчина он был крепкий, ему оставалось два месяца до отставки, но как оказалось позже, под его начальством служил его сын, который погиб в том неудачном штурме. По итогу этой истории, офицером 39-го батальона Либелия была назначена я. К такому я готова не была. Я искренне надеялась, что мой офицер-куратор даст мне ещё несколько наставлений, ну или хотя бы поможет освоится ещё как минимум месяц. Состояние солдат и так было не сахар, а когда они узнали, что их новый командир - свежий выпускник академии, да ещё и девушка, в рядах солдат чуть ли не поднялся бунт. Это было странное время. Меня часто не воспринимали всерьез, да и приказы выполняли неохотно. Лишь спустя пару месяцев они наконец привыкли ко мне и, похоже, смирились? Было странно осознавать, что я командую целым Батальоном. Однако помимо таких моментов, появлялись и более негативные. Письма от выпускников стали приходить все реже, пока наконец из выпускной группы примерно 20 человек, нас не осталось всего пятеро. На фронте, на тот момент, я была уже 4-й месяц, но как таковых, лобовых штурмов у нас не происходило. Лишь на пятый месяц моего прибывания тут, наконец настало мое боевое крещение. Мы пробились к складам снабжения противника. Имперцы смогли обустроить хорошую линию обороны и вышестоящее руководство поручило взять штурмом эту точку любой ценой. Мой батальон был одним из первых, кто начал атаку на вражеские позиции. В первые минуты штурма, почти десяток человек были сразу тяжело ранены, медики работали на износ. Спустя почти пол часа штурма, враг начал контратаку, мне пришлось прикрывать своих товарищей: Я выхватила свисток и приказала отступать к нашему укрепрайону. В тот момент, важно было занять хорошую позицию для обороны, что бы атака противника захлебнулась и мы могли разбить оставшиеся силы противника. Моя винтовка, облокотившись о стену из камня и грязи, ждала что бы я взяла ее и начал отстрел, но в снаряжении у меня было пара сигнальных ракет и интересная идея. Первая сигнальная ракета полетела во вражескую шахту, после этого - тени вражеских солдат стали видны на стенах шахты, что помогало оценить масштабы их наступления. Уже после этого я взяла винтовку и побежала в сторону своих товарищей, попутно стреляя в сторону шахты, что бы противник не рискнул вылезти под пули. Наконец, когда я почти добралась до укрепрайона, противник уже начал подходить. Переходя через баррикады, я почувствовала жгучую и резкую боль в плече. Вот мое боевое крещение - первое ранение. Пуля пролетела на сквозь и попала в краску одного из моих сослуживцев, однако тот Слава богу не пострадал. Основная часть энергии пули была погашена моей плотью, из-за чего пуля даже не поцарапала каску моего товарища. Боль была не привычная для меня, все таки мое первое ранение. Я представляла себе это иначе, по этому когда основная часть боли пришла не сразу, а начинала нарастать, мне показалось это странным. Мне очень повезло, во первых в том, что пуля прошла на вылет, во вторых, она не была отравленна. Однако, стоило мне до конца перелезть через баррикаду и осмотреть место попадания, болевой шок сменился на обычный. Рука не онимела, я почти не могла ей двигать, но все что с ней потом происходило я чувствовала отлично. Входное отверстие было аккуратным круглишком, а вот место, где пуля вышла неплохо разорвало. Кровь пошла не сразу, видимо пуля смогла слегка прижечь место попадания, но стоило первой капле алой жидкости вылиться из моего тела, как боль в тот момент стала не выносимой. Мне было тяжело думать, однако в какой-то момент я смогла вспомнить про персональную аптечку. Открыв ее, я сразу отпила немного алкоголя, что лежало в наборе, потом я достала небольшую ампулу морфина с иглой и вколола себе препарат в область ранения. После этого подошёл медик и помог разобраться с ранением дальше. Все описанное происходило за считанные минуты, в это время над моей головой свистели сотни подобных той, что меня ранила маленьких убийц. Мы сидели в глухой обороне и примерно три-четыре часа массированных атак со стороны противника, их силы наконец начали уставать. Не сказать, что наши ребята были бодрее, но свистки офицеров приводили солдат в чувства. Я не стала исключением и взяв свисток, висевший в меня на шее, я приказала сфокусировать огонь на остатках вражеской контратаки, а после выдвигаться в собственную повторную атаку. Во время подготовки к нашей атаке, один из моих бойцов заметил мое положение и отдал мне свой револьвер. Он погиб в той атаке при штурме, но склады с остатками имперской провизии были взяты под контроль королевской армии. Когда солдатам дали время передохнуть, многие из моих товарищей подошли ко мне и поздравили с посвящением. Теперь, я была на ровне с ними.