Преступление и наказание

Чем в наших душных пещерах вы любите увлекаться в свободное время? Быть может изучением какого-то полезного навыка? А может черчение? Мое же любимое занятие было чтение. Книг было мало, по этому одну и ту же книгу я могла зачитывать до дыр. В основном это были книги старой цивилизации, ведь современные книги были скорее не книгами, а толстыми инструкциями о правильном копании тоннеля, ведении боевых действий в условиях пониженной видимости и прочей чепухой не интересной ребенку. Да и книги старой цивилизации часто не были так интересны, но альтернативы как то не находилось. Венец моей маленькой коллекции было "Преступление и наказание". Много чего я естественно не понимала, да и сейчас не понимаю, однако, она научила меня главному - за все, что бы ты не сделал, есть своя цена. Помню эти миги своей жизни как сон. Приглушённый свист пуль где-то в дали, как будто я ещё еду на фронт, взрывы, крики. По какой-то не ведомой причине запах, от которого не возможно отвыкнуть, но который почему-то стало труднее воспринимать. Запах пота, пороха, трупов и жареного мяса. Это все казалось так далеко и невидимо. Точно, я ничего не вижу... Надо открыть глаза, там же мои ребята... Мысли метались, организм просыпался. Усталости почти не было, что показалось мне очень странным. Стоило начаться мыслительным процессам, как голова сразу начала раскалываться от боли. Старое место ранения - шрам на плече, так же начал ныть. Делать нечего, надо открыть глаза. Надо... Открыть....Глаза... А что, если эта война на самом деле дурной сон? А что если я все это время сплю, а мои родители живы и ждут когда я проснусь, что бы выйти из своей комнаты на кухню и поесть с ними за одним столом? Ну же, проснись... В тот момент, теплая, но грубая женская рука прошла по моей щеке. Голова стала болеть чуть меньше, плече все так же ныло, но сквозь боль, не открыв своих очей я подняла свою руку и взяла ладонь гладящую меня по щеке. Я ошиблась. Ладонь не была полностью грубой, зашрубевшие были лишь кончики пальцев, ладонь была теплой и мягкой, словно материнская... Точно, открыть глаза, прекратить сон. Я медленно открыла глаза. К сожалению, все это был не сон и встретила меня не мама на фоне родного потолка детской, а Лилит, что чуть не плакала от счастья, склонившись над моим бренным телом. Мой вопрос прозвучал коротко: - что произошло? Лилит не смогла ответить сразу, ее лицо уткнулись в мою грудь и я могла чувствовать как моя одежда мокнет под ее слезами. Своей здоровой рукой, я начала гладить ее по голове и попыталась сесть на койку. Неожиданно, но сесть было очень трудной задачей. Слабость на все тело, будто ещё не до конца проснулась и организм требует поваляться в кровати ещё пару минут, но сесть было необходимо. Через силу я приняла положение сидя. Судя по всему, я была в своем кабинете, все в той же проклятой крепости. Постепенно память начала возвращаться и вспомнив, как меня агрели по затылку прикладом, я разжала ладонь Лилит и инстинктивной, свободной рукой потянулась к месту ушиба. С удивлением, я обнаружила, что моя голова перевязана. Лилит наконец-то смогла собраться с мыслями и успокоится после чего сказала: - Месяц... Одного слова от медика и близкой подруги хватило, что бы понять, что я была без сознания месяц. Благо Лилит смогла меня вытащить. Она наконец посмотрела на меня и собравшись с мыслями начала рассказывать о произошедшем: - Месяц назад, ты выстроила всех солдат и застрелив одного из них за его гнусный поступок, то приставила пистолет к своему виску. По непонятной причине, произошла осечка и тебя оглушили. Мне было очень тяжело весь этот месяц. Благо я знала где ты прячешь пайки ото всех.... В крепости решили сменить командира, раз ты были без сознания. К общему выбору так и не смогли прийти, так что руководства в крепости больше нет... Но официально ты все ещё командир... Я была в шоке. Наконец-то я смогла разглядеть комнату вокруг. На моем столе были непонятные для меня медицинские принадлежности и моя медная, сигнальная ракетница. Еле дотянувшись до нее, я взяла ее в руки и сразу начала попытки высмотреть себя в отражении. Лицо и тело были сильно истощены, было не понятно, смогу ли я держать в руках свою же винтовку. По правому плечу побежала алая капля, песок которой началась нарастающая боль в плече. Лилит сразу же бодбежала ко мне и пояснила, что мой шрам снова открылся. Остановив кровь, я обвилась и вышла во внутрь крепости. Почти ничего не изменилось, солдаты разве что все так же стояли у стен и отстреливались, разве что поменялось расположение некоторых вещей. Шатаясь, я вышла на центр крепости, но Лилит сразу же подбежала ко мне и подпёрла собой: -Элиза, ты ещё слишком слаба, я помогу тебе дойти до кабинета ... Выбора у меня не было, кроме как вернутся в кабинет, зато солдаты смогли меня заметить. Вместо радости за здравие своего командира, в их глазах читалось лишь отвращение и понять их было можно, я бы так же смотрела бы на человека, что осмелившись повести всех за собой, чуть не пускает себе пулю в висок, однако, терпеть их осуждение мне оставалось не долго.... Спустя неделю, силы королевства наконец смогли перенять инициативу и пройти к крепости. Первые солдаты, что зашли в крепость, увидели не героев, а ходячие трупы, что не протяжении очень долгого времени оборонялр не столько крепость, как остатки своей "жизни". Всех, кого нашли в крепости, сразу же отправили в голубокий тыл, дабы выдать награды и заслуженный отпуск. Солдаты ликовали от радости, видели как их встречают героями, думали о близкой встрече с любимыми, но я не разделяла их радости, Лилит кажется догадывалась почему. Наш приезд в столицу был праздником. Весть о 43-х героях Чангскурской (вблизи города Чангбург) крепости разошлась всем жителям страны. Командиры ставили нас в пример нерушимой стойкости и мужества, но последствия приезда все запомнил навсегда. Позже, это дело назовут "дело номер 482. 42." Где 42 означало число преступников перед богом и отправленных в новый, лишенный какой либо чести, наград и даже ордена батальон. Но почему же 42, нас же 43? Все просто, Лилит законы божьи не нарушала, однако, все равно она отправилась в новый батальон вместе с нами. На публике нас возносили как героев и пример для подражания, на деле, мы стали большой проблемой и получили осуждение от собственного правительства. Всё было так: после приезда эвакуационного поезда в столицу, нас встретили для публики, а позже, отвели в допросные. Чуда быть не могло, все должно было быть записано. Каждый кроме Лилит дал показания о нарушении одной из самых главных заповедей божьих и в обычных условиях понес бы высшую меры наказания. Меня выставили крайней и понизили. Так же я, как и остальные 41 фигурант дела, были лишены всех полученных наград и возможности получения новых. Из нас сформировали штрафбат, а простым языком - мясо для штурмов, наш новый приказ - умереть и больше не осквернять святую землю своим существованием. Прибывание в столице продлилось не более двух дней, далее, в полной секретности нас вывезли обратно на фронт. Как сообщали газеты позже, 43 человека 39-го батальона Лебелия были убиты партизанами вражеской стороны. Нас официально нет. Как окажется позже, нас перекинули на самый кровавый участок фронта. Тут противник использовал новый вид вооружения и среднее время жизни солдат было не более 20 минут при штурме и не более часа при обороне. Пока на направлении нашей крепости были очевидные успехи, тут, мы теряли позиции из раза в раз. Теперь мы точно в аду...