2 глава «Яды решают судьбу по-своему»

      Разноцветные глаза опускались, взирая на яркое ночное небо, усыпанное множеством звезд. Их красота заставляла бы любое человеческое сердце робко замирать, но охотничье нутро Доумы оставалось невозмутимым. Взгляд его был без интереса направлен на заброшенную деревушку. Смотреть на это место было тяжело: казалось, ни один дом не избежал разрушения — у одних отсутствовала крыша, у других еле держались половины досок, готовые вот-вот беспомощно рухнуть на землю. Сама земля была удручающей: трава не росла вовсе, и недавний дождь оставил повсюду лишь грязь и сгустки непонятной глиноподобной массы, стекающей с рушащихся крыш.       Впрочем, возле одного из домов, выглядевшего чуть более целым, была рассыпана беловатая галька, испачканная грязью. Доума решил подойти ближе к этому дому, чтобы рассмотреть гальку и подтвердить одну простую гипотезу: здесь кто-то жил. Несмотря на заброшенность и непригодность территории для нормальной жизни, кто-то, не имея другого выхода или места для проживания, мог остаться в этой деревне. Дождь, превративший округу в грязевое месиво, предположительно закончился еще вчера. По идее, галька должна была уже осесть, провалившись в землю, которая не была толком утрамбована, а лишь небрежно разбросана кучкой, словно кто-то непрофессиональный сделал это на скорую руку.       А может, это была девушка? Ведь им, в отличие от мужчин, не всегда под силу тяжелая строительная работа. Она могла просто набросать камушков, чтобы не проваливаться в грязь перед входом в дом. Но где же тогда эта девушка могла быть весь день? Или это был демон, не выносящий ярких солнечных лучей? Мужское сердце дрогнуло, словно он был безмерно рад обнаружению столь желанной особы. И почему он не обратил внимание на этот дом раньше, осматривая территорию, вместо того чтобы зря тратить время, пытаясь угомонить обеспокоенного ворона.       Демон-бабочка точно была здесь. Все сходилось: бабочки в лесу, дом с явными признаками обитания девушки. И что еще больше подтвердило его догадку — внезапно появившийся из дома запах человеческой крови. Хотя ранее Хашира точно отмечал, что, проходя мимо этой лачуги, никакого запаха не обнаруживал, а шаги человека он бы непременно заметил. Значит, это была именно бабочка, прилетевшая к нему. Иначе быть не могло, ведь их встреча под столь прекрасной сияющей луной была волей судьбы. Судьбы, которая смиловалась и соизволила подарить своему несчастному рабу столь желанную смерть. На лице расцвела улыбка, искренняя или нет — Доуме было все равно, да и времени размышлять об этом не было. Аккуратно постучавшись, тот ожидал, что дверь распахнет сама демоница. Однако никто не ответил, дверь не отпиралась, а запах крови внезапно исчез.       — Кто бы ты ни был, я вхожу, — произнес Доума негромко, словно больше для себя, чем для неизвестности, таившейся внутри. Отпереть дверь оказалось тяжело, хоть он и был Хашира. Удивившись непривычной силе, он усмехнулся. — Прекрасная луна нынче, не находишь, демоница? — дверь наконец поддалась и распахнулась, но внутри никого не оказалось. — Ну где же ты? Не прячься, прекрасная бабочка. — Несмотря на сладкие речи, реакции не последовало. — Ох, ошибся я? — вслух разочаровался он, вскоре охнув от удивления, когда входная дверь сама собой захлопнулась. — Так ты всё-таки здесь.       В ответ — тишина. Но Доума оставался невозмутим, погруженный в стук собственного сердца, удивляясь, как оно способно так сильно биться, вырываясь из груди. Предвкушение охватило мужское сознание, терпение было готово иссякнуть. Как же эта дама мучает его ожиданием.       А точно ли это была именно она?       — Бабочка, подай знак, я нуждаюсь в твоей помощи, — прошептал он, чтобы надежда не угасла во тьме ожиданий. Вынув катану из ножен, он принялся осторожно осматривать помещение. Оно ничем не отличалось от остальных в этом захолустье, но снаружи выглядело даже лучше и пригодным для жизни. Это оказалось ловушкой, в которую пытались заманить простака.       Неужели эта бабочка — паучиха, заманившая Хашира Снега в свои крепкие сети.       — Прекрасная бабочка заманила меня в свои сети? Какая же ты умница! Впервые вижу такого умного демона! — Охотник пытался применить все хитрости, которые помогали ему на протяжении всей жизни как истребителя демонов выманивать этих тварей, но бабочка тоже была не так проста и не поддавалась на уловки. — Так и не покажешься? Тогда я ухожу, — он как бы ставил ультиматум перед демоном, надеясь на малейшее проявление отклика. Но слова застряли в горле, когда его тело перестало подчиняться, остановив от побега. А он был так близок к двери, к свободе, к единственному шансу на сохранение жизни.       Застыв против воли в неподвижной позе, Доума мог двигать только глазами. Губы его вытягивались, но больше ни одно слово не могло вырваться из мужских уст. Было очевидно, что на нем использовали магию крови. Или же это был парализующий яд, способный в больших дозах убить, но как ему ввели отраву? Неужели через дым? Разноцветные глаза, насколько позволяло положение, осматривали дом изнутри. Он пришел к очевидному выводу: помещение специально не чистили, чтобы скрыть слабый зеленоватый дым, который он вдохнул после проникновения в предполагаемое демоническое логово.       — А т-ты умнее, чем я д-думал, — с трудом выдавил Хашира. Его речь прозвучала настолько тихо, что казалось, демон и вовсе не мог его услышать. — Так боишься проиграть мне, что прибегла к такой уловке? Я разочарован. — С каждым словом говорить становилось легче. Скорее всего, тренированное тело сильного охотника с наивысшим рангом дало свои плоды: он смог адаптироваться, разогнать кровь, благодаря постоянной концентрации дыхания по всему телу. Это помогло противостоять действию яда и вернуть контроль над телом, пусть и не сразу. — Я разочарован, — повторил он холодно и более серьезным тоном, непривычно громко отмечая, насколько большего он ожидал от легендарного демона-бабочки.       — Разочарован, говоришь? — ровный тон мягкого девичьего голоса послышался прямо за его спиной. Это было новое ощущение, мурашки пробежали по спине приятным покалыванием. Голос точно принадлежал ей. За столько лет тяга к ней не прошла, тело само себя выдавало. — Да как ты смеешь, человечишка?       Доума вне себя от желания наконец повернуть голову и убедиться, что за его спиной стояла именно та самая бабочка. Однако тело все еще не было ему подвластно настолько, чтобы двигать чем-то, кроме мимических мышц на бледном лице, которое, казалось, скоро утратит свою изюминку неумения краснеть и растеряет краски. Его очень удивило, что демоница оказалась прямо за ним, не шелохнув ни единой пылинки на полу. Даже порхая, это было тяжело, а она даже не касалась пола. Насколько же та была умела! Невероятно, теперь охотник пожалел о своих словах, что разочаровался. Он скорее был очарован ею, снова. Будучи ребёнком, чувства были столь слабы, словно все былое было лишь сладким сном. Но сейчас все ощущалось по-настоящему. То самое мгновение, и поиски окончились. Теперь всему осталось положить конец, завершить жизнь созданию грешников, что желало обрести свой собственный покой, покинув этот мир раз и навсегда.       Хашира Снега был как никогда уязвим: одно неосторожное движение, и он погиб бы, будь на то воля демона. Пока она, не издавая ни звука, продолжала наблюдать за своей добычей. Или, быть может, вспоминала что-то.       — Прекрасная бабочка, это ведь ты спасла меня пятнадцать лет назад? — произнес Доума, сбрасывая оковы неведения и обращаясь напрямую к существу за его спиной. Была ли это действительно она, ведь никто не отменял галлюцинаций, вызванных ядовитым дымом. — Почему же ты молчишь? Я здесь, чтобы встретить конец от твоих рук, если ты — та, о ком я так скорблю.       — Пришел, чтобы найти собственную гибель? Дурак! — недовольно огрызнулась девушка. — Разве не жизнь для вас, людей, есть ценность дороже золота, а ты так легко от нее отрекаешься из-за своих больных убеждений, — почувствовалось ледяное дыхание за спиной, словно демона переполняли эмоции негодования и нежелание принять, что земля носила такое дитя, ничуть не брезгуя.       — Только рядом с тобой! Я исцеляюсь! — вырвалось из мужских уст еще более откровенное признание. Девушка лишь фыркнула. — Прошу, лишь подтверди мою догадку и явись передо мной, — продолжил он молящим, сладким голосом.       Надежда умирает последней, а вера живет даже после конца.       Охотник уже подумал, что ошибся в предположениях, и принялся прилагать больше усилий, чтобы быстрее освободить тело и схватить клинок, обезглавив демона. Но тут он увидел перед собой ту самую бабочку-демона. Наконец-то обрывки ее дивного образа из воспоминаний сложились в живую целую картину, и перед ним предстала причина обретать силу и стремиться к ней все ближе. Быть достойным умереть от ее рук; быть отравленным ее ядом; быть плененным ее ядовитыми крыльями; быть просто чьим-то. Принадлежать сколь сильному существу, чтобы от самого себя ничего не осталось.       Жизнь внезапно обрела краски, подобные его разноцветным глазам.       Он не мог перестать любоваться красотой столь необыкновенного создания, даже язык не поворачивался назвать девушку перед ним демоном. Миниатюрная и невысокая, по сравнению с ним — просто крошка. И ручки, в которых она держала склянки с фиолетовой жидкостью, перемешанной с кровью демона, имели не длинные коготки. Одета она была в украшенное цветочным узором желтое кимоно, подпоясанное фиолетовым оби, туго обернутым, так что можно было разглядеть тонкую талию, а затем и всю женскую фигуру перед ним. Вся такая идеальная, без единого изъяна, нежная и хрупкая на вид, словно цветок. В объятья такой женщины грех не утонуть. А чего стоили лишь черты лица? Маленький ровный носик, а под ним — еле заметная, любопытная улыбка. Розовые губы, напоминающие розы, и глаза — большие, ярко-фиолетовые, но с четким указанием ранга: высшая вторая луна. Темные волосы с фиолетовыми кончиками достигали хрупких плеч. Длина волос не самая внушительная, однако не менее являющаяся умилительной деталью в образе демона-убийцы. На темные тонкие брови едва падала длинная челка, слегка скрывая хищный взгляд бабочки, которая почувствовала, как нагло ее рассматривают и та убрала склянки с ядом под грудной вырез кимоно.       Однако важной деталью, отличавшей ее от людей, помимо надписей на глазах, фиолетовых когтей и маленьких клыков, были крылья. Доума не мог точно понять, откуда они росли — на уровне лопаток или чуть ниже. Сам факт их наличия уже был невероятным. Слегка просвечивающие, белые крылья с черным контуром, обводящим края и придающим им четкость, а также подчеркивающим каждый рельеф, подобно оригинальным рисункам, от которых взгляд невозможно было оторвать. Где-то на крыльях виднелись светло-розоватые пятнышки, распределенные в нижней части. Казалось бы, мельчайшая деталь, но, похоже, от количества убитого ею человека на крыльях оставались отметины.       Когда господин об этом упоминал: «Число убийств запечатлены на ее крыльях», — по всей видимости, он имел именно это. Неужели убитых было так мало, или так казалось с его ракурса, ведь множество других отметин были скрыты за спиной демоницы.       — Ты прекрасна, бабочка, — вырвалось само по себе у охотника, впервые за всю свою прожитую жизнь, что-то по-настоящему искреннее слетело с его губ, что оценила даже высшая луна.       — Довольно этой излишней похвалы. Чего добиваешься? Ты — такой же никчемный смертный, как и все люди. Чего удумал? — спросила она спокойным тоном, продолжая порхать над полом и приближаясь к Доуме. — Чего замолчал? Дело какое-то было ко мне? Умереть решил? Дурак. — Ядовито подчеркнула последнее слово девушка, ощущая отвращение от желания человека идти на верную гибель, прямо к ней.       — Я ищу не погибель, а спасение, которое можешь подарить только ты, прекрасная бабочка. — Его слова звучали настолько нелепо, что губы демоницы расплылись в широкой улыбке до ушей. Она просто не могла поверить в такую глупость: сама судьба подослала ей прикончить. — Сумасшедшие женские улыбки тоже в моем вкусе. Думаешь, я совсем псих? А сама чуть не задыхаешься от смеха, еле держишься, — Доума уже не мог терпеть тяжесть скованных рук, а улыбка демоницы совсем озадачила его. С чего она считает его глупцом? Он ведь только с ней ведет себя искренне.       — Прекращай болтать, я больше получаю удовольствие от твоего жалкого вида, а смысл слов доводит до истерики. Так чего скрывать мне? — сказала бабочка, оказавшись совсем близко к уху своей сладкой жертвы, чтобы вызвать мурашки, которые, к её удивлению, не появились. — Ты довольно странный. Человек вообще? — предположила та, учитывая, что он так быстро усваивает ядовитый дым и постепенно начинает двигать кончиками пальцев на руках, а также не демонстрирует реакции на её обжигающее дыхание. Она привыкла, что мужчины млеют от такого, а этот?       Импотент, что ли?       — Сам не знаю, кто я такой, — честно ответил тот, опустив взгляд вниз. Он заметил босые ноги девушки, слегка испачканные уличной грязью. Видимо, она прогуливалась по деревне пешком, значит, летать ей было дозволено не всё время? Или нет? Вокруг парили лишь предположения, но никакой точной истины.       — Из-за этого и пришел смерть увидеть? — удивилась та, отойдя от охотника на метр, чтобы разглядеть его с головы до пят. Давно демоница не вкушала столь крепкой мужской плоти. У таких кровь бывала невероятно сладкой и горячей, учитывая их разнообразный рацион питания и активный образ жизни. — Что бы ты там ни лялякал, я не намерена тратить свое драгоценное время и закончу с тобой поскорее.       Доума сразу понял, что останется трупом, если не предпримет хоть какие-то меры. Хотя его интересовало не спасение от гибели, а ответы на вопросы, которые он грезил задать. Почему она не убила его? Почему не съела? Почему так влияет на него? Почему, почему, почему?!       Почему я так болен тобой?       Демон-бабочка уже раскрыла свои смертоносные крылья. Те увеличились в размере в несколько раз, чтобы поглотить не маленькое тело Хашира полностью, растворив его в смертельном яде, который разъедал кожу, одежду и всё остальное изнутри за считаные секунды. От человека не оставалось ничего, а соком, полученным от всего тела, демоница питалась. То же самое она хотела сделать прямо сейчас, приближаясь к своей жертве со спокойным лицом, чтобы тот не брыкался лишний раз, ведь дополнительные хлопоты ей были ни к чему. А чего хотел этот дурачок, её мало волновало. Демон не обязан потакать каждой человеческой прихоти. Она лишь из любопытства потратила время на ненужный разговор, хотя у неё были свои дела в этой деревушке. Если бы не этот охотник, она бы справилась в разы быстрее и тише. Кончик ядовитого крыла почти коснулся светлых волос, как охотник исчез перед её носом. Демоница широко раскрыла глаза от удивления, не веря в истину произошедшего. Кто-то оказался быстрее её?       — Да, ты самая быстрая демоница из всех, что я встречал! Но я оказался шустрее, извини уж, — спокойно сказал Доума, отмечая смятение в глазах бабочки. Она явно не ожидала подобного поворота событий: что он будет стоять напротив неё, держа в руке свой острый клинок. — Как думаешь, кто умрет этой ночью? Проливать кровь, когда на улице сияет столь яркая луна — не хочется, но, походу, поговорить с тобой по-другому не получится.       — Зазнался ты, охотник, — холодно прошептала девушка, попытавшись снова нанести удар, который с лёгкостью отбили. Ещё больше бесила эта лучезарная улыбка у этого дурака! Как будто этого издевательства ей было мало, так он ещё больше накинул сверху. Такая месть за её же действия ранее? Хитёр смертный, признала та нехотя.       — Ты помнишь нашу встречу много лет назад? — задал вопрос мужчина, продолжая отбивать все новые и более сильные атаки демоницы. Но та, казалось, не реагировала на заданный им вопрос, из-за чего тот повторил: — Много лет назад! Ты меня не убила, почему? — Казалось, та наконец-то услышала, отпрыгнув на пару метров от него, внимательно наблюдая за человеческим лицом, пытаясь вспомнить, о чём он продолжал безостановочно спрашивать.       — Не понимаю, о чём ты, — утверждает та. На что получает повторный вопрос, и она не выдерживает, срываясь на крик: — Чего пристал? Даже если и не убила когда-то там, значит, повезло тебе! Чего мозги делаешь?! Сражайся, пока не отправился в иной мир, к чему это всё устраиваешь?       — Теперь ты задала вопрос, на который я сам не знаю ответа, — спокойно проговорил тот, начиная приближаться к бабочке, в душе ликуя от её растерянного вида. Он как будто действительно становился живым рядом с ней. Странно оживать рядом со смертью... Жизнь — непонятная штука.       — Зачем подходишь ближе? Пользуешься своей манипулирующей речью, чтобы сбить с толку? Может, мы никогда и не встречались, а ты лишь время тянешь перед гибелью? Такой жалкий, что меня воротит, — холодно отрезала та, хмурясь.       Этот охотник был не сильнее любого из убитых ею Хашира, так что убить его труда не составит. Но излишняя болтовня поглощала остатки её сил, которые пополнить можно было только съев питательную пищу, коей являлась людская плоть, а этот!.. Мало того, что отбивает атаки, так ещё и болтает, явно стараясь отвлечь! В этом она была уверена. Для демоницы тратить память на кого-то вроде него было недопустимо, тем более если что-то да и произошло пятнадцать лет назад — разницы не будет. Истинная суть демонов никогда не волновала. Какое на то дело? Вся смысловая идиллия кроется в становлении сильным и могучим, а также стать в глазах господина Музана лучшим и недосягаемым, чтобы от тебя не избавлялись. Известны не единичные случаи, когда тот убивал своих подчинённых, в числе которых были и высшие луны. Жалеть и проникаться чьей-то историей — просто нет смысла, пока ты сам вертишься, словно белка в колесе, дабы не угодить в ловушку.       Чем выше ранг, тем ещё сложнее сохранить своё место, на которое имеются претенденты. Главное для демона — выжить, несмотря ни на что.       Сейчас бабочка чувствовала приближение опасности, на преодоление которой сил не хватит. Не имея иного выбора, та прекратила наносить новую порцию атак и встала босыми ногами на холодный пол. — Ну давай, повтори, чего хотел, пока я добра, — спокойно сказала она. Да, можно было сбежать, но, в силу нежелания так просто сдаваться, та решила пойти по другому пути и разговорить охотника, а после незаметно выхватить катану. Тогда победа точно будет за ней.       — Прекрасная бабочка решила подарить мне ещё один шанс? Это столь неожиданно, но не скрою своей радости! Ох, благодарю, — мягко пролепетал тот, чувствуя подвох, но от долгожданных ответов точно не станет отказываться. — Почему ты не убила меня пятнадцать лет назад в снежном лесу? — серьёзно спросил Доума, перейдя на другую манеру речи, придавая ей большую значимость. Демоница оценила это и начала копаться в собственных воспоминаниях, дабы наконец понять, о чём он говорил всё это время.       Внимательно разглядев охотника, она обратила внимание, что ему на данный момент было около двадцати двух лет, значит, на время давней встречи ему было меньше десяти — совсем дитя. Зачем тот попёрся в лес, она всё ещё могла понять: ведь бабочка ловила и поедала много малышей в том лесу. Но чтобы сделать для кого-то исключение... Она сама от себя не ожидала. Взглянув глубже в глаза Хашира Снега, она вдруг услышала женский голос в своей голове, до боли знакомый, который просил оставить бедного смертного и уйти с миром. Нечто похожее она услышала в снежном лесу с этим типом в те годы, значит, вот оно что. Кто-то просил её остановиться, кто-то очень важный, кого она потеряла. И, посмотрев в глаза этому охотнику, в его необыкновенные глаза, демоница, нет, Шинобу Кочо, вспоминала важного для себя человека, просьбу которого она не могла не выполнить тогда.       Вот в чём крылась истинная причина чудесного спасения этого мальчишки.       — Слушай, а ты просто был поганен на вкус, вот и всё. К чему мне была непитательная еда? Однако сейчас ты вполне мог бы сойти за деликатес, — сказала она, не став выдавать истинную причину. Не хватало ещё рассказывать о собственных слабостях и просчётах. Гордость демона этого не позволяла. — Это всё, что ты хотел узнать? — спросила она, подойдя ближе, почти вплотную к охотнику. — Может, есть ещё вопросы ко мне? — добавила она, неотрывно глядя Доуме в глаза и слегка просовывая руку к поясу охотничьих штанов, пытаясь нащупать катану.       — Я… — выдавил из себя единственное слово тот. Охотник полностью обмяк, оказавшись вплотную прижатым к столь прекрасному созданию. Глубина её огромных глаз буквально засасывала, не оставляя шанса на здравое мышление. Сердце стучало настолько сильно, что он не слышал ничего, кроме сладкого голоса дивной дамы перед ним. Она была низенькой, и её рост едва достигал его плеч. Что-то побудило его пригнуться ниже, разглядеть красавицу поближе, рассмотреть каждый возможный изъян, которых он не обнаружил. — Ты столь прекрасна, — прошептал Хашира, наклонившись ещё ниже, почти к губам демоницы, пока та что-то говорила.       Доума понял, что из какого-то скрытого желания внутри себя ему хотелось, чтобы жалкие миллиметры между их лицами исчезли, и их губы... соприкоснулись. Всего лишь пара миллиметров, и сладкие уста ядовитой бабочки могли быть испробованы им. Даже если бы это стоило жизни. Он искренне этого желал. Впервые за все годы существования ему чего-то искренне захотелось, и противиться этим чувствам было выше его сил. Разделив эти миллиметры, он мимолётно коснулся губ демоницы, что болтала, пытаясь его отвлечь. Оказавшись слишком вовлечённой в свой лепет, она и не заметила, как её коснулись чужие уста. Новое для себя ощущение открыли два одиноких сердца, живших все годы существования в холодном одиночестве. Мимолётное проявление тепла манило не только Доуму, но и ту, что жила в глубине демонической души — Шинобу, продолжавшей тянуться к лучу тепла.       Бабочка уже почти вытянула катану, как сладкий поцелуй стал более требовательным и манящим. Мужчина стал настаивать, она сама стала охотно отвечать ему, после чего её подхватили сильные руки к себе ещё теснее. Языки жарким пламенем переплетались, даря партнёру новые ощущения, до сладкой дрожи, пронзившей тело обоих. Демоница, казалось, совсем забыла о своём изначальном плане, и обе её руки оплели шею мечника, притягивая его к себе в объятья.       Будут ли эти объятья смертельны для Доумы, она ещё подумает.