15 глава. Злость на лице и ром в руке.

С того злосчастного дня прошло двое суток. День сменялся ночью и наоборот. Сандроне постепенно отошла от того случая, но воспоминания всё ещё были свежи. В один из вечеров, Перуэр ушла из квартиры на долго, сказав что вернётся за полночь. И правда. Несколько часов Марионетка сидела одна дома. Вязание и шитье помогали ей отвлечься от мыслей о том дня. Хорошо помогали. А разговоры по поводу сканвордов с Перуэр так и вовсе заставляли забыть обо всём что не связано с ними. Приближался день, когда Пулония наконец-то вернётся из командировки, и так же, ещё одна не менее важная дата. День рождения того же техника. О нем ей рассказала Перуэр, так как мужчина уже успел взболтнуть ей в телефонном разговоре. Хоть это и стало традицией, он планировал отметить такую важную казалось бы для себя дату, хотя и к его годам она уже перестала иметь огромную радость, не дома у старой подруги, а у себя в квартире. Не то чтобы Пулония в принципе особо горел желанием праздновать этот день, просто раз уж он вспомнил, о наличии такого круга старых друзей, да и Сандроне успела назнакомиться с ними, он решил что собраться хотя бы ради выпивки не такая уж и плохая идея. Марионетка же, уже немного подуставшая от всех этих застольев и праздников, не особо горела желанием смотреть как сорокалетние лбы напиваются, а затем с горем пополам ложаться кое-как на раскладушки спать. Ну и запах алкоголя тоже навеевал дурные мысли. Чего же ей хотелось, так это просто встретить Пулонию, обменяться с ним усталыми взлгядами, сесть в мастерской, и попить ненавистного Марионетке латте с чаем. И с маленьким шансом даже обняться. Всё-таки, тактильности у роботов как у быка молока, но что-то внутри неё изредка хотело простых прикосновений. И вот, настала последняя пятница. Уже завтра возращается техник, а значит Сандроне нужно уже потихоньку собирать свои пожитки. Кроме платьев, тканей и шитья, ей разумеется собирать особо нечего. Сейчас, она сидит с Перуэр в гостиной, попивая чай, который девушке и женщине никогда не надоедал. По телевизору на удивление крутили какой-то интересный сериал про полицейских, а так же скоро планировался показ по тому же каналу мультфильма «Sailor Moon», что особо не был интересен ни Сандроне, ни как легко догадаться, Перуэр. Раздался звонок в дверь. Нехотя домохозяйка поднялась на ноги, опускаясь ногами в тапочки и выпрямляя спину. — Кого там принесло?.. — Был скорее риторический вопрос. Дверь открылась, после недолгого разговора, женщина вернулась в гостиную с небольшим листком. — Тоже мне шутник нашелся... — Сказала она усаживаясь на диван, и без веселья смеясь. — Как оригинально, шутить про возраст... Ладно, хрен с ним. Сандроне подсела чуть ближе к ней, смотря в письмо. «Здравствуй, моя дорогая старушонка (не сердись), как ты понимаешь, я не особо умею писать красивые письма как из любимых любовных сериалов Розы, так что опять же не нужно на меня сердиться за то что я что-то не так написал. Так вот, приезжаю я уже в субботу, в пол двенадцатого дня, на том же вокзале. Я привезу гостинцев и тебе, и Куколке, всё-таки ты-то небось город последний раз покидала ещё в 90, если не позже. Про страну вообще молчу. Буду ждать. С наилучшими пожеланиями, Техник.» Письмо закончилось. По сравнению с красивым почерком Перуэр, Сандроне подметила, что Пулония особыми каллиграфическими навыками не отличался. Конечно, разобрать его можно без особых трудностей, но всё же, он как-будто чем-то напоминал врачебный, так как был написан в торопях. — Эх ты, старикашка с роботами.

***

С самого утра, день Бэзил Элтон не задался. Мало того что Эманюэль в который раз поздно вернулся домой, так ещё и кофе закончилось, из-за чего весь день пошел насмарку. Прошло уже примерно пять месяцев с того времени как Мари-Анн пропала. Милиция разумеется дело разбирать не хотела. Её бывшему подчинённому, захотелось подзаработать денег, так что она отправила его в едва ли не первое попавшееся место. Жизнь Бэзил давно потеряла краски, дети когда-то были её кислородом. Но после исчезновения Мари-Анн, Эманюэль стал чаще уходить из дома, напиваться, и она стала куда реже видеть своего приёмного сына. Никогда ещё не было так одиноко ей. А учитывая то, что недавно нашли в реке труп подруги её дочки, плохие мысли лезли ей в голову. Она всегда отговаривала себя от этого. Нет, она ведь взрослая женщина, Мари-Анн бы не хотела видеть её с небес такой. Да и она не могла бросить своего сына. Но сердце болело. А когда случились поминания дочки, она и вовсе расплакалась прям там. Подруг у неё не осталось, мужа не было, с коллегами отношения исключительно деловые, ей было не к кому пойти, а сказать что-то Эманюэлю, сил не было.

***

Жаркое солнце горело в небе, от которого Сандроне прикрывалась руками кое-как. Сегодня она надела своё новое модельерное творение. Нежно голубое платье с белыми пуговками. Короткими, но пышными рукавами. Красный бантик на груди. Рядом стоявшая Перуэр, была в более скромном наряде. Черные штаны и блузка, хотя погода позволяла им обеим одеться легче. И вот, свист поезда прибывающего на станцию. Черный локомотив прибывал. Из электрички стали выходить люди, их особо много не было, но чтобы разглядеть Пулонию приходилось напрячься. И когда все пассажиры уже вышли, наконец-то показался и он сам, облаченный в черный плащ и такую же темную шляпу. Глазами, он быстро заметил своих подруг сидящих на скамье, что при виде него поднялись, и стали подходить к поезду. Наконец-то встретившись, они обнялись, здороваясь и слабо улыбаясь. Даже на лице Сандроне показалась небольшая улыбочка. — Куколка, как я рад тебя видеть. — Отдельно он подошёл к ней, обнимая её сильно. — я скучал по тебе, но ты наверно нет, как всегда, но ничего, я не обижаюсь на тебя... — Пролепетал Пулония, крепче сжимая девушку за её казалось бы хрупкие плечи. Перуэр смотрела на это со стороны с лёгкой улыбкой. Она прекрасно помнила, как было технику не легко когда Миллер ушла (хоть она и понимала её), когда домохозяйка услышала фамилию Сандроне, она сразу всё поняла. Сейчас же, она просто радовалась за них вдвоем, надеясь что Пулония не повторит прошлых ошибок. Все они втроём доехали до квартиры техника. Перуэр успела укорить своего друга за то, что он совсем не ведёт свой быт в порядке, хотя и живёт с "ребенком". Все слова по поводу того что Сандроне робот она пропускала мимо ушей... На долго домохозяйка у них не задержалась. Рассказав всё то что случилось за это время, она со спокойной душой уехала во своясие. Налив себе латте, Пулония принялся проверять механизмы своей куколки. Глазу было достаточно не привычно видеть её не в красивых кружевных платьях, но тем не менее, за это время его взгляд не перестал ни иметь и капли сексуального желания при смотрении на женское тело. Ноги исписанные гжелью, фарфоровые руки, светлое механическое тельце. На него накатили воспоминания про день, когда Сандроне в первый раз открыла глаза. Он так же чуть чуть протер её тело тряпочкой, закончив разбираться с механизмами. После осмотра, они уселись на свои уже родные места. Он сел в кресло на колесиках, а она поудобней улеглась на кушетке, попивая чай я что-то делая с тканью, замышляя о новом платье. Сгорбившись над бумагами по поводу отчёта о его поездке, Пулония вспомнил слова Перуэр. Этот случай вывел его из себя в тот момент. Он пытался не показывать это Сандроне, но всё же его ручка подозрительно громко щелкала, а пальцы подозрительно сильно били по столу. От глаз девушки это разумеется не ускользнуло, но она решила промолчать. Пулония знал, что если Перуэр говорит «Я совсем разберусь.» она и правда со всем разберется в лучшем виде. И он даже знал каким способом. Но всё равно, он был вне себя. Техник уже и не вспомнит когда последний раз за свою такую спокойною и размеренную жизнь он так переживал.

***

Ночь была не лучше дня. Бэзил сидела за бумагами, время давно перевалило за полночь. Она всеми силами пыталась сосредоточиться над работой, но всё никак не могла. Решив взять перерыв, она поднялась на ноги, тря свою голову. Бэзил взяла свою небольшую баночку таблеток. Они всегда ей помогают. Закинувшись, её взгляд скользнул по фото в рамочке Мари-Анн. На том изображении, ей всего три годика, она впервые вместе с братом поехала к маме Бэзил. Лёгкие шортики и майка. На фото она была совсем крохой, улыбающейся во все свои маленькие зубки, пока на губах виднелись остатки варенья, что она своровала у бабушки. В те дни жизнь была такой беззаботной и лёгкой. Эманюэль и Мари были юными англелочками, которые даже не знали, что ждёт их в будущем. В глазах этих детей, Бэзил видела всю свою жизнь, она видела себя в детстве, видела своё солнце, свой маленький мирок, расположившийся в стареньком домике её матери. Жизнь казалось бесконечной и безугрозной. Но Бэзил пришлось вернуться в реальность. Она стояла рядом со стеной, смотря на фото. Она сама не поняла как в её руке оказалась бутыль рома. — Черт... — Сказала она возвращая его в свой секретный шкафчик. Но Бэзил уже успела подметить что отпито всё-таки было. Она честно не хотела становится пьяницей, но порой ром в руке сам появлялся, и она ничего не могла с этим поделать. Решив, что в таком состоянии работать не дело, она выключила свою лампу, разделась, укладываясь на свою кровать. Когда дети были ещё маленькими, они часто прибегали в ней, так как видели её шубу в темноте виднеющуюся из шкафа, и не могли избавится от страшных мыслей. — Хватит уже...я не буду плакать...не буду... — Но слезы предательски потекли по лицу. И снова, ещё одна бессонная ночь.