Чужестранка у огня львов

Большой зал сиял в лучах неожиданно теплого октябрьского солнца. Золотые тарелки и кубки отсвечивали мягким светом, а сквозь высокие витражные окна лились потоки, в которых пылинки танцевали, словно феи. Воздух был густым и сладким от ароматов жареного бекона и шоколада. Это утро обещало быть таким же размеренным и шумным, как и любое другое воскресенье, если бы не одно "но": на учительском столе не хватало фигуры директора, а профессор Минерва МакГонагалл, сжав губы в тонкую ниточку, обходила столы, шепча что-то старостам. Вскоре слух пополз по залу, обрастая фантастическими подробностями: "Директор потребовал присутствия всех учеников на завтрак. Обязательно!" Изольда Альмари́к сидела за столом Слизерина, встроившись в привычную нишу между Нарциссой и Беллатрисой. Ее длинные светлые волосы были убраны в небрежный, но элегантный пучок, бледные пальцы с тонкими, почти прозрачными ногтями перебирали складки своего темно-зеленого свитера. Она старалась казаться спокойной, но каждым нервом чувствовала нарастающее напряжение в зале. Ее вампирский слух, обостренный сверх меры, улавливал всё: от учащенного сердцебиения первокурсника за соседним столом до тревожного шуршания мантии профессора Флитвика. "Что-то не так, - пронеслось у нее в голове. - Что-то грядет". Беллатриса, сидевшая напротив, сжимала нож так, что костяшки пальцев побелели. Ее темные глаза горели возбужденным огоньком. Северус, угрюмый и сосредоточенный, отодвинул тарелку с почти нетронутым омлетом. Только Нарцисса сохраняла ледяное спокойствие, поправляя идеальные локоны. Наконец, в зал вошел Альбус Дамблдор. Его пышные серебряные волосы и борода казались источником того самого солнечного света, что заливал зал. Он не спеша прошел к своему месту, но не сел. Тишина, наступившая в зале, была оглушительной. - Прошу минуту внимания, дорогие студенты, преподаватели, - его голос, спокойный и весомый, заполнил собой каждый уголок. Изольда почувствовала, как по ее спине пробежал холодок. Ее взгляд встретился с взглядом Северуса - в его черных глазах читалось то же настороженное непонимание. - Событие, которое я хочу объявить, немного несвойственно для устоявшихся традиций нашей школы, - продолжил Дамблдор, и в его глазах мелькнула искорка загадочности, - Но, спустя месяц после начала учебного года, мы проведем церемонию распределения еще раз». В зале взорвался гул. Шепот, похожий на шипение тысячи змей, пополз от стола к столу. "Неужели шляпа ошиблась?" - прошептала круглолицая девушка из Пуффендуя. "Может, новенькие прибыли? Но кто приезжает в октябре?" - бросил кто-то из Когтеврана. "Чушь какая-то, - проворчал сидевший неподалеку от Сириуса Блэка Поттер. - Шляпа, наверное, совсем древняя стала". Изольда вжалась в свое кресло. Ее собственные мысли неслись с бешеной скоростью. Она машинально потянулась к галстуку, чувствуя, как под ним учащенно забилась яремная вена. Ей отчаянно хотелось пить. Не воды. А того, что могло бы унять дрожь в руках и холод в животе. Дамблдор поднял руку, и тишина вернулась. Его взгляд, казалось, на мгновение задержался на бледном лице Изольды. - Прошу всех успокоиться. Распределение пройдет всего для одного человека. Так как наша новая ученица родом из Парижа, она не смогла приехать точно первого сентября, а прибыла на неделю позже. До сегодняшнего дня она училась на факультете Слизерина, но мы с учителями решили, что без мнения Распределяющей Шляпы не стоит окончательно определять ее судьбу в наших стенах. Поэтому, прошу Изольду Альмарик подняться ко мне. Сердце Изольды упало куда-то в пустоту. Весь шум, весь свет, все запахи — всё смешалось в одно оглушительное месиво. Она чувствовала на себе сотни глаз. Взгляд Беллатрикс стал острым, как лезвие. Нарцисса прикрыла рот изящной рукой. Северус смотрел на нее с редким для него выражением - с сочувствием. "Non, pas ça. S'il vous plaît, non…"* - зазвенело у нее в голове. Она встала. Ее ноги были ватными, но годы аристократического воспитания сделали свое дело - ее осанка осталась безупречной, а походка - плавной и гордой. Она шла к учительскому столу, чувствуя себя приговоренной, идущей на эшафот. Пыльца солнечных лучей, танцующая в воздухе, теперь резала ей глаза, заставляя щуриться. На нее смотрели. Слизеринцы - с недоумением и обидой, гриффиндорцы - с любопытством, остальные - со смесью жалости и интереса. Она поймала насмешливый взгляд длинноволосого парня с красным галстуком и отвела глаза. Дамблдор принес табурет, и она села, скрестив на коленях ледяные пальцы. Мир сузился до лица директора, старой, заплатанной шляпы в его руках и гудения в собственных ушах. - Не волнуйся, дитя, - мягко сказал Дамблдор, опуская шляпу ей на голову, - Позволь ей решить. Наступила тьма. И голос в голове. - О-хо-хо! — прозвучал он, бархатный и многоголосый, - Впервые меня будят так поздно. Пахнешь остывшим чаем, пылью старых книг и...тайной. Очень глубокой тайной. Интересно… Изольда внутренне сжалась, выстроив все свои ментальные щиты, которым научил ее отец. - Умна, очень умна. Ценный клад для моего Когтеврана. Хладнокровна, амбициозна... маска скользит по лицу, как шелк. Идеальная змея. Но что под ней? Ах, вот оно... "Пожалуйста, - мысленно взмолилась она. - Оставь меня в Слизерине. Мои друзья... Я только нашла их". Шляпа будто прислушалась. Она копала глубже. - Преданность. Не факультету, не идее, а людям. Горячая, почти отчаянная. И смелость... О, какая смелость! Каждый день вставать и носить эту маску, боясь, что она треснет. Бояться не за себя, а за тех, кого любишь. Жить с этим голодом, с этой тенью внутри... Это требует куда большей храбрости, чем бросаться на дракона с палочкой. Так где же тебе место? Среди тех, кто ценит ум? Или среди тех, кто прячется за хитрость? НЕТ! Голос в голове загремел, и Изольда вздрогнула. - Твое место - среди тех, чье сердце пылает огнем отваги! Среди львов! ГРИФФИНДОР! Последнее слово шляпа выкрикнула на весь зал. Для Изольды оно прозвучало как приговор. Яркие красно-золотые всполохи аплодисментов гриффиндорского стола ударили по ее глазам. Она сняла шляпу дрожащими руками и отдала ее Дамблдору. Ее взгляд упал на ее галстук, и она увидела, как изящные серебристо-зеленые узоры поползли, перелились и превратились в алый и золотой. Цвета огня. Цвета крови. Слезы, горькие и жгучие, выступили на глазах. "Пожалуйста, - прошептала она по-французски, глядя на безразличный кусок ткани шляпы. - Измените решение. Я не могу…" Но приговор был приведен в исполнение. Она медленно, как лунатик, спустилась с возвышения. Ее ноги сами понесли ее к столу Гриффиндора. Она видела, как Нарцисса отвернулась, а Беллатрикс смотрела на нее с холодным разочарованием. Северус сжал кулаки, и его лицо исказила гримаса ненависти - не к ней, а к ситуации, к несправедливости. Она подошла к столу львов. Аплодисменты стихли, уступив место любопытным и немного смущенным взглядам. Она села на первое свободное место, отодвинув золотую тарелку. Вид еды, запах жареного мяса внезапно вызвали у нее тошноту. Ее вампирская сущность взбунтовалась против этой грубой, человеческой пищи. Ей нужно было не это. Ей нужно было то, что могло бы унять внутреннюю дрожь и вернуть контроль. - Здравствуй, — раздался рядом мягкий, дружелюбный голос. Изольда не отреагировала. Она смотрела в пространство, шепча про себя, как мантру: "Non. Cela ne peut pas être. Ce n'est pas ma place. Ce n'est pas moi..."** - Эм... Меня зовут Лили Эванс. Скорее всего, мы с тобой соседки, только в нашей комнате осталась свободная кровать, — не теряя надежды, продолжила девушка с рыжими волосами и умными зелеными глазами. В ее взгляде не было насмешки, только искренняя попытка помочь. - Может, она плохо понимает английский? - спросил сидевший рядом парень с бледным, усталым лицом и светлыми волосами. Он выглядел спокойным и разумным. - Но ведь как-то она проучилась в Хогвартсе почти месяц, - возразила Лили. И тут вмешался он. Парень с длинными темными волосами, падавшими на плечи, и дерзким, насмешливым выражением лица. Сириус Блэк. - Да конечно она ничего не понимает! - сказал он громко, с оттенком раздражения. - Я уверен, что она и пары предложений не скажет на английском. Может, кто-нибудь из вас учил французский, чтобы хоть что-то о ней узнать? Эта фраза, произнесенная с таким пренебрежением, вонзилась в Изольду как игла. Она медленно повернула голову. Ее серые глаза, обычно холодные и отстраненные, теперь метали молнии. Внутренний голод, смешавшись с обидой и гневом, дал ей ту самую решимость, которую заметила в ней Шляпа. Она посмотрела прямо на Сириуса, и в зале на мгновение снова воцарилась тишина. - Я свободно говорю на английском языке, - произнесла она. Ее голос был низким, мелодичным, а французский акцент обволакивал каждое слово, делая его одновременно мягким и острым, как лезвие, завернутое в шелк. - И все прекрасно понимаю. Она перевела взгляд на Лили, и ее тон смягчился на градус, - Извини, что не ответила сразу. Меня зовут Изольда Николь Амальрик. Можно просто Иза. На лице Лили расцвела улыбка облегчения. - Приятно познакомиться, Иза. Это Римус, - она показала на бледного парня, - и Сириус. Упоминая последнего, она бросила ему предупредительный взгляд. - Взаимно, - холодно и кратко ответила Изольда. Ее взгляд, скользнув по Сириусу, выразил такое безраздельное презрение, что даже он на секунду смутился. В ее глазах он прочитал не просто обиду, а нечто большее - оценку, осуждение и молчаливый вызов. Она больше не могла здесь сидеть. Этот шум, эти чужие лица, этот запах чужой еды и этот насмешливый взгляд Блэка - всё это душило ее. Она резко встала, отодвинув скамью с глухим скрежетом. - Ты знаешь, где находится гостиная Гриффиндора? - снова спросила Лили, явно не желая отпускать ее одну в таком состоянии. - Я уверена, что смогу ее найти, - бросила Иза через плечо, уже отдаляясь. Ее голос дрогнул, выдавая напряжение. Она почти выбежала из зала, и тяжелые дубовые двери захлопнулись за ней, отсекая шумный, яркий, чужой мир. В наступившей тишине Сириус Блэк фыркнул и с преувеличенным безразличием принялся за свой шоколадный пудинг. - Странная она какая-то, - произнес он, с силой вонзая ложку в нежный десерт. Лили вздохнула, глядя на захлопнувшиеся двери. - Просто она расстроена, Сириус. Представь, если бы тебя сейчас перевели на Слизерин. Сириус громко рассмеялся, но в его смехе не было настоящей веселости. - Все что угодно, только не учиться на одном факультете с моими родственниками. Я бы ушел жить к Хагриду. Но его взгляд, против его воли, на секунду задержался на дверях, за которыми исчезла эта бледная, гордая француженка с глазами полными слез и стали. И впервые за долгое время он почувствовал легкий, но отчетливый укол любопытства. И чего-то, очень похожего на укол совести. Совятня встретила Изольду пронизывающим до костей холодом и тишиной, нарушаемой лишь редким шелестом крыльев и мягким уханьем сов. Воздух был густым, пах пылью, перьями и далекими путешествиями. Здесь, в этой полутьме, среди безмолвных пернатых гонцов, она наконец могла позволить себе расслабиться. Маска холодной аристократки, которую она так тщательно поддерживала в Зале, сползла, обнажив усталое, растерянное лицо. Она сидела на грубой деревянной скамье, перед ней лежал чистый лист пергамента, а в руке застыло изящное павлинье перо. Как рассказать родителям? Как вложить в слова весь тот ураган унижения, страха и тоски, что бушевал у нее внутри? "Дорогие мама, папа... Ваша дочь, последний отпрыск древнего рода Альмариков, была при всех публично признана.. львом». Горькая усмешка сорвалась с ее губ. Переезд в Англию, в этот сырой и мрачный замок, и так дался им нелегко. Отец сутками провел в Министерстве Магии, улаживая формальности, а мать с трудом скрывала тревогу, отпуская дочь в неизвестность. Она не хотела становиться для них еще одним источником беспокойства. "Напиши как есть, - советовал ей внутренний голос, звучавший подобно материнскому. - Они поймут". Но другая часть, воспитанная в строгих правилах аристократического долга, шептала: "Ты должна быть сильной. Не показывай слабости. Даже им". Просидев так почти час, она уже собралась уходить, смирившись с своим молчаливым поражением, как вдруг услышала тихие, осторожные шаги. Дверь скрипнула, и в луче бледного вечернего света, падающего из узкого окна, возникла знакомая, сутуловатая фигура. - Привет. Как ты? - голос Северуса Снейпа был низким и, как всегда, немного монотонным, но для Изы в нем сейчас звучала настоящая забота. Она не стала ничего скрывать. С Северусом, этим угрюмым, язвительным парнем, у них с самого начала установилось странное взаимопонимание двух изгоев, двух «не таких». - Здравствуй, Северюс*** . Если честно, то плохо, - она выдохнула, и ее плечи опустились. - Я не хочу учиться с гриффиндорцами. Уж очень они дружелюбны и навязчивы. Все эти улыбки, хлопки по плечу... Это утомляет. - Это их обычное, я бы сказал, примитивное поведение, - процедил Снейп, садясь напротив. Его черные глаза, казалось, впитали в себя весь сумрак совятни. -Мне тоже жаль, что ты попала туда. Но думаю, что это не должно помешать нашему общению. Изольда отвела взгляд, глядя на спавшие фигурки сов. - Нашему, может, и нет. Но я не уверена насчет Нарцисс и Беллатрис***, - в ее голосе прозвучала горечь. Она помнила их взгляды - холодный разрыв Нарциссы и разочарование Беллатрисы. Северус слегка покачал головой. - Ты очень быстро освоилась и стала "своей" среди всего Слизерина. Думаю, это будет один из немногих случаев, когда принципы Блэков отступят перед личной симпатией. Они ценят тебя. Мы все ценим. Его слова стали бальзамом на ее израненную душу. Он заметил ее незаполненный пергамент. - Кстати, кому пишешь письмо? Родителям? - Да, - вздохнула Иза, - Но не хочется их расстраивать своими переживаниями насчет перевода. - Напиши как есть. Думаю, они поймут. Ложь, даже из лучших побуждений, всегда имеет свойство всплывать. - Ладно, - смирилась она, - Но все равно попробую добавить нотку радости. Чтобы они не мчались сюда на всех метлах. Она обмакнула перо в чернильницу и, наконец, коснулась пергамента. Ее почерк был удивительно изящным и ровным, каждый завиток буквы говорил о годах тренировок. Письмо было на ее родном языке, и слова лились сами собой, как тихая мелодия. «Дорогие мама и папа, Сегодня учителя решили провести для меня официальное распределение, дабы все соответствовало строгим правилам Хогвартса. Итак, следующие два года мне предстоит провести на факультете Гриффиндор. Не стану скрывать, я расстроена. В Слизерине я успела найти друзей, а эти два факультета, как вам известно, отчаянно соперничают. Но я надеюсь, что мне удастся отыскать новых товарищей и среди гриффиндорцев, и, что самое главное, сохранить те близкие отношения, что уже успели зародиться в стенах подземелья. Целую вас крепко и нежно обнимаю, Ваша Иза». Переведя содержание Северусу, она позвала свою сову - величественную черную птицу по имени Ноктюрн. Та бесшумно спустилась с насеста и, устроившись на ее руке, уставилась на хозяйку огромными, умными глазами. Привязав свиток к лапке, Иза прошептала: "В Париж. Домой". Сова мягко клюнула ее в палец и бесшумно выпорхнула в открытое окно, растворившись в багровеющих сумерках. После этого Северус, видя ее смятение, взял на себя роль гида и рассказчика. Он поведал ей о Хогвартсе куда больше, чем можно было найти в официальных путеводителях: о потайных ходах, о капризных привидениях, о самых строгих и самых снисходительных профессорах. А затем речь зашла об учениках. - Тот нахальный длинноволосый тип, что позволил себе неуместные комментарии, - Сириус Блэк. Кузен Нарциссы и Беллатрисы, - произнес Снейп, и его голос наполнился ядом. - Черная овца в семье, если так можно выразиться. Я бы рекомендовал держаться от него и его... компании подальше. Он рассказал о так называемых Мародерах: о заносчивом Джеймсе Поттере, лидере этой маленькой банды; о тихом и болезненном на вид Римусе Люпине, который, по словам Северуса, далеко не так прост, как кажется; и о вертлявом Питере Петтигрю, вечном прихвостне. - Они считают себя королями школы, - с презрением заключил Снейп. - Их девиз - бездумная храбрость и дурацкие розыгрыши. Лучше не попадаться им на пути. За этим мрачным, но таким необходимым для нее разговором, они не заметили, как сумерки сгустились в настоящую ночь. В школе стало совсем темно, и только луна бросала бледные блики на каменный пол. - Мне пора, - поднялся Северус. - После отбоя Филч любит патрулировать коридоры. - Северюс, - неожиданно остановила его Иза, когда он уже сделал шаг к двери. В ее голосе прозвучала несвойственная ей неуверенность. - Можешь показать дорогу до моей...гостиной? Я не очень ориентируюсь здесь. Он кивнул, без лишних слов. Они шли по пустынным коридорам, где их шаги отдавались гулким эхом. Гобелены шептались в потоках ночного ветра, а доспехи бросали на стены длинные, искаженные тени. Наконец, они остановились перед огромным портретом полной дамы в розовом шелковом платье. - Вот, - коротко сказал Северус, - Ей нужно назвать пароль. Он кивнул ей на прощание и растворился в темноте коридора, ведущего в подземелья. Изольда осталась одна перед загадочной улыбающейся женщиной. Она смотрела на портрет, не видя скрытого прохода. - Милочка, может, уже перестанешь меня разглядывать и назовешь пароль? - вдруг раздался высокий, немного надменный голос. Иза вздрогнула. - Но я не знаю никакого пароля. Мне его никто не сказал. - Дорогая, - Полная Дама нахмурилась, - пароль не меняется с первого учебного дня этого года. Ну-ка, посмотри на меня. Что-то я не припомню тебя. Лучше иди в гостиную своего факультета, а то будут еще проблемы с мистером Филчем. Отчаяние начало подступать к горлу. - Но меня только сегодня перевели на Гриффиндор! Я даже не знала, как добраться до этого места, что уж говорить о пароле! - Хватит испытывать мое терпение! - вскрикнула Дама, и ее добродушное выражение лица сменилось на гневное. В этот момент позади Изы раздались насмешливые, хорошо знакомые шаги. - Я смотрю, у мадемуазель Альмарик проблемы с паролем, - произнес Сириус Блэк, остановившись поодаль, скрестив руки на груди. На его лице играла самодовольная ухмылка. Ярость, острая и животная, вспыхнула в Изольде. Она резко повернулась к нему, и ее серые глаза, казалось, высекли в полутемном коридоре искры. - У меня нет проблем, - холодно отрезала она, - Мне просто никто не сказал, как попасть в гостиную. - Она действительно с сегодняшнего дня переведена в Гриффиндор, - Сириус, вздохнув, обратился к портрету, словно делая одолжение им обоим. - Пароль: "Отвага и преданность". А теперь, пропусти нас быстрее, а то нас точно поймает Филч. Портрет отъехал в сторону, открыв круглое отверстие. Сириус жестом предложил ей пройти первой. Пока проход закрывался, Иза уловила недовольное бормотание Полной Дамы: "Девушке с таким характером только и учиться на Слизерине". Оказавшись внутри, Изольда замерла. Гостиная Гриффиндора была полной противоположностью строгому и прохладному подземелью Слизерина. Здесь все дышало теплом и уютом. Громадный камин потрескивал, отбрасывая на стены и ковер живые, танцующие тени. Повсюду были разбросаны мягкие пуфы, стулья с облезлой позолотой, стопки книг. Воздух был пропитан запахом древесного дыма, старой бумаги и чего-то сладкого. Это место было слишком домашним, слишком открытым. Оно не предлагало укромных уголков для уединения. Она стояла посреди комнаты, чувствуя себя абсолютно чужой, пока Сириус не прервал ее замешательство. - Лестница слева, - бросил он, уже направляясь к группе однокурсников, - Там, если ты, конечно, живешь в комнате с Эванс, вторая дверь справа. - Merci, - бросила она ему в ответ, вложив в это короткое слово всю свою надменность и неблагодарность, и быстро направилась к указанной лестнице, чувствуя на себе его насмешливый взгляд. Подойдя к двери, она на мгновение заколебалась, затем решительно, но негромко постучала. Ответа не последовало. Она постучала сильнее, и на этот раз дверь открыла Лили Эванс в ночной рубашке, с книгой в руке. - Тебе не стоит стучаться в свою же комнату, Иза, - мягко улыбнулась она. - Ты можешь свободно заходить в нее. - Я не была уверена, что я буду жить именно здесь, - сказала Иза, переступая порог. Ее взгляд упал на ее собственный сундук, аккуратно стоявший у кровати у окна. Вещи были разложены с той же педантичной точностью, что и в Слизерине. - И когда только успели перенести все мои вещи и разложить их? - Профессор МакГонагалл позаботилась об этом с помощью домашних эльфов, пока мы были на ужине, - объяснила Лили. С другой стороны комнаты поднялась темноволосая девушка с дружелюбным, открытым лицом. - Привет, я Кристи Калвер. Мы не успели с тобой познакомиться в Зале. - Она протянула руку. Изольда на мгновение застыла, затем легко пожала ее ладонь. — Приятно познакомиться. Изольда Альмарик. Лучше просто Иза. - В комнате нас только трое, - сказала Лили, садясь на свою кровать, - Но уверена, что в свободное от учебы время нам будет весело, и ты привыкнешь. Мы не кусаемся. В голосе Лили не было ни капли фальши или снисхождения, лишь искреннее желание помочь. И это почти растрогало Изольду. Почти. - Надеюсь на это, — ответила она, и в ее голосе прозвучала неподдельная усталость. - Но если честно, сейчас я думаю только о сне. День выдался довольно... необычным. Bonne nuit.**** Она отвернулась, давая понять, что разговор окончен. Переодевшись в шелковую ночную рубашку, она погасила свет своей палочкой и укрылась одеялом. Комната погрузилась в тишину, нарушаемую лишь ровным дыханием Лили и Кристи. Но для Изольды сон не приходил. Она лежала, уставившись в темноту, в которой плясали отсветы луны из окна. Она думала о Северусе, о его верной дружбе. О холодных взглядах сестер Блэк. О насмешливом Сириусе. О тепле и шуме гостиной Гриффиндора, которые казались ей чужой, враждебной территорией. Она была чужестранкой, вампиром, вынужденным играть роль человека, и слизеринкой, запертой в позолоченной клетке со львами. И в этой тишине ее внутренний голод, обостренный стрессом, начал тихо, но настойчиво напоминать о себе сосущей пустотой под ложечкой. Завтра ей придется найти способ утолить его, не привлекая внимания. А еще - научиться жить в этой новой, чужой шкуре.