Тени прошлого и звонка пощечина

Ее сознание провалилось в бездну, лишенную формы и времени. А потом возник лес. Не знакомый ухоженный парк Бобового поместья, а дикий, старый лес, где воздух был густым и влажным, а запах гниющих листьев и сырой земли въедался в легкие. Холодный осенний дождь пронизывал до костей, капли с тихим стуком падали на промокшую листву и на нее саму. Она лежала на земле, и сырость медленно пропитывала ее платье, леденила кожу. Резкая, раскалывающая боль пульсировала в висках, исходя из глубин черепа. Она попыталась пошевелиться, и мир поплыл перед глазами. Руки. Она подняла руки. Они были липкими, а в призрачном свете, пробивающемся сквозь тучи, темные разводы на ее бледной коже казались черными как смоль. Не ее кровь. Она это знала с животной, первобытной уверенностью. Но чья? "Что случилось? Где я?" - пронеслось в голове, но мысли были путаными, тяжелыми, как свинец. Внезапно, сквозь шум дождя и собственное тяжелое дыхание, она услышала голоса. Грубые, взволнованные мужские и один испуганный женский. Шаги, хрустящие по веткам, приближались. Сердце заколотилось в груди, предупреждая об опасности. Из чащи вышли шесть фигур. Волшебники. Разного возраста - от сурового мужчины лет шестидесяти до юного парня, чье лицо искажала ненависть. Их мантии были намокшими, палочки сжаты в белых от напряжения пальцах. - Нужно убить это чудовище, - прорычал старший, безжалостным жестом указывая на нее. Его глаза, холодные и узкие, сверкали яростью. В ее жилах стыла не только сырость, но и леденящий ужас. - Может, нам стоит расспросить ее о том, что она знает? - робко предложила темноволосая женщина, Эмма. Ее взгляд скользнул по окровавленным рукам девушки, и в нем мелькнуло сомнение. - Ты с ума сошла, Эмма! - мужчина повернулся к ней, его лицо исказил гнев. - Посмотри на нее! Она убийца, как и остальные представители ее рода! Мы должны немедленно избавиться от нее, пока она не очнулась окончательно! Он резко направил палочку прямо в ее лицо. Древесина выглядела смертоносной и неумолимой. Паника, острая и неконтролируемая, поднялась в горле. Она попыталась отползти, но тело не слушалось. - Нет, не надо, пожалуйста! - ее собственный голос прозвучал хрипло и отчаянно. - Мы никого не убивали! Нас подставили! Прошу, выслушайте меня! Она умоляла, вкладывая в слова всю свою искренность, весь ужас несправедливого обвинения. Но в глазах мужчины она видела лишь слепую ненависти и предубеждение. - Мы не обязаны слушать твои оправдания, чудовище! - крикнул высокий парень, и его палочка вспыхнула ослепительно-зеленым светом. Свет, не оставляющий сомнений в его намерениях. Свет, несущий конец. Яркая вспышка ослепила ее, заполнив собой всё... Изольда резко вскочила на кровати, сердце бешено колотилось где-то в горле, а легкие глотали воздух судорожными, прерывистыми глотками. Холодный пот покрыл ее лоб и спину, а руки дрожали. "Это всего лишь сон. Странный и страшный сон", - твердила она себе, заставляя дыхание выровняться. Она сжала ладони в кулаки, впиваясь ногтями в кожу, чтобы убедиться в реальности. Боль была острой и знакомой. Она была здесь. В безопасности. Она медленно огляделась. Комната была залита мягким, сизым светом раннего утра. Не ее комната с высокими потолками и гобеленами в родовом поместье во Франции. Не ее прохладная, полутемная спальня в слизеринском подземелье с резными деревянными кроватями и изумрудно-зелеными покрывалами. Это было светлое, даже слишком яркое помещение, окрашенное в теплые, но чуждые ей тона - алый и золотой. На двух других кроватях под горой одеял мирно почивали Лили и Кристи. Тихие, ровные вдохи и выдохи соседок успокаивали нервы. Она посмотрела на часы, аккуратно стоявшие на тумбочке. Пять утра. До подъема еще целых два часа. Мысли о новом факультете, о Поттере друзей, о насмешливом Сириусе и этот кошмар - всё это создавало в голове невыносимый гул. Оставаться в кровати, ворочаясь в попытках уснуть, было пыткой. С почти маниакальной осторожностью, отточенной годами жизни со своим секретом, она поднялась, на цыпочках добралась до своего сундука и выбрала простую, но элегантную одежду - темную юбку и свитер. Взяв палочку и несколько книг в сумку, она, как тень, выскользнула из спальни, не издав ни единого звука. Гостиная Гриффиндора в предрассветные часы была иной. Безлюдной, тихой, наполненной лишь потрескиванием догорающих в камине углей. Призрачный свет зари робко пробивался сквозь высокие окна, окрашивая всё в оттенки пепла и серебра. Здесь не было ни шумных возней, ни громких споров, ни дружеских похлопываний по плечу. И в этой тишине, в этом одиночестве, ей стало чуть легче дышать. Она не могла оставаться здесь. Ей нужно было движение, цель, отвлечение. Решение пришло само собой - библиотека. Коридоры Хогвартса в это время были пугающе безжизненны. Длинные тени, отбрасываемые доспехами и статуями, казались живыми и зловещими. Ее собственные шаги отдавались гулким эхом под сводчатыми потолками. Она шла быстро, почти бесшумно, ее вампирская грация и обостренные чувства заставляли ее улавливать каждый шорох, каждый скрип. Она чувствовала запах старого камня, воска для полов и далекого дыма из кухни. Мадам Пинс, высокая и худая, с лицом, выражавшим вечное неодобрение, появилась из-за стеллажа, когда Иза переступала порог библиотеки. На ее лице отразилось крайнее удивление. - В такое время? - проскрипела она, поправляя очки на носу. - Учебный день еще не начинался. - Я не могла уснуть, мадам, - тихо и вежливо ответила Изольда, - Хотела немного почитать. Если это возможно. Библиотекарша, видя ее бледное, серьезное лицо, смягчилась. Возможно, она приняла ее за усердную ученицу, мучимую тревогой перед учебой. - Что вас интересует? - спросила она уже более мягко. - Потусторонние существа, мадам. Привидения, дементоры, банши... Мадам Пинс кивнула и жестом велела следовать за собой. Спустя несколько минут Иза держала в руках толстый том в потертом кожаном переплете с тиснением "Нежить: Разгадка Загробных Загадок". Книга пахла пылью, древним пергаментом и тайной. На обратном пути она встретила нескольких пуффендуйцев - румяных, жизнерадостных ребят, которые, казалось, даже в пять утра излучали невозмутимый позитив. Они весело переговаривались о предстоящей тренировке по квиддичу. Иза прошла мимо, не поднимая глаз, чувствуя себя призраком в их полном энергии мире. Подойдя к портрету Полной Дамы, она услышала ее сонный, недовольный голос: - И чего тебе не спится в такую рань? Надеюсь, в этот раз у тебя не будет проблем с паролем. Желание ответить чем-то колким и язвительным, на манер Беллатрисы, возникло само собой. Но она сдержалась. Ей нужен был покой, а не конфликт. - Доброе утро, - произнесла она ровно. - «Отвага и преданность». - Ладно, проходи, - проворчала Дама, и портрет отъехал. В гостиной по-прежнему никого не было. Изольда выбрала глубокое кресло прямо напротив камина, где уже зажигались первые, слабые язычки пламени, вероятно, по воле домашних эльфов. Она устроилась поудобнее, завернулась в свой легкий плащ, словно в кокон, и открыла книгу. Строгие колонки текста, гравюры с изображением прозрачных призраков и парящих, скорбных дементоров поглотили ее. Она всегда находила утешение в знаниях, в систематизации мира. Это давало иллюзию контроля над хаосом, как внутренним, так и внешним. Она читала о природе призраков, о их связи с миром живых, о леденящем отчаянии, которое несли дементоры... Но усталость, физическая и душевная, взяла свое. Ночь, полная тревог, и эмоциональная буря предыдущего дня создали тяжелую, невидимую гирю, которая медленно опускалась на ее веки. Буквы начали расплываться, танцуя перед глазами. Ритмичное потрескивание огня и тепло, исходящее от камина, окутали ее уютным, непроницаемым одеялом. Голова ее медленно склонилась на мягкую спинку кресла, веки сомкнулись. Книга осталась лежать у нее на коленях, открытая на главе, посвященной вампирам. Иллюстрация изображала стаю изможденных, одичалых существ с горящими глазами - карикатурное, пугающее изображение, так не похожее на ее собственную семью. Но даже во сне ее пальцы судорожно сжали страницы, будто пытаясь отогнать тени, которые преследовали ее не только в кошмарах, но и наяву, в шепотах за спиной, в подозрительных взглядах и в вечном, гнетущем страхе быть узнанной. Голоса доносились до нее сквозь толщу сна, словно из-под воды. Сначала они были далекими и бессмысленными, но постепенно проступали четче, настойчивее, нарушая призрачный покой, в котором она укрылась от кошмаров. - Эй, вставай! Ты проспишь весь завтрак! Или, может, в Шармбатоне завтракают вечером? Этот голос - дерзкий, насмешливый, с хорошо знакомой ей теперь интонацией - заставил ее вздрогнуть. Изольда медленно открыла глаза, и мир проплыл перед ней, мутный и неясный. Прямо перед ней, заслоняя вид на потухающий камин, стояли четверо парней. Силуэты Римуса Люпина и Сириуса Блэка она узнала сразу. Двое других были менее знакомы: один высокий, с черными взъерошенными волосами и круглыми очками на носу, второй - коренастый и пухлый, с беспокойным взглядом и крупными передними зубами, которые вызывали ассоциацию с чем-то грызущим. Она с трудом сглотнула, ее рот был сухим, а тело одеревеневшим от неудобной позы. Книга о нежити так и лежала у нее на коленях. - В Шармбатоне, как и везде, завтракают в восемь, — пробормотала она, сдерживая зевок и пытаясь привести в порядок спутанные мысли и выбившиеся из пучка пряди волос. Римус, единственный из них, чье выражение лица не было насмешливым, вежливо улыбнулся: - Тогда лучше поторопиться, а то первым у нас зельеварение. Профессор Слизнорт не любит опозданий. "Зельеварение. Значит, будет шанс увидеть Северюса", - Эта мысль придала ей немного бодрости. - Да, я знаю, но, наверное, сначала дождусь Лили, - сказала она, больше из упрямства, чем из реального желания. Ей не хотелось идти в Зал с этой компанией. Парень в очках фыркнул. - Я Джеймс, это Питер, - он указал большим пальцем на пухлого юношу, который робко кивнул. - А Лили минут двадцать как уже ушла. Говорила, что пыталась тебя разбудить, но ты не шелохнулась. Спишь как сурок. «Так значит, это и есть Мародёры, о которых мне говорил Северюс», — промелькнуло у нее в голове. Джеймс Поттер, их неформальный лидер. И Питер Петтигрю, вечный прихвостень. Картина складывалась, и она была не самой привлекательной. - Эй, так ты идешь или остаешься здесь? - Сириус скрестил руки на груди, явно теряя терпение. Его взгляд скользнул по книге у нее на коленях, и в глазах мелькнуло что-то острое, оценивающее. Давить на нее было ошибкой. Но и оставаться одной в опустевшей гостиной тоже не хотелось. - Да, уже иду, - отрезала она, поднимаясь с кресла и с легкостью, выработанной годами тренировок, поправляя складки на юбке. Она закрыла книгу и, не глядя на них, направилась к выходу, демонстрируя, что их компания для нее - не более чем случайное стечение обстоятельств. Большой Зал и впрямь был шумным и оживленным. Солнечные лучи играли на золотых тарелках, смешиваясь с гомоном голосов и звоном посуды. Энергия, исходившая от сотен учеников, была почти осязаемой и для ее обостренных чувств казалась оглушительной. Она выбрала место у самого края гриффиндорского стола, подальше от эпицентра всего этого веселья, создав вокруг себя невидимый барьер. Машинально положив себе на тарелку немного яичницы с беконом и налив чай, она принялась за свой привычный ритуал: наблюдать. Ее серые глаза, холодные и аналитические, скользили по лицам однокурсников, отмечая жесты, улавливая обрывки разговоров. Почти в центре стола разворачивалось знакомое по рассказам Северуса действо. Джеймс и Сириус, как два актера на сцене, вели оживленный спор, приковывая к себе внимание окружающих. - А я говорю, что лучше использовать Левикорпус! - с жаром заявил Поттер, размахивая куском тоста. - Классика! Элегантно и унизительно! Сириус, откинувшись на спинку скамьи с видом пресыщенного аристократа, покачал головой: - Это прошлый век, Сохатый. Придумай уже что-нибудь поинтереснее. Слишком банально. - Может тогда Калворио? Лысина ему определенно к лицу! - не унимался Джеймс. - Думаю, что Нюниусу подойдет лысина, - Сириус зловеще ухмыльнулся, - но все-таки веселее будет использовать на нем Вомитаре Виридис. Более… зрелищно. Римус, сидевший напротив и пытавшийся дочитать какую-то книгу, с тревогой поднял глаза: - Эй, парни, не думаете, что это слишком жестоко, даже если вы решили использовать это против Снейпа? - Ты что, защищаешь этого слизеринца?! - Джеймс изогнул бровь с комическим удивлением. - Нет, просто подумайте о последствиях, - вздохнул Люпин, - С нас как всегда снимут баллы и заставят идти на отработку к Филчу. А ты что насчет этого думаешь, Питер? Петтигрю, набивавший рот сосисками, встрепенулся, почувствовав на себе внимание. - Я... я согласен с Джеймсом и Сириусом, - запинаясь, пробормотал он. - Можно на Нюниуса и Левикорпус, и Вомитаре Виридис испробовать. Для верности. Джеймс сияюще улыбнулся. - Решено! После уроков идем во двор, там Нюниус частенько сидит под одним из деревьев. Приготовим ему сюрприз. В этот момент прозвенел колокол, возвещая о начале занятий. Для Изольды это был спасительный звук. Она отодвинула почти нетронутую тарелку и, собрав вещи, направилась к выходу, чувствуя, как за спиной нарастает грохот передвигаемых скамеек и топот сотен ног. Подземный кабинет зельеварения встретил ее знакомым густым воздухом, пахнущим серой, сушеными травами и чем-то металлическим. Здесь было прохладно, и свет от котлов отбрасывал на стены тревожные, подвижные тени. И, что самое главное, здесь она увидела знакомые лица за столом Слизерина. Северус сидел, уже достав свои вещи, его поза была напряженной, будто он ожидал нападения. Профессор Слизнорт, сияющий ярко-зеленым фраком, объявил тему урока: Напиток живой смерти. - ...прошу вас разделиться на пары, открыть учебник на странице сто восемьдесят четыре и приступить к приготовлению! - закончил он, и в зале поднялся шум. Не раздумывая, Изольда направилась через разделяющее пространство кабинета к столу Слизерина. Она чувствовала на себе взгляды - удивленные со стороны гриффиндорцев, оценивающие со стороны слизеринцев. - Ты не против быть со мной в паре? - спросила она, останавливаясь рядом со Снейпом. Тот поднял на нее взгляд, и в его черных глазах мелькнуло что-то вроде облегчения. - Да, конечно, — тихо ответил он, отодвигая стул для нее. Процесс пошел плавно. Они работали молча, понимая друг друга с полуслова. Северус методично отмерял ингредиенты, а Изольда, с ее врожденной точностью, управляла огнем и помешивала зелье, добиваясь нужной консистенции. Проблемы начались, когда дело дошло до дремоносных бобов. Гладкие, скользкие плоды отскакивали от лезвий ножей, как живые, и вскоре по кабинету полетели первые непослушные бобы, вызывая взвизгивания и смех. Изольда наблюдала за этой неразберихой с легкой усмешкой. - Нам в Шармбатоне говорили, что эти бобы лучше раздавить плоской стороной лезвия ножа, нежели пытаться разрезать, - тихо, чтобы не слышали другие пары, прошептала она Северусу, - Так клеточный сок лучше высвобождается. Снейп кивнул, в его глазах вспыхнула искорка интереса. - Да, я тоже читал об этом. Думаю, стоит записать, чтобы не забыть. Он взял свое перо и на полях учебника, рядом с официальной инструкцией, вывел быстрым, небрежным, но разборчивым почерком: "Раздавить, а не резать. Эффективнее". Изольда заглянула через его плечо и прочитала подпись, которую он с привычной легкостью поставил под заметкой: "Собственность Принца-полукровки". Она удивленно подняла бровь. - "Принца-полукровки"? - Фамилия моей матери - Принц, - так же тихо объяснил он, не глядя на нее. - И я решил подписывать учебник именно так. В этом жесте было столько пронзительного - гордость за мать, отстраненность от отца, утверждение собственной идентичности, что Изольда лишь кивнула, не становясь дальше расспрашивать. Она понимала цену личных тайн. Их зелье приобретало идеальный молочно-серебристый оттенок и испарялось ровным, почти невидимым паром, в то время как у других пар оно то булькало угрожающе, то оставалось мутным. Остаток урока прошел без происшествий, если не считать того, что неуклюжий гриффиндорец по имени Питер Петтигрю чуть не опрокинул свой котел, и Джеймсу с Сириусом пришлось его ловить. В конце урока Слизнорт с важным видом прошествовал между столами, заглядывая в котлы. Он щедро раздавал похвалы и выставлял баллы, пока не остановился у котла Изольды и Северуса. Он замер, заглянул внутрь, понюхал и удивленно поднял брови. - Ну что ж! - воскликнул он. - Честно признаться, я думал, что результаты будут… скромнее. Мисс Эванс и мисс Калвер, у вас очень достойный результат. Мистер Люпин и мистер Петтигрю, тоже неплохо... - он сделал паузу для драматического эффекта. - Но идеальный, я бы сказал, безупречный Напиток живой смерти, получился у мистера Снейпа и мисс Альмарик! Поздравляю! Двадцать баллов Слизерину и... - он чуть замешкался, вспомнив новую принадлежность Изольды, - ...и Гриффиндору! Занятие закончено, можете идти. Изольда почувствовала, как по ее щекам разливается легкий румянец удовлетворения. Она встретилась взглядом с Северусом, и в его обычно угрюмых глазах она увидела редкое тепло - тепло от совместной победы, от понимания, что их интеллектуальный альянс непоколебим, несмотря на дурацкие галстуки и факультетские предрассудки. Она собирала вещи, чувствуя себя увереннее, чем все утро. Возможно, не все в этом новом положении было безнадежно. Пока у нее были знания, уважение и верный друг, она могла выстоять. Даже в логове львов. Следующие занятия - Трансфигурация и Заклинания - пролетели для Изольды в странном полу-присутствии. Ее тело выполняло требуемое: она сосредоточенно видоизменяла иглу в медную пуговицу под строгим взглядом профессора МакГонагалл и взмахами палочки заставляла перья парить в воздухе на уроке у профессора Флитвика. Но ее сознание было где-то далеко, в прохладном сумраке подземелий, где ее ждали понимающие взгляды, а не любопытные или насмешливые. На Заклинаниях возникла небольшая, но показательная трудность. Когда профессор Флитвик попросил ее продемонстрировать заклинание Левитации, она четко и ясно, как ее учили в Шармбатоне, произнесла: "Агуаменти", растягивая гласные и смягчая звуки своим мелодичным акцентом. Крошечный профессор, сидевший на стопке книг, наклонил голову, словно птичка. - Простите, моя дорогая, повторите, пожалуйста? "А-гу-а..."? — переспросил он, морща лоб. В классе кто-то сдержанно хихикнул. Изольда почувствовала, как по ее щекам разливается легкий жар. Она повторила, стараясь огрубить произношение, сделать его более «английским», но это звучало неестественно и резало ей слух. Флитвик, в конце концов, кивнул, но было ясно, что барьер существует не только в факультетских гостиных, но и в простом произношении заклинаний. Она была чужой не только по духу, но и по звучанию. После обеда, от которого она снова отделывалась крошечными порциями и долгими глотками воды, у нее появилось окно свободы. Первым порывом было укрыться в библиотеке, но более сильным оказалось желание человеческого общения - того, что не требовало масок и усилий. Она отправила Ноктюрн с короткой запиской и договорилась о встрече с Нарциссой во внутреннем дворе. Слизеринка ждала ее у фонтана, ее светлые волосы, уложенные в идеальную прическу, казалось, отражали скупое осеннее солнце. Увидев Изольду, ее лицо озарилось редкой, искренней улыбкой. - Иза, здравствуй! - она легко подошла и обняла подругу, и в этом жесте была та самая, недоступная для гриффиндорцев, степень близости. - Как тебе на другом факультете? Надеюсь, там не настолько ужасно, как говорят другие. - Привет, Нарцисс, - Изольда позволила себе расслабиться, ощущая знакомый аромат духов подруги - холодный, как зимний цветок. - Знаешь, я ожидала чего-то худшего. Хотя... все гриффиндорцы действительно очень навязчивы. Одни готовы дружить со всеми подряд, словно щенки, а другие... совсем не подбирают выражения и ведут себя откровенно грубо. Нарцисса сделала изящную гримаску, словно почувствовала неприятный запах. - Уверена, что под теми, кто ведет себя грубо и невоспитанно, ты подразумеваешь моего кузена Сириуса, - произнесла она с ледяным отвращением. - Не обращай на него внимания. Он ко всем так относится, будто весь мир ему что-то должен. Родители его вообще считают позором семьи. Говорят, он чуть ли не гордится этим. - "Позор семьи" - это уж слишком громко сказано, - слегка защитила Изольда, хотя в душе была согласна. - Но ему действительно стоит поучиться манерам. Хотя бы основам. - С кем тебя поселили в одной комнате? — поинтересовалась Нарцисса, меняя тему с неприятного родственника. - С Лили Эванс и Кристи Калвер. Они... пытаются подружиться со мной, но, к счастью, делают это не очень навязчиво. Имя Эванс заставило Нарциссу скривить губы. - Грязнокровки, что с них взять, - она произнесла это слово с привычной, почти бытовой неприязнью, как констатацию факта. - Готовы прицепиться к любому чистокровному волшебнику, лишь бы подняться в глазах общества. Эванс, кстати, была близкой подругой Северуса. Правда, в прошлом году они поругались и больше не общаются. Изольда удивленно подняла бровь. Это была новость. - Действительно? Что же случилось? - Снейп в пылу ссоры назвал ее грязнокровкой. Что, впрочем, является правдой, - равнодушно заметила Нарцисса. - Но ее это, видимо, очень разозлило. Думаю, это было единственное верное решение Северуса - прекратить с ней общение. Ни к чему хорошему такая дружба все равно не привела бы. "Грязнокровка". Слово повисло в воздухе между ними, тяжелое и ядовитое. Для Нарциссы это была просто классификация, как "блондинка" или "левша". Для Изольды, вынужденной скрывать свою собственную, куда более опасную "инаковость", оно отзывалось неприятным эхом. Она вспомнила умные, добрые глаза Лили и ее попытки помочь. Было ли в них скрытое пренебрежение? Или искреннее желание подружиться? Она не была уверена. - Я думала, он одинаково плохо относится ко всем гриффиндорцам без исключения, - заметила Иза, отгоняя от себя сомнения. - По крайней мере, теперь на этом факультете появился нормальный волшебник, который понимает всю суть чистокровных, - с легкой улыбкой сказала Нарцисса. - Все до сих пор уверены, что Шляпа ошиблась, отправив тебя в Гриффиндор. - Я тоже так считаю, - с искренним вздохом согласилась Изольда. Ей было приятно это слышать. Это подтверждало, что ее истинное "я" не осталось незамеченным. - Что у тебя нового было за эти два дня? Мне не терпится узнать все новости. Лицо Нарциссы внезапно просветлело, и в ее глазах загорелся тот самый огонек, который бывает только у влюбленных или при обсуждении чрезвычайно выгодной сделки. - Я совсем забыла! Хотела еще на зельеварении тебе рассказать, но так и не удалось... - она понизила голос до доверительного шепота, хотя вокруг никого не было. - В общем, Люциус Малфой предложил мне встречаться. И я, конечно же, согласилась. - Нарцисс! Это же чудесно! - Иза искренне обрадовалась за подругу. В их мире браки по расчету были нормой, но Люциус был не просто «выгодной партией». Он был красив, умен, влиятелен и являлся эталоном чистокровного волшебника. - Он красивый и чистокровный волшебник, - повторила она слова подруги с улыбкой. - Именно! - Нарцисса сияла. - и, думаю, тебе очень хочется узнать все в подробностях... И они заговорили, устроившись на каменной скамье у фонтана. На мгновение Изольда забыла о своих проблемах, погрузившись в привычный мир аристократических условностей, светских сплетен и блестящих перспектив. Это был глоток родного воздуха. Последнее занятие, История Магии, стало резким контрастом. Монотонный, бесстрастный голос профессора Бинса, плывущего сквозь доску, был похож на убаюкивающий гул. Призрачный учитель рассказывал о Гоблинских восстаниях, но слова сливались в однообразный поток. Изольда, утомленная эмоциональной встряской и бессонной ночью, с трудом боролась с дрёмой, ее веки тяжелели, а голова клонилась к парте. Она ловила себя на том, что вместо дат и имен перед ее внутренним взором проплывают образы: насмешливый Сириус, добрая Лили, ядовитая усмешка Беллатриссы и серьезное лицо Северуса над котлом с идеальным зельем. Когда призрачный звонок, наконец, возвестил конец мук, она вышла из класса с ощущением ватной головы. Мысль о том, чтобы снова идти в шумный Зал на ужин, вызывала у нее почти физическое отторжение. Изольда всегда ценила одиночество. Оно было не просто предпочтением, а необходимостью, щитом, за которым она могла ослабить контроль, перестать играть роль. Она решила пропустить ужин. Вместо этого, сжимая в руке палочку, она выбрала случайный коридор и пошла по нему, не зная цели. Она бродила по бесконечным лабиринтам Хогвартса, ее шаги были беззвучными на толстых коврах и отдавались легким эхом на каменных плитах. Она проходила мимо шепчущихся портретов, которые замолкали, провожая ее любопытными взглядами. Она заглядывала в пустые классы, где в сумерках плясали пылинки. Она поднималась по винтовым лестницам, которые внезапно поворачивали, уводя ее в неизвестном направлении. Это было своего рода медитацией. Каждый новый поворот, каждая незнакомая статуя или потайная дверь, которую она отмечала про себя, делали огромный замок чуть более понятным, чуть менее враждебным. Она составляла его карту не на пергаменте, а в своем сознании, находя в этом успокоение. В одном из особенно тихих и темных коридоров на севере замка ее обостренное обоняние уловило слабый, но отчетливый запах. Не пыли, не воска, не магии. Это был тонкий, пыльный аромат старого пергамента, кожи и чего-то еще.. чего-то металлического, что отзывалось знакомым звоном в крови. Он исходил из-за тяжелой портьеры, скрывавшей, казалось бы, глухую стену. Инстинкт, тот самый, что вел ее род веками, шептал, что это место может хранить ответы. Или, по крайней мере, дать временное убежище. Она на мгновение задержалась, вглядываясь в складки ткани, запоминая место. Возможно, это стоило исследовать. Но не сейчас. Сейчас ей просто нужно было дышать и быть одной. Она развернулась и пошла дальше, вглубь таинственных сумерок Хогвартса, оставляя за собой шепот предрассудков и унося с собой тихий шелест собственных мыслей. Голод начинал напоминать о себе легким головокружением, но она игнорировала его. Ночь приближалась, а с ней - и необходимость вернуться в свою новую, позолоченную клетку. И она хотела отсрочить этот момент хотя бы на несколько минут. Сумерки начали окрашивать небо над Хогвартсом в цвета сизой дымки и бледной лазури, когда Джеймс Поттер, потирая руки от предвкушения, подошел к Сириусу Блэку. Тот прислонился к стене замка, с аристократическим безразличием доедая сочное зеленое яблоко. - Ну что, как и договаривались, испробуем на Нюниусе пару заклинаний? - глаза Джеймса загорелись азартом под линзами очков. Сириус откусил последний кусок и отшвырнул огрызок в кусты с небрежной грацией. - Конечно. Что нам мешает? Развеем скуку. Они выжидали, скрывшись в арке у входа, как хищники в засаде. И их терпение было вознаграждено. Ровно через десять минут из тяжелых дубовых дверей появилась одинокая, сутулая фигура в слизеринской мантии. Северус Снейп, не поднимая глаз от книги, которую он листал на ходу, направился к своему излюбленному месту - одинокому, раскидистому дубу на окраине двора. Это было его убежище, где он мог спокойно готовить уроки, не опасаясь насмешек. - Вот он, - Сириус указал подбородком, и на его губах заиграла та самая опасная, насмешливая ухмылка. Его взгляд скользнул по двору, где начала собираться небольшая группа учеников, возвращавшихся с тренировки или прогулки. - Как раз и первые зрители собрались. Без публики ведь не так весело. В это самое время Изольда, закончив свою уединенную прогулку, выходила из замка, намереваясь все-таки добраться до гостиной. Но двор, обычно пустынный в этот час, был непривычно оживлен. Небольшая, но густая толпа учеников с разных факультетов столпилась в отдалении, смотря в одну точку. Доносились сдержанные смешки и возбужденные возгласы. Желание одиночества вмиг улетучилось, вытесненное тревожным предчувствием. Сердце учащенно забилось, посылая знакомый, леденящий сигнал. Она бесшумно, как тень, пробралась сквозь толпу, используя свою хрупкость и ловкость. И то, что она увидела, заставило ее кровь похолодеть. Северус Снейп висел в воздухе вниз головой, его длинные черные волосы свисали почти до земли, а мантия нелепо накрыла его голову, обнажив поношенные брюки и худые лодыжки. Он отчаянно дергался, пытаясь высвободиться из невидимых пут, а его лицо, багровеющее от унижения и бессильной ярости, было искажено гримасой. Сириус Блэк, небрежно вращая палочкой, как дирижерской, удерживал заклинание, а его глаза сияли веселым, безжалостным блеском. - Кто хочет, чтобы я использовал на Нюниусе Вомитаре Виридис?! - громко провозгласил Сириус, обращаясь к толпе, как шут на ярмарке. - Да, давай! Только подвесь его повыше, а то некоторым не видно! - раздался чей-то громкий голос, и толпа одобрительно загудела. В этот момент что-то щелкнуло внутри Изольды. Холодный, яростный гнев, который она так тщательно сдерживала все эти дни, прорвался наружу. Это было не просто издевательство. Это было публичное унижение, поругание того немногого, что у ее друга было - его достоинства. Она вышла из толпы, ее шаги были бесшумными, но поза - прямой и неумолимой, как клинок. - Сейчас же отпусти Северуса, - произнесла она. Ее голос был тихим, но стальным, и в нем не было ни капли просьбы. Это был приказ. Сириус медленно повернулся к ней, его ухмылка стала еще шире. Он с интересом оглядел ее с ног до головы. - Обязательно отпущу, - сладким ядом прозвучали его слова. - Только подниму повыше, чтобы падение выглядело более эпично. Или ты тоже хочешь с ним полетать? Изольда уже подняла палочку, чтобы контратаковать, но Джеймс Поттер, стоявший рядом, был начеку. Молниеносное движение, и он выкрикнул: "Экспеллиармус!" Палочка вырвалась из ее пальцев и с глухим стуком упала на траву к его ногам. Джеймс поднял ее и с насмешливым поклоном протянул Сириусу. - И что ты теперь собираешься делать? - Поттер скрестил руки на груди, глядя на нее сверху вниз. - Полезешь на меня с кулаками? Не думаю, что в Шармбатоне обучали рукопашному бою. Изольда не ответила. Ее взгляд был прикован к Северусу. Она оценила высоту. Он висел не так высоко, чтобы получить серьезные травмы при падении. Ее вампирская скорость и расчет сработали быстрее, чем сознательная мысль. Она резко шагнула вперед и изо всех сил толкнула Сириуса в грудь. От неожиданности он ахнул, потерял равновесие и выронил свою палочку. На мгновение заклинание прервалось, и Северус с глухим стуком рухнул на землю, поспешно высвобождаясь из сковавшей его мантии. - Ты что творишь, ненормальная! - закричал Сириус, отскакивая и пытаясь найти свою палочку в траве. Но его рука встретилась с рукой Изольды, которая уже подняла ее. Она стояла, держа в одной руке свою палочку, а в другой - его, ее серые глаза пылали холодным огнем. - Эй, тебе лучше вернуть Бродяге палочку, если не хочешь остаться без своей, - Джеймс подошел к другу, протягивая ему палочку Изольды, которую все еще держал. - Только если вы не будете больше сегодня издеваться над Северусом, - ее голос не дрожал, в нем звучала стальная решимость. Сириус, потирая ушибленную грудь, фыркнул. - Давай договоримся хотя бы на пару дней, а то без издевательств над Нюниусом жизнь становится скучной. - Хорошо, - кивнула Изольда. - Но не думайте, что я ему не помогу и в следующий раз. Сириус, наконец получив свою палочку из рук Джеймса, ехидно скривился. - Да что ты можешь нам сделать? Выпустить из палочки кучку искр или чему вас там учат во Франции? Этот насмешливый тон, это пренебрежение к ее школе, к ее происхождению, переполнило чашу ее терпения. Вежливость, вбитая в нее с детства, треснула, обнажив дикую, гордую натуру, унаследованную от древнего рода. - Глядя на тебя, - сказала она, и каждое слово было отточенным, как лезвие, -можно с уверенностью сказать, что обучение у нас куда лучше. Манеры, например, точно. Она протянула ему его палочку, но свою так и не получила. Джеймс все еще держал ее, с любопытством наблюдая за развитием событий. - Может, мне не стоит отдавать тебе палочку за такие словечки? - Сириус принял свою палочку и сделал шаг вперед, его лицо было совсем близко к ее. - Теперь уж ты точно ничего не сделаешь. Так займи же место своего носатого дружка и полетай вниз головой. Это было последней каплей. Еще никто и никогда не позволял себе так говорить с ней - с Изольдой Николь Альмарик. Ее воспитание, ее статус, ее гордость - все было попрано этим нахальным, невоспитанным мальчишкой. Холодный гнев, который она сдерживала, превратился в белый каления. Она больше не думала о последствиях, о маскировке, о том, что подумают другие. Раздался громкий, сочный хлопок. Ее ладонь, движимая силой, которую мало кто мог предположить в ее хрупком теле, со всей силы прилепилась к его щеке. Голова Сириуса резко дернулась в сторону. Наступила мертвая тишина. Толпа замерла, затаив дыхание. Даже Джеймс оторопело уставился на них. Сириус стоял, прижимая ладонь к раскрасневшейся щеке, его глаза были широко раскрыты от абсолютного, неподдельного шока. Он ожидал слез, мольбы, униженной просьбы. Все что угодно, но не этой оглушительной, яростной пощечины. Этого мгновения ошеломления хватило. Изольда резким движением выхватила свою палочку из ослабевших пальцев Джеймса и, не сказав больше ни слова, развернулась и быстро пошла к замку. Ее плащ развевался за ней, как крылья. Она не оглядывалась, чувствуя, как адреналин пульсирует в висках. Зайдя в замок, она почти бегом направилась к гостиной Гриффиндора. Она выдохнула пароль Полной Даме и, не слыша ее язвительных комментариев, ворвалась внутрь. В спальне ее встретили Лили и Кристи, которые мирно обсуждали что-то, сидя на кровати Лили. - Как день прошел? - дружелюбно спросила Кристи, заметив ее запыхавшееся состояние и разгоряченное лицо. - Неплохо, - коротко, почти сдавленно, выдохнула Изольда и, не произнеся больше ни слова, уселась за свой стол, раскрыв учебник по зельеварению с такой силой, что чуть не порвала страницу. Она уставилась в текст, не видя букв, а в ушах у нее все еще стоял оглушительный гул от собственной дерзости и тот самый хлопок, от которого зазвенело в воздухе. Тем временем во дворе Сириус все еще стоял, потирая щеку, на которой проступал красный след от пальцев. Толпа медленно расходилась, обсуждая произошедшее с возбужденным шепотом. - Да ладно тебе, Бродяга, - Джеймс неуверенно хлопнул его по плечу, пытаясь сгладить неловкость. - Ну, подумаешь, девчонка пощечину дала. Со всеми бывает. Сириус резко повернулся к нему, его глаза горели. - Почему же с Люпином такого не бывает? С Петтигрю? Или, может, с тобой? - выпалил он. - Ну, Римус с Питером и к девушкам-то боятся подойти, - попытался пошутить Джеймс. - А меня Лили тоже один раз чуть не ударила. - Но не ударила же! - воскликнул Сириус с непонятной даже для самого себя яростью. - Да успокойся, попытайся найти плюсы, - Джеймс подмигнул. - Тебя же ударила не какая-нибудь прыщавая пуффендуйка, а Изольда... ну, она в общем-то вполне себе симпатичная. И с характером, ничего не скажешь. Сириус на мгновение задумался, его гнев поутих, сменившись на странное, заинтересованное раздражение. - Симпатичная... - пробормотал он, глядя в ту сторону, где скрылась Изольда. - Может, даже и красивая… Джеймс фыркнул и толкнул его в плечо. - Эй, дружище, я смотрю, она тебя зацепила не только тем, что не побоялась дать пощечину. Сириус отшатнулся, будто его ужалили, и его обычная насмешливая маска мгновенно вернулась на место. - Да иди ты, Поттер. Попрошу завтра Эванс, чтобы она тебя ударила, а то мне обидно ходить одному побитому девчонкой. Но даже произнося это, он украдкой провел пальцами по еще горящей щеке, и в его глазах, вопреки всему, мелькнуло не унижение, а нечто куда более сложное - уважение, досада и пожирающее любопытство.