Глава 7. Карантин

Блад стоял в кабинете хозяина, заложив руки за спину. Водрузив на нос те самые очки с пружинкой, которыми однажды баловалась Розмари, мистер Йорк изучал список того, чем, по мнению доктора, следовало оснастить каждый корабль, чтобы члены команд могли при необходимости сами оказывать себе помощь. На государственных и военных судах подобный набор уже стал обязательным. Так чем хуже «Йорк и партнеры»? Для придания большего веса своим словам Блад ссылался на известное руководство мистера Вудалла. О, Йорк уже наслышался об этом господине! Ведь это он рекомендовал апельсины и лимоны как лучшее средство от цинги, заразив своими безумными идеями и его доктора, впечатлительного в силу молодости. Лимоны, вы только подумайте! В контору вошел Балард. – «Дебора» вернулась, сэр, – сообщил он. Йорк коротко взглянул на него поверх очков. – Отлично. Монтегю уже всю душу из меня вытряс, требуя свой батист. У него мастерская простаивает… – он осекся, увидев мрачное выражение на лице помощника. – В чем дело? – Похоже, у них какие-то проблемы, сэр. Они остались на якорной стоянке и просят прислать к ним доктора. Йорк перевел взгляд на Блада, который внимательно следил за разговором. – Поезжай, разберись. Потом закончим. – Слушаю, сэр. Доктор направился к выходу. Йорк смотрел ему вслед с тяжелым предчувствием. – Как вернешься – сразу ко мне! – велел он. С тех пор прошло два часа… Три… Начинался отлив, а доктор все не возвращался. На закате, взяв шлюпку и гребцов, Йорк с Балардом сами подплыли к «Деборе». Завидев их, матросы, чьи скучающие лица маячили над фальшбортом, куда-то пропали, и через мгновение на их месте появилась хмурая физиономия Мэттью Китона. Почти сразу рядом возник и доктор – без камзола, в одной рубашке с закатанными рукавами. Поприветствовав обоих коротким взмахом руки, мистер Йорк обратился к Бладу: – Джон, сынок, что там у вас? – Оспа, сэр, – с мрачным спокойствием отозвался тот. – Шестеро. Но я еще не всех осмотрел. – Вот… дьявольщина! – Йорк замысловато выругался себе под нос. – Только этого нам не хватало. – Чертовы лягушатники удружили, – нажаловался Китон. – Придется поместить судно на карантин. Карантин. Последнее слово доктора повисло в воздухе, как зловещее проклятье. Йорк переглянулся с Балардом. Помощник опомнился первым. – Док, – заговорил он, и голос его звучал чуть ли не умоляюще, – мы только начали выбираться из долгов. Ты понимаешь, во что нам обойдется этот простой? Лицо молодого человека не изменилось. – Вы не думаете, сэр, что если болезнь распространится, это обойдется вам дороже? Балард хотел было ответить, но Йорк осадил его: – Помолчи. Ты у нас вроде не доктор и университетов не кончал? Помощник смутился. – Точно так, сэр. Йорк повернулся к Китону. – Мэтт, сколько человек сейчас на борту? – Две дюжины, – последовал краткий ответ. – Не считая меня и доктора. – Ясно, – покачал головой хозяин. – А что у тебя в трюмах? Прежде чем ответить, Китон помедлил, словно присутствие Блада его смущало. – В кормовом – как заказывали, сэр. Шелк, батист, кружево. Красители для тканей. Ну, а в остальных… как обычно. «Как обычно» – означало контрабандный бренди. Уже четвертая партия, с легкой руки месье Лаваля. Из-за конских пошлин, установленных новым правительством, ввозить его легально не было никакого резона. Йорк взглянул на Баларда, и тот нервно пожал плечами. – Хотя бы не испортится, – пробормотал он. Оба они подумали об одном и том же. Что будет, если судно, которое они не могли теперь оперативно разгрузить, проверит таможенная инспекция? И второе – что они скажут этому сумасшедшему Монтегю?.. Йорк снова обратился к доктору: – Ладно, парень, – вздохнул он. – Делай что полагается. А ты, Мэтт, слушай меня. Поднимите сигнальные флаги. Чтоб другие, в том числе проверяющие, – он сделал страшные глаза, – держались от вас подальше. Балард будет вас навещать каждое утро. Позаботится, чтобы у вас было все необходимое. Джон, держи меня в курсе.

***

Карантин стал для Розмари пыткой. Худшего момента и представить было невозможно. Именно сейчас, когда ей просто необходимо было получить ответ Джона, поговорить с ним, разобраться, что вообще между ними произошло… их вдруг разлучили на целый месяц. Лишь в начале августа, увидев «Дебору» у причала, девушка поняла, что карантин закончился. Недолго думая, она бросилась к дому Пака, но доктора там не нашла. Вернувшись в порт, еще раз взглянула на шхуну Мэтта и только теперь заметила, что у соседнего причала пришвартовали и судно мистера Харви, причем сильно поврежденное (оттого она не сразу его узнала): вместо грот-мачты из степса торчал зазубренный обломок, кормовые поручни частично превратились в щепы. С нарастающим чувством тревоги Розмари поспешила в контору и у входа наткнулась на Китона. Молодой человек курил, привалившись к перилам крыльца. На щеках у него на месте отпавших корок еще виднелись красноватые следы. Заметив Розмари, он вытянулся в струнку, демонстративно спрятав трубку за спину. – Приветствую, мой адмирал! – Вольно! – засмеялась Розмари. – Рада, что ты выздоровел, Мэтт. Ты случайно не видел доктора? Он усмехнулся и снова закусил мундштук. – Они там в кабинете с вашим папенькой. Обследуют Харви. У старика был веселый рейс, как я понял. Чудом отбились от голландцев. Розмари почувствовала внезапный холод под ложечкой. Сэмюэл Харви был не просто шкипером на службе у ее отца. Он был его другом сколько Розмари себя помнила. Его легкая шхуна «Огаста» была первым судном в торговой компании «Йорк и партнеры», еще до того, как отец приобрел свой лучший бриг «Дефайанс». Проходя через переднюю, девушка заметила мисс Харви – сестру Сэмюэла. На лице седовласой дамы застыло злое отчаяние. Розмари не решилась с ней заговорить и только вежливо кивнула. У врачебного кабинета она остановилась. Из-за дверей доносился громкий, раздраженный голос отца: – Когда я говорил защищать судно и груз «любой ценой», Сэм, я не имел в виду ценой твоей жизни. Как ты смел, сукин ты сын, поставить паруса на треснувшую мачту? – Не ори, прошу тебя… – голос Харви звучал непривычно слабо, – мне ведь и так тошно. Мы могли от них уйти. И ушли. – Переломав к чертовой матери рангоут?! И твой хребет?! Повторяю вопрос. Как ты посмел? Розмари толкнула дверь и вошла. В кабинете находились трое мужчин, но почти никто не обратил на нее внимания. Мистер Харви был распростерт на твердой кушетке, с перевязанной головой и изжелта-бледный, несмотря на морской загар. Доктор Блад, засучив рукава, медленно и сосредоточенно его осматривал. Отец стоял у изголовья, нервно сжимая кулаки. Взгляд Розмари невольно устремился на доктора. Сперва на его смуглые руки, занятые обследованием пациента, потом – на бесстрастное лицо. За то время, что она его не видела, он также побледнел и осунулся. Под обычно веселыми глазами теперь лежали тени, а сами глаза казались черными. Он поймал ее взгляд, и она нетерпеливо ему улыбнулась. Пожалуй, даже слишком нетерпеливо. Джон не ответил на улыбку, чувствуя, что за ними пристально наблюдает мистер Йорк. Под строгим взором родителя Розмари тоже посерьезнела и встала рядом, мягко коснувшись отцовского плеча. – Здравствуйте, мистер Харви, – поздоровалась она. – Ого! Вижу, вам здорово досталось. – Здравствуй, малышка, – пропыхтел Харви. – Да вот… реакция уже не та, – он сдавленно застонал, когда доктор слегка повернул его. – Как раз пытаюсь втолковать твоему папаше, что старину Сэма давно пора была списывать на берег. А он только орет. Розмари посмотрела на отца. – Я не ору, – насупившись, буркнул тот. – Я так разговариваю. Через некоторое время он вытолкал дочь за дверь, чтобы не мешала доктору, и сам вышел вместе с нею. Десять минут спустя из кабинета появился и доктор Блад. Госпожа Харви поспешила к нему все с тем же свирепым отчаянием во взоре. – Давай же, мальчик, – поторопила она, – скажи, что он поправится. Блад помедлил, несколько смущенный подобным обращением, и качнул головой. – Увы, мэм. Старуха яростно всплеснула руками. – Доктор Блад, вы понимаете, что убиваете нас?! – Агнес… – предостерегающе начал Йорк. – Мне очень жаль, мэм. Но я вижу то, что вижу. Это не моя вина. – Да вы… – Довольно, Агнес! – Йорк поднял руку. – Это моя вина. – Он помолчал и добавил мрачно: – Ступай к нему. – Джон! – Ступай. И ты, Рози, иди приголубь дядюшку Сэма. Мне надо потолковать с доктором. Когда женщины удалились, Йорк исподлобья взглянул на Блада. – Говори, – коротко велел он. Молодой человек кивнул и заговорил серьезно: – У него позвоночник сломан, мистер Йорк. Боюсь, он никогда не поднимется. Вы уже видели такие случаи. Мне жаль вашего друга, но лучшее, что вы можете сделать, – это назначить ему пенсию, чтобы он мог нанять хорошую сиделку. Наступила тишина. Йорк отвернулся к окну. Его жесткий ястребиный профиль застыл на фоне серого неба. Доктор украдкой наблюдал за хозяином, пока тот не нарушил молчание. – Еще весной я думал, что Господь решил дать мне шанс, – произнес он с кривой усмешкой. – Но он, как видно… предпочитает, чтобы мы барахтались сами. Со стороны это, должно быть, чертовски забавное зрелище. Блад не знал, что можно на это ответить. Внезапно мистер Йорк обернулся… и хлопнул его по плечу. – Спасибо тебе, Джон. Молодой человек удивился. – За что? Я ведь ничего не могу сделать… – За честность, – перебил его Йорк. – Ничто так не выматывает душу, как пустые надежды. Еще одна пауза. А потом мистер Йорк неожиданно сменил тему. – Это, к слову, относится и к тебе. Блад напрягся. – Мы уже обсуждали это однажды. И в тот раз мне показалось, что ты меня понял. Доктор не отвечал. Речь конечно же шла о Розмари. Но он не знал, что именно стало известно ее отцу. Вряд ли вся правда. Иначе он не стал бы с ним разговаривать. Йорк, пристально следивший за выражением лица собеседника, расценил его молчание по-своему. – Вижу, что ты не забыл, – мрачно кивнул он. – Это хорошо. Потому что в третий раз я предупреждать не стану, Джон. Просто сверну тебе шею.

***

Доктор Блад покинул контору, кипя от негодования. Он редко позволял себе злиться – профессия врача научила его терпению. Но любому терпению в конце концов приходит конец. Проклятье! После всего, что он делал… После того, как наизнанку выворачивался ради этой их дурацкой компании… они обращаются с ним, как с собакой! Впрочем, подумал Блад, у него дома и к собакам относились с большей добротой. Может, и впрямь пора все бросить и вернуться на родину? Что его здесь удерживает, в самом деле, кроме пустых, бесполезных надежд? – Доктор Блад! Он прикрыл глаза, услышав позади себя этот звонкий, насмешливый голос. А девушка тем временем продолжала его дразнить. – Вы совсем забросили свою пациентку. Некую… – она сделала паузу, притворяясь, что вспоминает, – мисс Йорк! Да, кажется, так вы ее называете. Без вашего внимания ей стало совсем плохо. Он остановился и строго взглянул на нее. – Зачем ты это делаешь? Розмари, которая стояла перед ним – красивая, слегка запыхавшаяся, – недоуменно вскинула брови. – Что – «это»? – переспросила она. – Ты знаешь, что. Неимоверным усилием заставив себя отвернуться, доктор продолжил свой путь. Девушка побежала следом. – Что я должна знать? – торопливо и не понижая голоса заговорила она. – Что ты хотел этим сказать? Эй! – обогнав его, она преградила ему дорогу. Едва не налетев на нее, молодой человек был вынужден остановиться. – Что я не игрушка, мисс Йорк, – с холодным раздражением объяснил он. – Я должен работать, извините, – и он снова попытался ее обойти. – Джон! – она опять побежала за ним. – Ты что, обиделся? Ты с ума сошел? Он не ответил. – Приходи сегодня на наше место, – предложила девушка. Блад коротко взглянул на нее и снова уставился перед собой. – Простите, это невозможно. Разочарованию Розмари, казалось, не было предела. – Не хочешь?.. – удивленно прошептала она. Он медленно выдохнул, заставляя себя успокоиться. Да хотел он, хотел! Он хотел пойти туда. Хотел обнимать ее. И не только. Но какой смысл об этом думать? Это лишь мечта – глупая, обреченная! Она родилась мертвой – и что толку ее лелеять? Черт бы побрал папашу Йорка с его философией, но в одном он прав: ничто так не изматывает душу. Розмари не сдавалась. – Тогда приходи на ужин! В дом моей замужней сестры. Дженнифер, ты ее знаешь, она за нами присмотрит. Все будет прилично, чинно-благородно. Ни один пастор не придерется! Блад почувствовал, что больше не в силах этого выносить. Эти двое, отец и дочь, с одинаковой яростью и упорством тащили его в разные стороны, угрожая разорвать. Насмерть задушить своей страстью. И не существовало иного выхода, кроме как разрубить этот узел – одним ударом. – Зачем вы это делаете? – в отчаянии повторил он. – Зачем, черт побери, вы за мной ходите?! Розмари встала как вкопанная. Она выглядела так, словно он залепил ей пощечину. Широко раскрытые синие глаза странно заблестели. – Зачем? – безжизненным голосом переспросила она. – А ты… разве не знаешь? Мгновение они смотрели друг на друга, а потом девушка потупилась, что было совсем ей не свойственно. – Я тебе все написала в записке, – тихо сказала она. И снова повысила голос: – О мой бог! Ты ее хотя бы читал? Молчание было ответом. Чувствуя себя раздавленной, Розмари опустила голову. Она забыла, когда в последний раз плакала, но сейчас, впервые за много лет, ее мир заволокло пеленой. – Понятно… Она медленно развернулась, чтобы уйти. Но Блад вдруг схватил ее за руку и потянул к себе. Их лица оказались рядом – в его карих глазах она видела свое собственное испуганное отражение. – Я читал ее, – возмущенно зашептал он, – столько раз, что выучил наизусть! Розмари явно ждала какого-то другого ответа. А потому лишь поджала губы и задрала подбородок. – И что же ты намерен делать дальше? – Дальше? – молодой человек смотрел на нее, словно ожидая подсказки. – Твой отец убьет меня. Он уже дважды пообещал мне это. И он чертовски серьезен. – Да, – спокойно подтвердила Розмари. – И нам нельзя оставаться здесь. – Да, – очередной бесстрастный кивок. Доктор колебался. – Ты… поедешь со мной в Ирландию? Он сам испугался того, что сказал вслух, но, взглянув на Розмари, с изумлением обнаружил, что она улыбается до ушей. – О, нет. Роз… – Да! – ответила она. – Боже! Я же себе не прощу… Ты не представляешь, на что соглашаешься!.. – Да, да! – она бросилась ему на шею, не давая договорить. И он невольно отступил в переулок, увлекаемый ее тяжестью.