Глава 8. Драгоценности Марии Фробишер

Десять дней спустя…

– Потише, Розмари, потише! – взмолилась Дженнифер. – Господи! Ну почему ты такая сумасшедшая? Ты же его уронишь! – Ни за что не уроню! Ни за что не уроню! – отозвалась девушка, скача по комнате с годовалым племянником на руках. Она ткнулась носом в личико Эндрю, и тот засмеялся. – Я никогда тебя не уроню! Губы Дженнифер тронула редкая улыбка, строгое лицо смягчилось при виде того, как младшая сестра, сама почти ребенок, играет с ее сыном. – Что-то ты сегодня веселая… Девушка и впрямь вся светилась от счастья. – Скоро у меня начнется новая жизнь, Дженни. – Как это? – недоверчиво хмыкнула Дженнифер. Розмари ответила широкой улыбкой. – Ты все равно не поверишь, – таинственно изрекла она. – Вот хватишься свою Розмари, а ее и нету! – И где ж ты будешь, позволь узнать? – Дженнифер забрала у нее ребенка. Девушка взмахнула освободившимися руками, как крыльями. – Очень далеко! – Ах, не фантазируй, – покачала головой Дженнифер. – Ты знаешь, отец этого не любит. Розмари погрустнела. – Я знаю. Он очень рассердится, и тут уж ничего не поделаешь. Но ты всегда была мне как мать. Просто хочу, чтоб ты знала: я тебя люблю, и ты ни в чем не виновата. С этими словами она крепко обняла за плечи ничего не понимающую сестру. Дженнифер только вздохнула в ее объятиях, и Розмари с улыбкой чмокнула ее в щеку. – Я приготовлю нам выпить чего-нибудь вкусненького, – объявила она, распрямляясь. – Не волнуйся, я знаю где что лежит! Когда младшая сестра ушла на кухню, старшая начала укладывать малыша. Спустя какое-то время в дом постучали. Вслед за этим послышался тихий жизнерадостный напев Розмари – она топала к выходу, чтобы открыть, – а потом грохот и звон бьющейся посуды. Дженнифер выглянула в коридор и увидела, что сестра стоит, прижав обе руки ко рту и глядя на нее глазами, расширенными, как два голубых блюдца. Медный поднос, серебряные ложечки и осколки поссетницы разлетелись по полу. Цветастый восточный коврик был заляпан пятнами сливок и бренди. Эндрю, не успев толком заснуть, опять проснулся и заплакал. На пороге стоял Балард, бледный как мел. Розмари отняла руки от лица. – Отец арестован, – сообщила она Дженнифер пустым металлическим голосом. – Что? – пораженно воскликнула та. – Как? За что?! Балард хмуро повернулся к старшей из сестер. – По подозрению в пиратстве. – Что?! – Его и еще нескольких наших людей арестовали по доносу прямо в порту. Сейчас везут в Бристоль. А оттуда отправят в адмиралтейский суд в Лондоне. Пока Дженнифер держалась за сердце, Розмари начала соображать, расхаживая взад-вперед и вцепившись рукою в волосы на затылке. – Тут явное недоразумение, – бормотала она. – Надо немедленно предупредить всех его друзей. Надо, чтобы люди за него поручились! – У компании есть влиятельные клиенты, – кивнул Балард. – Уверен, многие захотят сказать слово в его защиту. – Но главное, – продолжала Розмари, – помешать их отправке в Лондон. Нельзя, чтобы они оказались в этом суде. Оттуда одна дорога – в Уоппингский док. Надо немедленно внести залог. Подкупить тех, кто за это отвечает. Добиться, чтобы дело вернули в Бриджуотер! – Вот с этим… могут быть проблемы, – признался Балард. Розмари посмотрела на него, нахмурившись. Помощник невольно подобрался. – Я разумеется вытрясу нашу казну, – торопливо заверил он. – Но не представляю, какая сумма может потребоваться. Мистер Йорк уже взял довольно крупный заем, когда вооружал корабли. Вряд ли кто-то согласится одолжить еще денег… в такой ненадежной ситуации. Оправившись от первого потрясения, в разговор вмешалась Дженнифер. – Надо дождаться, когда вернется Майкл. У него есть знакомые в адмиралтействе. Он может… – Мы не станем ждать! – оборвала ее Розмари. – Мы сами все сделаем. Она повернулась к Баларду, который смотрел на нее с благоговейным страхом. – Мистер Балард, – объявила девушка, – мы едем в Бристоль.

***

Подойдя к старинному шкафу из орехового дерева, мисс Йорк распахнула резные дверцы и отодвинула в сторону платья. В центре задней стенки виднелась потускневшая от времени замочная скважина. Девушка сняла с шеи маленький ключ, вставила его в скважину и дважды повернула. За дубовой панелью в стене был устроен тайник, где лежали завернутые в парусину бумаги и стояла лакированная шкатулка, размерами и формой больше похожая на сундучок. Розмари медленно извлекла ее наружу, отерла крышку рукавом и раскрыла. Едва солнечный свет коснулся содержимого, спальня Розмари наполнилась волшебными отблесками. То были драгоценности ее бабушки – в девичестве Марии Фробишер. По семейной легенде ее двоюродный прадед когда-то освободил от них один французский корабль. А изначально этот дар якобы предназначался для испанского двора. Никто не знал, правда это или нет, но украшения те были поистине королевскими, хранились в их семье как реликвия, и даже в самый отчаянный момент отец не заикался о том, чтобы их продать. Их ценность должна была обеспечить надежное будущее его дочери. С задумчивым видом Розмари принялась вынимать свои сокровища одно за другим и раскладывать на кровати, прикидывая в уме, сколько все это может стоить. Там была золотая диадема в виде венка из цветов, лепестки которой сияли белыми и розовыми алмазами. Драгоценное ожерелье с таким же цветочным мотивом. Усыпанные рубинами и изумрудами серьги в виде птичек. Золотой крест, украшенный прозрачными круглыми топазами и аметистами – по виду очень старый. И несколько украшений поменьше – перстни, подвески. По бархатному донышку перекатывались с десяток розоватых, неправильной формы жемчужин величиной с голубиное яйцо. В детстве Розмари любила наряжаться во все эти побрякушки и подолгу вертелась перед зеркалом, воображая себя придворной дамой. И пока отец насмешливо дразнил ее Бинки, бабушка звала ее принцессой. Принцесса Розмари. Грустно улыбнувшись собственным воспоминаниям, девушка вновь посерьезнела. Довольно. Никакая она не принцесса. А самая обычная женщина. Человек, которого она выбрала, не потребует за ней приданого. А это – просто средство для достижения цели. Розмари сгребла со дна шкатулки несколько жемчужин и золотой кулон с сапфиром в виде капли, и рассовала все это по карманам. На долгую память хватит с нее и этого. Остальным придется пожертвовать. Ради доброго дела.

***

Бристоль. Два дня спустя…

Сэр Тимоти Слейд – специалист по гражданскому и уголовному праву, в прошлом мировой судья, а ныне маршал адмиралтейства в славном городе Бристоль, – вошел в свой кабинет. У окна стояла девушка. Высокая, стройная, как молодое деревце, одетая в мрачное черное платье и увенчанная короной тяжелых кос. Что и говорить… здесь нечасто появлялись подобные особы. Когда гостья обернулась, маршал Слейд решил, что она и впрямь необыкновенно красива. Чистая, молочного цвета кожа. Яркие синие глаза в обрамлении темных ресниц. Лицо с идеальными чертами могло принадлежать ангелу, если бы не сковавшая его строгость. – Сударыня, – мужчина кивнул. – Вы так упорно добивались встречи со мной, что это просто неприлично. – Он жестом предложил ей сесть. Девушка не смутилась. Опустившись на краешек кресла, она продолжала смотреть на него через стол. – Это насчет моего отца. Видение распалось. Голос у нее был низкий и грубоватый – больше похожий на голос мальчишки, чем молодой леди, а выражение его – отнюдь не ангельским. Ему разумеется сообщили имя посетительницы. Розмари Йорк. Дочь и совладелица компании обвиненного в пиратстве Джона Йорка. Ее сопровождал сюда какой-то рыжий косоглазый увалень бандитской наружности по фамилии Балард, но его пришлось оставить в приемной. Сэр Тимоти покачал головой. – Да, скверное дело, – вздохнул он. – Человек его возраста и положения… Мисс Йорк бесцеремонно его перебила: – Должен быть немедленно освобожден. Мой отец не виновен в том, что ему вменяют. Слейд холодно поднял брови. Ее манеры нравились ему все меньше. – Откуда вам это известно? – спросил он. – Со слов вашего отца? Но зачем, скажите на милость, ему понадобились пушки на торговом судне? Или команда в сотню человек? Если ничего противозаконного он не замышлял? Нам еще предстоит выяснить, сколько людей пострадали от его действий… – Позвольте ответить! – с жаром воскликнула мисс Йорк. – Пушки и команда – не преступление. Сейчас, когда голландцы постоянно нас грабят, пираты Дюнкерка топят наши корабли, мы вынуждены защищаться! Мой отец, помимо прочего, занимался честным каперством. У него имеется документ, выданный вашим правительством. Он позволяет ему предпринимать любые действия против голландских судов и сил роялистов. На сей раз сэр Тимоти оценил ее пыл. Пожалуй, не стоило отбраковывать ее сразу. Пускай кобылка и не голубых кровей, но что-то в ней есть, определенно… Мужчина лениво сцепил кисти рук и пристроил на них подбородок. – Может и так, – ласково молвил он, глядя на собеседницу. – Но последний корабль, который обчистил ваш отец со своими сообщниками, был французским. Глаза девушки недоверчиво расширились. – А, – с удовлетворением протянул Слейд, – вижу, вы этого не знали. Но ситуация такова, что мы не воюем с Францией. – Но… – было видно, как мисс Йорк отчаянно ищет какую-нибудь лазейку, – разве Франция не укрывает флот роялистов? Неплохая попытка, подумал Тимоти, но мимо. – Если вы так хорошо осведомлены о состоянии дел на море, милочка, то должны знать, что принц Руперт покинул воды Франции и вообще Средиземное море еще в июне. Таким образом действия вашего отца, законные до недавнего времени, ныне являются пиратством. И не могут быть истолкованы никак иначе. Мисс Йорк не желала сдаваться. – Это не оговаривалось никакими правилами, – возразила она. – Об этом нигде не сообщалось. Мой отец не мог этого знать! – Она подняла брови, словно взывая к человечности маршала. – Вы же понимаете, что это просто недоразумение. Тимоти сочувственно поцокал языком. – Мне очень жаль, дорогая, – заверил он. – Но правосудие по делу о преступлениях на море вершит Высокий адмиралтейский суд в Лондоне. – Он взглянул на ее лицо, и на долю секунды ему и впрямь стало ее жаль. – За вашего отца готовы поручиться множество людей, – мягко добавил он. – Так что… кто знает… Девушка покачала головой. – Вы знаете, – с мрачным укором произнесла она, – что этот суд не выносит оправдательных решений. Мужчина нахмурился. – На что вы намекаете? Мисс Йорк взглянула на него, прищурив свои холодные синие глаза. – Именно вы будете готовить документы для отправки моего отца и его людей в Лондон. Только в ваших силах инициировать разбирательство, чтобы не допустить расправы над невиновными. Как добрый христианин, вы обязаны это сделать. Слейд посуровел. – Я хорошо знаю свои обязанности, благодарю вас. Он чувствовал, что наживает врага в ее лице, хотя его интерес было прямо противоположный. В конце концов… прежде ему и впрямь не доводилось видеть настолько красивых женщин. Он уже не скрываясь пожирал ее взглядом. – Что ж… – вновь заговорил он, и голос его сделался вкрадчивым, – насколько я понял, вы считаете, будто мы можем договориться? Не представляю, как это может быть… – Он выдержал драматическую паузу. – Разве что вы намерены предложить нечто… особенное? Его большая пухлая рука легла на стол рядом с ее стиснутой в кулак ладонью и как бы невзначай пододвинулась к ней. Розмари Йорк сделала вид, что не заметила его маневра, и убрала руку. Порывшись в сумке, которую держала на коленях, она извлекла на свет увесистый бархатный мешочек и положила перед собеседником. – Что это? – с подозрением спросил он. – Мое наследство. Развязав мешочек, сэр Тимоти высыпал на стол его содержимое и обомлел, ослепленный блеском золота и драгоценных камней. Девушка, наблюдавшая за его реакцией, не позволила ему долго думать. – Знающие люди оценили его по меньшей мере в сорок тысяч фунтов. Но я думаю, реальная цена может быть гораздо выше. – Она испытующе посмотрела в глаза чиновника. – Так вы уверены, что ничего нельзя сделать? Слейд взглянул на нее исподлобья. – Взятка? Она вздернула подбородок. – Добровольно внесенный залог, если вам так больше нравится. Это ведь предусмотрено законом? Сэр Тимоти задумался. Она предоставляет ему право самому решать, передать ли щедрый дар в казну Республики, или же оставить себе… Черт побери! А девчонка-то понимает, как делаются дела. – Что ж, – с невозмутимым видом он принялся складывать драгоценности обратно в мешочек. – Нам еще предстоит установить размер ущерба. Возможно – я подчеркиваю: возможно! – это позволит компенсировать все причиненное зло. И уладить досадное… недоразумение.