Абсурд первый. В котором у лорда Цинцзин День рождения, а лорд Аньдин чуть не улетел на Луну

"В ролях": Винни-Пух - Юэ Цинъюань Ослик Иа-Иа - Шэнь Цинцю Пятачок - Шан Цинхуа Сова - Ци Цинци Мысли Ло Бинхэ (из ветвей) - Ло Бинхэ       Шэнь Цинцю — лорд пика Цинцзин — однажды стоял на берегу ручья и понуро смотрел в воду на своё отражение.       — Душераздирающее зрелище,— сказал он наконец.— Вот как это называется — душераздирающее зрелище.       Он повернулся и медленно побрёл вдоль берега вниз по течению. Пройдя с десяток чжанов, он перешёл ручей вброд и так же медленно побрёл обратно по другому берегу. Напротив того места, где он стоял сначала, Шэнь Цинцю остановился и снова посмотрел в воду.       — Я так и думал,— вздохнул он.— С этой стороны ничуть не лучше. Но всем наплевать. Никому нет дела. Душераздирающее зрелище — вот как это называется!       Тут позади него в зарослях бамбука раздался треск, и появился глава школы Юэ.       — Доброе утро, сяо Цзю! — сказал Юэ Цинъюань.              — Доброе утро, глава школы Юэ, — уныло ответил лорд пика учёных. — Если это утро в самом деле доброе. В чём этот лорд лично сомневается.       — Почему? Что случилось?       — Ничего, глава, ничего особенного. Все же не могут. А некоторым и не приходится. Тут ничего не попишешь.       — Чего все не могут? — переспросил Юэ Цинъюань, потерев нос.       — Веселиться. Петь, плясать и так далее. Под ореховым кустом.       — А-а , понятно...— сказал глава Юэ. Он глубоко задумался, а потом спросил: — Под каким ореховым кустом?             — Под которым ореховое танхулу, — уныло продолжал Шэнь Цинцю.— Танцы, веселье и тому подобное. Я не жалуюсь, но так оно и есть.       Глава Юэ уселся на большой камень и попытался что-нибудь понять. Получилось что-то вроде загадки, а Юэ Цинъюань был слабоват по части загадок, поскольку голова у него была забита мысями о благе школы и лично о дорогом его сердцу сяо Цзю. И он на всякий случай запел загадочную песенку:       ПРО СОРОК ПЯТОК       — Вопрос мой прост и краток,       — Взвыл пи-то-но-со-рог,       — Что лучше — сорок пяток       Или пяток сорок?       — Увы, никто на это       Ответа Дать не мог!       — Вот-вот, правильно,— сказал Шэнь Цинцю.— Пой, пой. Трум-тум-тум-тирим-бум-бум. Бамбук в Китае родилсЯ, в Китае рос и жил. Зимой и летом стройненький, зелёненький он был. Веселись и развлекайся.       — Я веселюсь,— сказал Юэ Цинъюань.              — Кое-кому удаётся,— сказал Шэнь Цинцю.       — Да что такое случилось? — спросил Юэ Цинъюань.       — А разве что-нибудь случилось?       — Нет, но у тебя такой грустный вид.       — Грустный? Отчего это мне быть грустным? Сегодня же мой день рождения. Самый лучший день в году!       — Твой день рождения? — спросил глава Юэ, ужасно удивлённый.       — Конечно. Разве ты не замечаешь? Посмотри на все эти подарки, — лорд Цинцзин помахал рукой со сложенным веером из стороны в сторону.— Посмотри на Лапшу Долголетия!       Юэ Цинъюань посмотрел — сначала направо, потом налево.       — Подарки? — сказал он.— Лапша Долголетия? Где?       — Разве ты их не видишь?       — Нет,— сказал Юэ Цинъюань.       — Я тоже,— сказал Шэнь Цинцю.— Это шутка,— объяснил он.— Ха-ха.       Юэ Цинъюань почесал в затылке, совсем сбитый с толку.       — А сегодня, правда, твой день рождения? — спросил он.       — Правда.       — Ох! Ну, поздравляю тебя и желаю много-много счастья в этот день.       — И я тебя поздравляю и желаю много-много счастья в этот день, глава школы Юэ.       — Но ведь сегодня не мой день рождения.              — Нет, не твой, а мой.       — А ты говоришь “желаю тебе счастья в этот день”.       — Ну и что же? Разве ты хочешь быть несчастным в мой день рождения?              — А, понятно,— сказал Юэ Цинъюань.       — Хватит и того,— сказал Шэнь Цинцю с горечью, — хватит и того, что этот сам такой несчастный: уличная крыса, был и остался — без подарков и без Лапши Долголетия, и вообще позабытый и позаброшенный, а уж если все остальные будут несчастны...       Этого Юэ Цинъюань уже не вынес.       — Постой тут! — крикнул он и со всех ног помчался домой. Он почувствовал, что должен немедленно преподнести бедному сяо Цзю хоть что-нибудь, а потом у него всегда будет время подумать о Настоящем Подарке.       Возле своего дома он наткнулся на Шан Цинхуа, который прыгал у двери, стараясь достать дверной колокольчик.       — Здравствуй, Шан-шиди,— сказал Юэ Цинъюань.       — Здравствуй, Чжанмэнь-шисюн,— сказал Шан Цинхуа.       — Что это ты делаешь?       — Я стараюсь позвонить в колокольчик,— объяснил Шан Цинхуа.— Я тут шёл мимо и...       — Давай я тебе помогу,— сказал глава Юэ услужливо. Он подошёл к двери и позвонил в колокольчик.— А я только что видел Шэнь Цинцю,— начал он.— Бедный шиди ужасно расстроен, потому что у него сегодня день рождения, а все о нём забыли, и он очень понурился — ты ведь знаешь, как он умеет,— ну и вот он такой понурый, а я... Да что же это нам никто не открывает —заснули они все там, что ли? — И Меч Сюаньсу снова позвонил.       — Чжанмэнь-шисюн,— сказал Шан Цинхуа.— Это же твой собственный дом!       — А-а,— сказал глава школы Цанцюн.— Ну да, верно! Какой-то я сегодня рассеянный. Голова словно набита опилками... Тогда давай войдём!       И они вошли в дом.              Юэ Цинъюань первым делом подошёл к шкафу с посудой, чтобы удостовериться, есть ли у него подходящий, не особенно большой, но очень дорогой фарфоровый горшочек с мёдом. Горшочек оказался на месте, и Юэ Цинъюань снял его с полки.       — Я его отнесу сяо Цзю,— объяснил он.— В подарок. А ты что ему думаешь подарить?       — А можно, я тоже его подарю? — спросил лорд пика Аньдин.— Как будто от нас обоих.       — Нет,— сказал Юэ Цинъюань.— Это ты плохо придумал.       — Ну, тогда ладно. Я подарю Шэнь-шисюну воздушный шарик. У меня остался один на складе после пирушки на Цзуйсянь: из крашеного бычьего пузыря. Диковинка из земель западных варваров. Я сейчас за ним схожу, хорошо?       — Вот это ты очень хорошо придумал, Шан-шиди! Ведь Шэнь Цинцю нужно развеселить. А с воздушным шариком кто хочешь развеселится! Никто не может грустить, когда у него есть воздушный шарик!       Ну, и Шан Цинхуа пустился рысцой домой, а Юэ Цинъюань с горшочком направился на Цинцзин.       День был жаркий, а путь неблизкий, и, не пройдя и полпути, Юэ Цинъюань вдруг почувствовал какое-то странное щекотание: словно подступающее искажение ци. Сначала у него защекотало в носу, потом в горле, а потом засосало под ложечкой и так постепенно дошло до самых пяток. Казалось, словно кто-то внутри у него говорил: “Знаешь, Юэ Цинъюань, сейчас самое время чем-нибудь немножко...”       — Ай-ай,— сказал Юэ Цинъюань,— я и не знал, что уже так поздно!       Он сел на землю и снял крышку со своего горшка.       — Как хорошо, что я взял его с собой,— сказал он.— Немало заклинателей в такой жаркий день и не подумали бы захватить с собой то, чем можно немножко подкрепиться!..       — А теперь подумаем,— сказал он, в последний раз облизав донышко горшка,— подумаем, куда же это я собирался идти. Ах да, к сяо Цзю.       Юэ Цинъюань не спеша встал. И тут он вдруг всё вспомнил. Он же съел Подарок!       — Ай-ай-ай! — сказал Юэ Цинъюань.— Что мне делать? Я же должен подарить ему что-нибудь! Ай-ай-ай-ай-ай!       Сперва он прямо не знал, что и думать. А потом он подумал: “Всё-таки это очень дорогой горшочек, хотя в нём и нет мёду. Если я его как следует вымою и попрошу кого-нибудь написать на нём иероглифы: “Поздравляю с днём рождения”, сяо Цзю сможет держать в нём всё, что хочет. Это будет полезная вещь!”       И так как он в это время был недалеко от дома Ци Цинци — а все в Цанцюн были уверены, что у владыки Сяньшу идеальный почерк,— он решил зайти к ней в гости.       — Доброе утро, шимей Ци! — сказал Юэ Цинъюань.       — Доброе утро, Чжанмэнь-шисюн! — ответила Ци Цинци.       — Поздравляю тебя с днём рождения Шэнь-шисюна,— сказал Юэ Цинъюань.       — Вот как? — удивилась Ци Цинци.       — Да. А что ты ему думаешь подарить?       — А ты что думаешь ему подарить?       — Я несу ему в подарок Полезный и Очень Дорогой Горшок, в котором можно держать всё, что хочешь,— сказал Юэ Цинъюань.— И я хотел попросить тебя...       — Вот этот? — спросила Ци Цинци, взяв горшок из рук главы Юэ.       — Да, и я хотел попросить тебя...       — Тут когда-то держали мёд,— сказала Ци Цинци.       — В нём можно что хочешь держать,— серьёзно сказал Меч Сюаньсу.— Это очень, очень полезная вещь. И очень, очень дорогая. И я хотел попросить тебя...       — Ты бы написал на нём: “Поздравляю с днём рождения”.       — Так вот об этом я и пришёл тебя попросить! — объяснил наконец Юэ Цинъюань.— Потому что у меня каллиграфия какая-то хромая. Вообще-то она хорошая, каллиграфия, только иероглифы почему-то расползаются в разные стороны. Ты напишешь на нём: “Поздравляю с днём рождения”? Очень тебя прошу!       — Славный горшочек,— сказала Ци Цинци, оглядев горшок со всех сторон.— Даже чересчур, учитывая то, кому он предназначен. А можно, я его тоже подарю? Пусть это будет наш общий подарок.       — Нет,— насупился Юэ Цинъюань.— Это ты плоховато придумала. Давай я лучше его сперва помою, а потом ты на нём всё напишешь.       И вот он вымыл горшок и вытер его досуха, а Ци Цинци тем временем вертела в руках кисть и думала, как же по-древнекитайски пишется слово “Поздравляю”.       — Чжанмэнь-шисюн, а можно спросить тебя как писатель писателя: ты читать умеешь? — спросила она не без тревоги в голосе.— Вот, например, у меня на двери висит объявление, как стучать,— это мне шиди Му написал. Ты можешь его прочесть?       — С его-то профессиональным почерком целителя... Шиди Му сказал мне, что там написано, и тогда я уж смог,— честно ответил Юэ Цинъюань.       — Очень хорошо! Вот и я тоже скажу тебе, что тут на горшке будет написано, и тогда ты сможешь прочитать!       И Ци Цинци начала писать... Вот что она написала:       “Про зря вля бля сдине мраш деня про зря бля бля вяя!”       Юэ Цинъюань с восхищением посмотрел на эту надпись.       — Я тут написала: “Поздравляю с днём рождения”,— небрежно заметила Ци Цинци.       — Вот это надпись так надпись!— с уважением сказал глава Юэ.       — Ну, если уж всё тебе сказать, тут написано полностью так: “Поздравляю с днём рождения, желаю всего-всего хорошего. Твой Чжанмэнь-шисюн”. Я не посчиталась с расходом материала.       — Чего? — спросил Юэ Цинъюань.       — Тут чернил одних сколько пошло!— пояснила Ци Цинци.       — Ещё бы! — сказал Юэ Цинъюань.       Тем временем Шан Цинхуа успел сбегать к себе на пик и, захватив воздушный шарик для Шэнь Цинцю, понёсся во весь дух, крепко прижимая воздушный шар к груди, чтобы его не унесло ветром. Лорд Аньдин ужасно спешил, чтобы поспеть к Шэнь Цинцю раньше Юэ Цинъюаня; ему хотелось первым преподнести Шэнь-шисюну подарок, как будто он, Шан Цинхуа, сам вспомнил про его день рождения, без всякой подсказки. Он так спешил и так задумался о том, как Шэнь-шисюн обрадуется подарку, что совсем не глядел себе под ноги... И вдруг его нога попала в кроличью норку, и бедный Шан Цинхуа полетел носом вниз:              БУМ!!!       Шан Цинхуа лежал на земле, не понимая, что же произошло. Сперва он подумал, что весь мир взлетел на воздух, потом он подумал, что, может быть, только их любимый Цанцюн; ещё потом — что, может быть, только он, Шан Цинхуа, взлетел и сейчас он один-одинёшенек лежит где-нибудь на Луне и никогда-никогда не увидит больше ни своего короля, ни главу Юэ, ни Шэнь-шисюна... И тут ему пришло в голову, что даже и на Луне не обязательно всё время лежать носом вниз. Он осторожно встал, осмотрелся кругом.       Он всё ещё был в Цанцюн!       “Очень интересно! — подумал он.— Интересно, что же это был за Бум? Не мог же я сам наделать столько шуму, когда упал! И где, интересно, мой шар? И откуда, интересно, взялась тут эта тряпочка?”       О, ужас! Эта тряпочка — это и был, именно был! — его воздушный шар!!!       — Ой, Бездна и все её лысые гуи! — сказал Шан Цинхуа.— Ой, мама, ой, мамочка, ой, мама, мама, мама! Ну что ж... Теперь делать нечего. Возвращаться назад нельзя. Другого шара у меня нет... Может быть, такой зануда как Шэнь Цинцю не так уж любит воздушные шары?..       И он побежал дальше. По правде сказать, бежал он уже не очень весело, но всё же скоро он добежал до того самого места, где стоял лорд Цинцзин и по-прежнему скептически смотрел на своё отражение в воде.       — Доброе утро, Шэнь-шисюн! — крикнул Шан Цинхуа ещё издали.       — Доброе утро, шиди Шан,— сказал Шэнь Цинцю.— Если это утро — доброе,— добавил он,— в чём этот шисюн лично сомневается. Но это неважно.       — Поздравляю тебя с днём рождения,— сказал Шан Цинхуа, подойдя тем временем поближе.       Лорд Цинцзин оторвался от своего занятия и уставился на лорда Аньдин.       — Повтори-ка, повтори,— сказал он.       — Поздрав...       — Минуточку...       Не веря своим ушам, Шэнь Цинцю осторожно поднёс к уху руку с раскрытым веером.       — Я так лучше слышу. Так как ты сказал, повтори,— произнёс он.       — Поздравляю с днём рождения,— повторил Шан Цинхуа.       — Это ты меня?       — Конечно, Шэнь-шисюн.       — С моим Днём рождения?       — Да.       — Значит, у меня настоящий День рождения?       — Конечно, шисюн, и я принёс тебе подарок.       Шэнь Цинцю медленно опустил правую руку и переложил веер в левую.       — Я хочу послушать ещё другим ухом,— пояснил он.— Теперь говори.       — По-да-рок! — повторил Шан Цинхуа очень громко.       — Мне?       — Да.       — Ко дню рождения?       — Конечно!       — Значит, у меня получается настоящий День рождения?       — Конечно! И я принёс тебе воздушный шар.       — Воздушный шар? — сказал Шэнь Цинцю.— Ты сказал — воздушный шар? Это такие большие, красивые, яркие, их ещё надувают? Песни-пляски, гоп-гоп-гоп и тру-ля-ля?       — Ну да, но только... понимаешь... я очень огорчён... понимаешь... когда я бежал, чтобы поскорее принести тебе его, я упал.       — Ай-ай, как жаль! Ты, наверно, слишком быстро бежал. Я надеюсь, ты не ушибся, маленький шиди?       — Нет, спасибо, но он... он... Ох, шисюн, он лопнул.              Наступило очень долгое молчание.       — Мой шарик? — наконец спросил Шэнь Цинцю.       Шан Цинхуа кивнул.       — Мой деньрожденный подарок?       — Да, шисюн,— сказал лорд Аньдин, слегка хлюпая носом.— Вот он. Поздравляю тебя с днём рождения.       И он подал Шэнь Цинцю сморщенную тряпочку.       — Это он? — спросил лорд Цинцзин, очень удивлённый.              Шан Цинхуа кивнул.       — Мой подарок?       Шан Цинхуа снова кивнул.       — Шарик?       — Да.       — Спасибо, Шан-шиди,— сказал Шэнь Цинцю.— Извини, пожалуйста,— продолжал он,— но я хотел бы спросить, какого цвета он был, когда... когда он был шариком?       — Цвета цин.              “Подумать только! Цвета цин... Мой любимый цвет”,— пробормотал Шэнь Цинцю про себя.       — А какого размера?       — Почти с меня.       — Да? Подумать только, почти с тебя!.. Мой любимый размер! — грустно сказал Шэнь Цинцю себе под нос. — Так, так.       Владыка Аньдин чувствовал себя очень неважно и прямо не знал, что говорить. Он то и дело открывал рот, собираясь что-нибудь сказать, но тут же решал, что именно этого говорить-то и не стоит. И вдруг, на его счастье, с того берега ручья их кто-то окликнул. То был глава их школы.       — Желаю много-много счастья! — кричал Юэ Цинъюань, очевидно забыв, что он уже это говорил.       — Спасибо, глава, мне уже посчастливилось,— уныло ответил лорд Цинцзин.       — Я принёс тебе подарочек,— продолжал Меч Сюаньсу радостно.       — Есть у меня подарочек,— отвечал Шэнь Цинцю.       Тем временем Юэ Цинъюань перебрался через ручей и подошёл к владыке Цинцзин. Владыка Аньдин сидел немного поодаль, хлюпая носом.       — Вот он,— объявил Юэ Цинъюань.— Это — Очень Полезный Горшок. А на нём знаешь чего написано? “Поздравляю с днём рождения, желаю всего-всего хорошего. Твой Ци-гэ”. Вот сколько всего написано! И в него можно класть что хочешь. Держи.       Шэнь Цинцю, увидев горшок, очень оживился.       — Вот это да! — закричал он.— Знаете что? Мой шарик как раз войдёт в этот горшок!       — Что ты, что ты, сяо Цзю,— сказал Юэ Цинъюань.— Воздушные шары не входят в горшки. Они слишком большие. Ты с ними не умеешь обращаться. Нужно вот как: возьми шарик за верё...       — Это другие шары не входят, а мой входит,— с гордостью сказал Шэнь Цинцю.— Гляди, Шан-шиди!       Означенный Шан-шиди грустно оглянулся, а лорд Цинцзин схватил свой бывший шарик и осторожно погрузил его в горшок, потом снова достал его и положил на землю, а потом вновь поднял и осторожно погрузил обратно.       — Выходит! — закричал Шэнь Цинцю.— Я хочу сказать, он входит!       — Входит!— закричал Шан Цинхуа.— И выходит!       — Здорово выходит! — закричал Шэнь Цинцю.— Входит и выходит — прямо замечательно!       — Мне очень приятно,— радостно сказал Юэ Цинъюань,— что я догадался подарить тебе Полезный Горшок, куда можно класть какие хочешь вещи!       — А мне очень приятно,— радостно сказал Шан Цинхуа,— что я догадался подарить тебе такую Вещь, которую можно класть в этот Полезный Горшок!       Но лорд Цинцзин ничего не слышал. Ему было не до того: он то клал свой шарик в горшок, то вынимал его обратно, и видно было, что он совершенно счастлив!

Конец!)))

      PS: Ло Бинхэ, наблюдавший за происходящим из зарослей бамбука, получил полную картину безумия, творящегося в их школе относительно его шицзуня, и даже больше. "Вот теперь-то, учитель, вы точно никуда от меня не денетесь! В Бездну всех этих клоунов! Ваше сердце будет моим во что бы то ни стало!" - твёрдо решил амбициозный потомок небесных демонов, наделённый талантами, достойными звёзд Мишлен.