Глава 19: Завтрашний День

После битвы за Метрополис наступила странная, зыбкая тишина. Город, привыкший к грохоту стройки и гудкам машин, теперь оглушали звуки восстановления — стук отбойных молотков, рёв тяжелой техники, вывозящей обломки, и, если прислушаться, тихий плач по погибшим. Воздух пах пылью, озоном и надеждой, горьковатой и хрупкой, как первый ледок. Мы, Лига, не разошлись по своим углам. Слишком многое нужно было сделать. Слишком многое — обсудить. Уэйну удалось найти и секретно оборудовать новую штаб-квартиру — заброшенную орбитальную станцию «Сторожевая Башня», оставшуюся со времен Холодной войны. Теперь она парила высоко над Землей, невидимая для радаров, наш общий дом и командный центр. Именно там мы собрались через неделю после битвы. Вид из главного зала был одновременно захватывающим и унизительным: сияющий голубой шар под нами, такой маленький, такой хрупкий. Барри, как всегда, не мог усидеть на месте, перебирая с нечеловеческой скоростью ремонтные схемы станции. — Знаете, если перенаправить энергопотоки через вторичный контур, КПД возрастет на... — Аллен, — прервал его Уэйн, не отрываясь от голографической карты с отметками оставшихся криптонских сигнатур. — Позже. Мера и Диана стояли у огромного иллюминатора. Принцесса Атлантиды и дочь амазонок. Две легенды, два мира, нашедшие общий язык в необходимости защищать третий. — Мать передает благодарность, — тихо сказала Мера. — Атлантида не забудет. — Моя мать говорит то же самое, — ответила Диана. — Впервые за много веков Фемискира открывает свои границы. Для союзников. Виктор Стоун, теперь уже не просто Киборг, а полноценный член команды, был подключен к центральному компьютеру. Данные текли через него рекой. — Люторов исчез. Полностью. Ни теплового следа, ни цифрового. Как сквозь землю провалился. — Он вынырнет, — мрачно произнес Уэйн. — Такие, как он, всегда выныривают. С новыми игрушками. Я слушал их, стоя чуть в стороне, и чувствовал странное спокойствие. Да, мы понесли потери. Да, город был в руинах. Но мы выстояли. Вместе. Внезапно мои сверхчувства, всегда настроенные на частоту бедствия, уловили нечто иное. Не крик о помощи, а... призыв. Слабый, едва уловимый, как дуновение ветра из другой галактики. Он исходил не с Земли, а из глубин космоса. И он был знаком. Тот самый шепот, что я слышал на орбите. Голос, произносящий имя: Дарксайд. Он стал громче. — Кларк? — Диана обернулась ко мне, ее божественная интуиция уловила мое напряжение. — Они не остановятся, — сказал я, глядя на звезды в иллюминаторе. — Те, что стоят за Люторовым. За криптонцами. Они только что начали. — Тогда и мы только начали, — твердо заявил Барри, на мгновение замирая рядом со мной. — У нас есть преимущество, которое они не учитывают, — добавил Виктор, отключаясь от консоли. Его механический глаз светился холодным синим светом. — Мы учимся. Быстро. Уэйн подошел к центральному столу и активировал глобальную карту. На ней замигали десятки точек — не угроз, а... возможностей. Места, где появлялись другие. Люди со способностями. Не все были героями. Но все были потенциальными союзниками. Или врагами. — Мир изменился навсегда, — констатировал он. — Люди знают, что не одиноки. Знают, что есть мы. И знают, что есть... другие. Наша работа только начинается. Он был прав. Раньше мы работали в тени. Теперь мы были символом. И символы несут не только надежду, но и ответственность. Спустя несколько часов я покинул «Сторожевую Башню» и полетел в Смолвиль. Мне нужно было домой. Марта ждала меня на крыльце, как всегда. Она не бросилась ко мне с расспросами. Она просто обняла меня, и в ее объятиях была вся сила простой человеческой любви, которая оказалась крепче любой криптонской стали. — Я видела новости, сынок, — тихо сказала она, когда мы сидели на кухне за чашкой чая. — Я так боялась. — Я знаю, мама. Но мы справились. — «Мы»? — она посмотрела на меня с материнской проницательностью. Я улыбнулся. — Да. «Мы». У меня появились... друзья. Она кивнула, и на ее глазах выступили слезы, но это были слезы облегчения. — Джонатан... он гордился бы тобой. Ими всеми. Вечером я поднялся на холм, к могиле отца. Ветер шелестел высохшей травой, принося запах дождя и далеких полей. — Ну, папа, — прошептал я, глядя на гранитный камень. — Кажется, ты был не совсем прав. Мир узнал. И... ничего не рухнуло. Наоборот. Нашлось много тех, кто готов его поддержать. Тишина в ответ была ему не упреком, а благословением. Джонатан Кент боялся, что мир не примет меня. Но он принял. Принял нас всех. Возвращаясь в Метрополис на следующее утро, я залетел в «Дейли Планет». Редакция встретила меня гробовой тишиной. Все смотрели на меня. Перри Уайт, Джимми Олсен, все остальные. А потом Перри хлопнул ладонью по столу. — Ну что, Кент? Отдохнул? Теперь садись и пиши материал. Самый главный материал в твоей жизни. О том, что произошло. О них. О вас. Правду. Я посмотрел на Лоис. Она стояла у своего стола с блокнотом в руках, и в ее глазах читался немой вопрос: «Ты доверяешь мне?» Я кивнул. Ей. Перри. Всем. — Хорошо, шеф, — сказал я, подходя к своему компьютеру. — Но только если вы пообещаете не править мои запятые. Смех, который прокатился по редакции, был нервным, но настоящим. Жизнь брала свое. Я сел за стол, положил пальцы на клавиатуру и начал печатать. Не как Кларк Кент, не как Супермен, а как тот, кто я есть на самом деле. Смесь всех своих жизней. «Они пришли с небес, — писал я, — но угроза пришла не только извне. Она пришла из нашего страха, нашего неверия. И они пришли с моря, из легенд, из теней наших городов. Они пришли, чтобы защитить. Не потому что должны. А потому что выбрали...» Я писал о нас. О Лиге. О надежде, которая сильнее страха. О свете, который зажигается в самую темную ночь. И понимал, что это только начало нашей истории. Впереди были новые враги, новые битвы, новые потери. Где-то там, за пределами известного космоса, зрел новый шторм. Имя ему было Дарксайд. Но сейчас, в этот момент, под мерцающим светом монитора, в гудящем сердце города, который мы спасли, я чувствовал не тяжесть предстоящего, а уверенность. Потому что я был не один. Потому что у меня была команда. Потому что за моей спиной стоял целый мир, который, несмотря на все свои недостатки, оказался достоин защиты. И как говаривал один старый русский дед, чья мудрость теперь жила во мне: «Худой мир лучше доброй ссоры». Но если уж ссора неизбежна... то лучше быть в хорошей компании. А компания у меня была отличная.