Глава 20: Шёпот из-за Пределов

Космос не бывает пустым. Даже в самой глубокой, самой чёрной пустоте между галактиками есть голоса. Я слышал их всё чаще. Сначала — как далёкий гул, фоновый шум творения. Теперь — как настойчивый, раскатистый ропот, исходящий из самой ткани реальности. Он шёл не из какой-то точки в пространстве. Он шёл из-за него. Из измерений, куда даже моё зрение не могло проникнуть. И в этом ропоте было одно слово, одно имя, высекаемое на скрижалях судьбы снова и снова: ДАРКСАЙД. Я парил в открытом космосе, за пределами лунной орбиты, спиной к «Сторожевой Башне». Станция сияла, как алмаз на бархате ночи, а под ней висел голубой мрамор Земли. Такой хрупкий. Такой беззащитный. Мы победили криптонцев. Остановили Люторова. Развеяли Страх. Мир вздохнул с облегчением, увидев, что его новые защитники способны на большее, чем просто тушить пожары и ловить бандитов. Но я-то знал. Я чувствовал это своими криптонскими костями, своей старой русской душой. Это была не победа. Это была передышка. Затишье, которое всегда предшествует настоящей буре. Сигнал, который я улавливал, был не просто угрозой. Он был… тяжестью. Обещанием абсолютного конца. Не уничтожения, а подчинения. Превращения всего сущего в прах и пепел под пятой того, для кого целые миры — лишь ступени к трону. Брюс сканировал все доступные частоты, но не находил ничего. Диана советовалась с оракулами Фемискиры, но те пророчествовали лишь о «грядущей тьме». Виктор, подключённый к глобальной сети, отмечал странные статистические аномалии — всплески непонятной энергии в точках по всей планете, которые тут же исчезали. Они не видели картины целиком. А я… я начинал её видеть. И от этого зрелища кровь стыла в жилах. Это была не армия. Это была чума. Инопланетная, безжалостная, не знающая пощады. И её предвестник уже был здесь. Перед тем как развернуться и полететь обратно на станцию, я бросил последний взгляд на звёзды. Там, в направлении созвездия Ориона, где-то в системе Апоколипса, творилось нечто, от чего дрожала сама пустота. «Ну что ж, тёмный владыка, — подумал я, сжимая кулаки. — Попробуй. У нас тут, знаешь ли, уже коллекция собирается. Место для ещё одного тирана найдётся». Но несмотря на браваду, ледяной комок в груди не исчезал. Потому что на этот раз речь шла не о спасении города или даже планеты. На этот раз речь шла о войне за саму душу реальности. И как говаривал Иван Петрович, глядя на надвигающуюся грозу: «Либо шубу надевай, либо крепись, старик. Промокнешь до нитки». Похоже, пришло время крепче сцепить зубы.