Глава 1 "Метроном страха"

Первым пришло сознание. Оно вернулось не вспышкой, а медленной, тягучей волной боли. Девушка очнулась не ото сна, а из беспамятства, из темноты, что была гуще и чернее любой ночи. Голова раскалывалась, будто по вискам били молотом. Сухость во рту была такой, что язык казался чужим, шершавым комком. Урарака медленно открыла глаза. Потолок. Серый, бетонный, покрытый паутиной трещин, расходящихся, как молнии на грозном небе. Тело лежало на чем-то жестком. Одеяло пахло пылью и чем-то чужим, едва уловимым — металлом и пеплом. Она попыталась пошевелиться, и ледяная волна паники хлестнула ее, резкой и ясной. Запястья и лодыжки были стянуты тугими ремнями. Очако была привязана к кровати. Нет. Нет, нет, нет. Сердце заколотилось где-то в горле, перекрывая дыхание. Студентка рванулась, дернула руками, но ремни лишь глубже врезались в кожу, оставляя жгучие полосы. Паника, чистая и животная, заставила ее действовать на автомате. Девушка сфокусировалась, попытавшись активировать свою причуду, чтобы коснуться ремней и сделать их невесомыми. Ничего не произошло. Только тогда Урарака заметила тяжелые, холодные браслеты на запястьях. Технологичные наручи-подавители. Как в Тартаре. Мысль об этом месте заставила ее сглотнуть комок тошноты. Брюнетка заставила себя дышать глубже, осмотреться. Комната была маленькой, почти пустой. Полусгнившие половицы, осыпавшаяся штукатурка на стенах. Единственное окно было заколочено грязной фанерой, сквозь щели пробивались тонкие лучики уличного света, освещая миллионы пылинок, кружащихся в воздухе. Это была ловушка. Безопасная квартира Лиги. Ее тюрьма. Внезапно скрипнула дверь. Урарака замерла, вжавшись в матрас. В проеме возникла высокая, худая фигура. Даби вошел бесшумно, как призрак. Злолей даже не взглянул на нее, скользнул взглядом по комнате, будто проверяя периметр, и только потом его холодные, голубые глаза устремились на Очако. — Очнулась— произнес пирокинетик. Его голос был низким, хриплым, без единой нотки интереса. Парень подошел ближе, и Урарака невольно отпрянула, насколько позволяли ремни. От него пахло пеплом и антисептиком. Противоречивый запах, будто смерть и попытка ее обмануть нашли хрупкое равновесие. — Где... — ее собственный голос сорвался до шепота. Очако сглотнула и попробовала снова. — Где я? Её тюремщик коротко усмехнулся, звук был похож на скрежет по стеклу. — Там, где тебя не найдут твои блестящие герои. Пока что. Пирокинетик остановился в паре шагов от кровати, засунув руки в карманы штанов. Поза была расслабленной, но в ней чувствовалась скрытая угроза, как у хищника, знающего, что добыча никуда не денется. —Зачем? — выдохнула девушка. —Ты — полезный актив. Разменная монета. Пока что живая— ценнее. — Он наклонился чуть ближе, и героиня увидела блеск скоб на его коже – Так что не делай ничего глупого. Не кричи. Не пытайся сбежать. Мне не нравится шум. Злолей выпрямился и, не сказав больше ни слова, развернулся и вышел, притворив за собой дверь. Щелчок замка прозвучал громче любого хлопка. Слезы подступили к глазам, но брюнетка сжала веки, заставляя их не проливаться. Плакать бесполезно. Нужно быть сильной. Ради себя,  ради Деку и всех героев что наверняка сейчас ищут её. -------------- Наступила ночь. Даби вернулся, принеся бутылку воды и пару энергетических батончиков. Парень молча освободил пленнице одну руку, позволил поесть и снова пристегнул ремень. Процесс был безличным, как кормление животного в зоопарке. Потом он подошел к кровати  — Вставай — бросил он. Очако не понимала. Тот с раздражением вздохнул и расстегнул ремни на ее ногах, потом на второй руке. — Встань. Пройдись. Туалет — там, в углу, за ширмой. Я не собираюсь тебя здесь выгуливать. Девушка, пошатываясь, поднялась. Кровь с непривычным покалыванием побежала к онемевшим конечностям. Наблюдая, как она делает несколько неуверенных шагов по комнате, его взгляд был тяжелым и оценивающим. Когда студентка вернулась, Даби все еще стоял у кровати. — Ложись — сказал он. Урарака повиновалась, ожидая, что злолей снова пристегнет ее. Но вместо этого парень просто сбросил с себя плащ и потушил единственную лампу, погрузив комнату в почти полную темноту, нарушаемую лишь слабым светом из-под двери. Пирокинет лег рядом. На ту же самую кровать. У девушки перехватило дыхание. Она отпрянула к самому краю, сердце бешено заколотилось. —Что... что ты делаешь? — вырвался у нее сдавленный, испуганный шепот. Инстинктивно вжалась в матрас, ожидая удара, прикосновения, чего-то ужасного. В темноте Даби повернул голову на подушке. Девушка не видела его лица, но чувствовала на себе тяжелый взгляд. — Ложусь спать. Подавители держатся. Даже если бы у тебя были зубы кусаться, ты никуда не денешься — голос прозвучал хрипло и устало, без злости, но и без капли тепла. — Но... здесь же одна кровать... — прошептала она, не в силах вымолвить ничего другого. Злолей коротко и беззвучно усмехнулся. —Очень наблюдательно. А пол сырой и кишит всякой дрянью. Я не намерен на нем валяться ради твоего спокойствия. Парень перевернулся на спину, отворачиваясь от нее, движение было резким и полным окончательности. —Так что спи. Хотя, если принципиально, — он ехидно протянул, — в твоем полном распоряжении прогнившие половицы. Устраивайся поудобнее. После этого он замолк, и тишина снова сомкнулась над ними, став еще более зловещей. Между ними был лишь десяток сантиметров, но они казались пропастью. Он просто лег спать. Очако не могла пошевелиться. Каждый мускул был напряжен до дрожи. Брюнетка смотрела в темноту, слушала его дыхание. Оно было ровным, но не глубоким, каким бывает у спящих. Он просто лежал и дышал. Так прошли минуты, может, часы. И вот тогда, в полной, гнетущей тишине разрушенного города, до нее донесся другой звук. Сначала пленница не поняла, что это. Ровный, монотонный стук. Негромкий, но настойчивый, как капли воды, падающие в одну точку. Тук-тук. Тук-тук. Тук-тук. Она прислушалась. Звук шел от него. Это было биение его сердца. Но оно не было похоже ни на что, что героиня слышала раньше. Этот звук... так не должно быть. У сердца должны быть паузы, легкие аритмии. Это было похоже на тиканье испорченных часов или работу маленького, бездушного механизма где-то глубоко в его груди. Что они с ним сделали? Это не был живой, теплый, немного неровный ритм. Это был механический, почти металлический звук. Ровный, как работающий мотор. Без эмоций, без сбоев. Тук-тук. Тук-тук. Следствие его прошлого, его сломанности, запечатленное в самом центре его существа. Стук заполнил собой всю комнату, всю ее вселенную. Он врезался в тишину, отмеряя секунды. Ее собственное сердце пыталось подстроиться под этот ритм, сбивалось, замирало, а он продолжал свой бесконечный, неумолимый отсчет. Урарака зажмурилась, засунула пальцы в уши, пытаясь заглушить его. Но звук был не снаружи. Он был внутри, он вибрировал в ее костях, отдавался в каждом нервном окончании. Девушка пыталась думать о доме, об одноклассниках, о Деку, но навязчивое тук-тук стирало все мысли, оставляя только чистый, первобытный страх. Этот звук стал саундтреком ее плена. Метрономом, отсчитывающим каждую секунду ее кошмара. И пленница поняла, что даже если он развяжет ее, даже если она сможет ходить по этой комнате, она не будет свободна от этого стука. Очако была пленником не только этой комнаты, но и его пульса. И это была самая изощренная пытка, какую только можно было придумать.