Часть 3. Прощание у колыбели из мира людей

Гостиная опустела, оставив после себя лишь призраки смеха и тихий звон хрустальных бокалов. Воздух был густ от невысказанных слов. Разиэль, Алисия и Энжел остались одни. Великий архангел подошел к женщине, вырастившей его дочь. Его осанка, обычно несущая невыносимую тяжесть власти, сейчас выдавала лишь усталость. — Энжел, — его голос был тише шелеста крыльев, — мы... не можем выразить тебе нашу благодарность. Ты подарила ей не просто дом. Ты подарила ей детство. Любовь. Все, чего мы не могли дать. Алисия, ее глаза все еще блестели от непролитых слез, подошла и взяла руку Энжел в свои. — Она прекрасна, — прошептала она. — Сильная, умная, добрая... Это все — твоя заслуга. Ты была ей настоящей матерью в каждом смысле этого слова. Энжел смотрела на них, и в ее взгляде смешались гордость и горечь. — Я всегда знала, что она особенная. Но видеть ее такой... счастливой... это самая большая награда для меня. Я просто любила ее. Всей душой. — И это самое главное, — твердо сказал Разиэль. Но затем его взгляд стал серьезным, в нем засверкали отсветы далеких звезд и грядущих битв. — Но тень надвигается. Ее невинность — хрупкий щит, и он скоро даст трещину. Энжел, настало время. Начинай готовить ее. Медленно, осторожно. Рассказывай ей легенды не как сказки, а как отголоски правды. Пусть ее ум начнет привыкать к мысли, что мир не так прост, как кажется. — Готовить ее к Сумеречному Миру? — Энжел сглотнула. — Но как? Она так верит в логику и науку... — Она — дитя трех миров, — мягко, но непреклонно сказала Алисия. — Правда живет в ее крови. Она почувствует ее, когда ты начнешь говорить. Доверься этому. Доверься ей.       Наступила пауза. Алисия посмотрела в сторону коридора, ведущего в комнату дочери. В ее глазах вспыхнула такая первобытная, такая простая тоска, что любая мать в мироздании поняла бы ее без слов. — Я... можно я еще раз? — она посмотдела на Разиэля. — Просто посмотреть на нее. Пока она спит. Разиэль закрыл глаза на мгновение. Ему, существу, повелевавшему легионами, создававшему законы мироздания, тоже хотелось того же. Просто посидеть рядом. Поправить одеяло. Почувствовать ее ровное дыхание. — Пойдем, — сказал он глухо. — Но ненадолго.       Они вошли в комнату, погруженную в полумрак. Кристи спала, разметавшись, ее рука все еще сжимала край одеяла, которое поправил Габриэль. Лунный свет серебрил ее щеку. Алисия застыла на пороге, вдыхая этот знакомый, родной запах — смесь клубничного шампуня и чего-то неуловимого, что было сутью ее дочери. Она не решалась подойти ближе, боясь нарушить хрупкое спокойствие. Но Разиэль шагнул вперед. Он был Архангелом. Он был Воином. Но в эту секунду он был просто отцом. Он опустился на колени у кровати, его мощные крылья, скрытые гламуром, бессильно опустились на пол. Он не прикасался к ней, не смел. Он просто смотрел. Впитывал каждую черточку ее лица — ее материнский нос, его собственный упрямый подбородок. Моя малышка. Моя единственная девочка. Прости меня. Прости, что я не могу быть с тобой. Прости, что моя любовь должна быть для тебя невидимой, как ветер.       Его рука сама потянулась, чтобы отодвинуть прядь волос с ее лба, но он остановил ее в сантиметре от кожи, сжал в кулак и убрал. Боль от этого жеста была острее, чем удар демоническим клинком. — Она улыбается во сне, — прошептала Алисия, подходя ближе и кладя руку ему на плечо. — Она счастлива, Разиэль. Это все, что имеет значение. — Я знаю, — его голос прозвучал сдавленно. — Но это не заглушает боль. Я хочу услышать, как она зовет меня отцом. Хочу обнять ее и прижать к груди, чтобы она знала — ее отец здесь. Что он защитит ее от всего. Он поднялся, его фигура вновь обрела незыблемость скалы. Но в глазах осталась рана, которая никогда не затянется. В коридоре их ждали Кристофер и Габриэль. Габриэль выглядел изможденным; жить среди людей, постоянно скрывая свою природу, было для него все равно что дышать под водой. — Все готово к возвращению, — тихо сказал Кристофер, его взгляд тоже тянулся к закрытой двери. — Габриэль, — обратился к нему Разиэль. — Ты возвращаешься с нами. Три дня в Цитадели восстановят твои силы. Ты нужен ей сильным. Габриэль кивнул с облегчением. — Да, мой господин. Просто... хочу убедиться , что с ней будет все в порядке, пока меня не будет. — За ней присмотрят все тени этого города, — пообещал Разиэль. — Магнус, Рафаэль, Люк... Они наши глаза и уши.       Они вышли на балкон. Разиэль обнял Алисию, прижал к себе Кристофера, кивнул Габриэлю. Никаких ярких вспышек или громовых раскатов. Просто воздух сгустился, наполнился звоном, который могла бы услышать лишь душа, привыкшая к небесным хорам, и они исчезли. Растворились в лунном свете, оставив на холодном балконном парапете лишь несколько сверкающих, как алмазная крошка, частиц небесной пыли.       А в своей комнате Кристиана повернулась во сне и прошептала имя, которое должно было стереться из ее памяти: — Папа...