Глава II: Порт Штад-Бах

      Монеты радостно звенели каждый раз, когда Рагнвальд откидывал пару золотых то в таверне, то в лавках, то у кузнеца, то в борделях. В последних останавливался чаще всего, оставляя свои почти честно заработанные деньги. Едва ли не каждый город и постоялый двор на пути был им посещен. Лжец. Лукавый. Вор. Транжира. Все это — он. И он бы без угрызений совести сливал все свои гроши на страстных распутниц, которые взамен не скупились на ласку. Но мечта на то и мечта, чтобы быть несбыточной. Больше трех дней остановиться не удавалось нигде. После этого наемник резко вспоминал о своей главной цели. Особенно тогда, когда вокруг начинали шептаться о каком-то ублюдке, что посмел обмануть самого, бог ты мой, короля и выкрасть его дочь. Потом появлялся королевский патруль, гонцы, которые расклеивали по округе листовки с описанием Рагнвальда и расспрашивали жителей.       — Выметайся отсюда!       Рагнвальд не успел даже продрать глаза после вчерашней попойки и хорошенькой ночи с куртизанкой, а на него уже повесили все смертные грехи и похищение королевской задницы в придачу. Он сначала понадеялся, что, может быть, хоть в этот раз причина криков не он, а милая особа под боком, но ему вновь ткнули в лицо бумажкой, перемазав лицо еще не высохшим клеем.       — Ты меня слышишь?! Бегом! — хозяйка борделя растолкала наемника, заставила его подняться и лениво начать одеваться. — Если у меня и моих девочек будут проблемы — пеняй на себя! У нас, знаешь ли, тут приличное заведение.       — Я уже ухожу.       Хозяйка еще немного докинула обвинений Рагнвальду и ушла отвлекать патруль, пока тот не начал обыскивать все дома.       — Где у вас тут выход на задний двор? — он глянул на проститутку, что уже натянула платье и затягивала корсет, сужая на глазах талию и приподнимая грудь.       — Брехунам не помогаем, — с остатками гордости фыркнула девушка, завязав шнурок корсета. — Ты сказал, что ты искатель приключений, охотник за реликвиями. А тебя, вон, вся страна ищет, головорез проклятый. Повелась на твой акцент.       Рагнвальд только цокнул и натянул свою самую обаятельную улыбку, а потом позвенел монетами в кошельке, встав между девушкой и дверью.       — Искатель приключений, охотник за сокровищами или охотник за головами: какая разница? — он вынул одну золотую из кожаного мешочка и аккуратно вложил ее между налитых грудей. Проститутка дрогнула и тихо хохотнула, ощутив прохладу металла, когда монетка скользнула прямо вглубь выреза, однако ничего говорить не стала, только уперла руки в бока. — Если все это одно и то же? Где-то золото, где-то голова. За что платят, то и делаю, — он сунул еще монету, и девушка хитро заулыбалась, взглядом выпрашивая добавку. — Марго, будь умницей, — промурлыкал наемник, перекатывая третью монету между пальцами.       — Я не Марго, — она нахмурилась и потянулась за деньгами, но Рагнвальд их тут же сжал в руке.       — Не будем вдаваться в подробности.       Он вложил третью монету к предыдущим, игнорируя раскрытую ладонь проститутки, выцыганив в обмен все же путь до черного выхода.       Наемник тихо выбрался из борделя через старый погреб, забрал лошадь из стойла и поскорее ретировался, вновь оставив короля позади себя.

***

      Несколько дней быстро сменили друг друга, и за это время на пути встретились лишь пара разоренных деревень, сторожевая башня и крепость. И если из первых его просто гнали, едва ли не вонзая вилы в спину, то ко вторым он даже подбираться не решался, каторги ему хватило на много лет вперед. Потому спать приходилось привычно — на земле, или не спать вообще, что он и делал последнюю ночь, когда до ближайшего города оставалось меньше суток езды.       Въезд в город, к превеликому счастью Рагнвальда, не был регулирован пропускной грамотой — не удосужился король наградить такой бумагой «спасителя» своей ненаглядной царевны-королевны.       Ближайший въезд был со стороны доков, и Штад-Бах встретил мерзким запахом тухлых водорослей, рыбы, грязной морской воды и еще кучей примесей из смазок для кораблей, переплавленного воска для новых свечей и китового жира для факелов. Рагнвальд долго шел вдоль крохотных рыбацких лодок: заплатка на заплатке. И лов скудный до ужаса — хорошо, если будет две-три крупных рыбины, остальное так, мелочь, которую даже коту стыдно скормить. Рядом бегали дети, одетые в такое же рванье, как и рыбаки. Такая огромная страна и такая нищая. Здесь хорошая почва и столько места — сажай не хочу, а они все запускают и рыбу пытаются ловить. Хер ты что поймаешь, если боишься выплыть дальше линии берега, если у тебя не сеть, а сплошная дыра, куда кит влезет. Король собирает последние гроши, поднимая налоги и пошлины, и еще надеется на свою неприкосновенность.       Когда он еще служил королю, встретился с одним, пышущим дурниной. Тот с чего-то взял, что на Севере жить хорошо, рыбы много, мяса много, оттого и края там нищетой не страдают. А когда пытался объяснить, что там не еды много, а рыбаки с охотниками отменные, потому что земледельцев у них почти нет, он упирался рогом и был свято уверен в своей правоте. Попробуй, вырасти что-нибудь в такой климат, когда холода там почти круглый год, тепло наступает, хорошо, если на три месяца — потом опять снега.       Внимание привлек сначала детский радостный визг, потом едва ли не плач и громкие насмешки. Рагнвальд развернулся в сторону звуков, хоть и каждый раз давал себе обещание не привлекать лишнего внимания. Ораву детей он сразу заприметил на развалившемся и заросшим камышом причале. В основном мальчишки и только одна девочка, и ту дразнили за то, что не умеет пускать блинчики по воде. Они все показывали, как надо, устав, гнали ее в шею, чтобы не мешалась и не ныла, когда и дразнить надоело.       — Да ладно вам, девчонки всегда медленнее учатся, — вмешался наемник в перепалку, не спеша спустившись к причалу, и не остался без внимания. Дети сначала замолчали, вместе повернув головы к Рагнвальду, а потом отступили на шаг от него и девочки. — Что ж вы делать будете, когда вымахаете, если сейчас девчонке подыграть не можете? — мальчишки захихикали, а девочка только сжалась и сильнее насупилась. — Я не кусаюсь, — с усмешкой заверил он, но на всякий случай поправил на себе плащ, чтобы не напугать мелочь видом меча. — Ну и что ты ревешь? — улыбка слабо проявилась на лице, когда девочка задрала голову и посмотрела на него, едва сдерживая слезы.       — Они дразнятся, — ткнула обиженная на кучу шкетов. — Криворучкой обзывают. Блинчики кидают, а у меня не выходит.       — Ой, нашла из-за чего слезы лить. Сейчас все будет. Будешь камнями рыбу в прыжке сбивать, — дан обернулся вокруг себя, разгреб ногой гальку и носком ботинка поддел плоский камень. — Сойдет, — резюмировал он, когда взял его в руку, чтобы определить вес. — Тут самое главное — кидать не как мешок с говном, — Рагнвальд замахнулся верхом, а потом опустил руку вниз и показал быстрое движение одним запястьем. — А быстро и аккуратно. Попробуй, — отдав камень девочке, он встал позади нее, чтобы развернуть к воде немного боком и контролировать бросок. — Руку держи невысоко, пониже, — надавил на руку, чтобы держала ее на уровне талии. — Камень возьми между большим и средним пальцем. Вот. Ребро указательным обхвати, но не дави сильно. Нет, не суй сюда большой, пусть на плоской стороне лежит, — девчонка сосредоточенно посмотрела на руку и сделала все, как сказано. — Так, а теперь главное сделать резкий бросок и камень раскрутить. Постарайся сильно рукой не дергать, чтобы кинуть параллельно воде.       Минутная ученица долго топталась на месте, прицеливалась и наконец кинула камень. Раз. Два. Три… Блинчик весело подпрыгнул от воды четыре раза и потонул, громко булькнув напоследок. Всего секунда, и лицо ребенка сменилось с грустного на счастливое. Мальчишки в стороне заухали, даже похвалили девчонку, и та выпрямилась, гордая собой. Иногда он все же позволял себе секундный порыв помощи, то ли тешил самолюбие, то ли по доброте душевной — сам не знал. Рагнвальд подыскал ей еще насколько плоских камней и потрепал по светлой голове, когда она пискнула свое короткое «спасибо».       — Лучше скажи, где тут переночевать и поесть можно?       — Там, — указала она наверх. — Около площади есть трактир, а у северных ворот постоялый двор, но там хозяин вредный.       Подробности ему были ни к чему, а то, что истинно ему надо было, он не стал бы спрашивать у детей.       Ближе к центру и главной площади картина начала вырисовываться более привлекательная. Дома уже были не перекошенные, но все еще старые, с трещинами в стенах. По земле ручьем прямо в море стекала грязь, перемешанная с отходами и объедками. Под ногами пищали и путались крысы. Рагнвальд чуть не наступил на одну, только успел убрать ногу вовремя и пнуть грызуна в канаву, чтоб не мешался. Он старался не ходить под окнами, чтобы никто не вылил на него свои помои.       Сначала Рагнвальд порывался пойти сразу по борделям и точкам, но решил сначала наконец уже нормально поесть и выспаться на мягкой кровати, а потом уже можно было бы и девчонку искать.       Трактир встретил сладким запахом эля, жареного мяса и громкими голосами постояльцев. Меж столов петляла прислуга в фартуках, разносила еду и старалась не попасться в похотливые руки пьяных мужиков. Рагнвальд миновал столы, направившись сразу к трактирщику.       — Мне нужна комната на ночь и поесть.       — Десять золотых. И мои девочки будут рады вас обслужить, — трактирщик поднялся с массивного стула и улыбнулся в несколько оставшихся зубов, кивнув на стол с монетами. Рагнвальд кинул на стол десятку, и мужик заулыбался шире, сощурился. — Что-то еще для иноземца? Еще пара золотых, и кто-то из девочек составит приятную компанию на ночь.       — Не нужно. Только комната, мясо и эль. Хотя, — наемник вдруг опомнился, решил, что будет гораздо проще найти девчонку, если сразу знать, где именно искать. — Мне нужны работорговцы и их точки. Где они?       Улыбка вмиг слезла с лица трактирщика, а сам он нахмурился, явно недовольный такому повороту.       — Я не знаю. Их трудно найти, — сухо кинул он, принявшись собирать монеты в кошель и замер, когда к золотым монетам упали три серебряника — хельхеймские кроны.       — Подумай хорошо. Где они могут быть? Мне очень нужно, — четко проговорил Рагнвальд, даже не пытаясь скрыть свой акцент с грубым произношением, твердыми согласными и рубленными гласными.       Трактирщик перевел испуганный взгляд с серебряников на дана и огляделся вокруг, чтобы их никто не услышал.       — Только дай слово, что меня не тронешь, — потребовал он, на что наемник согласно кивнул.       — Мне нужны только они.       — В порту, прямо за доками. Ты, наверное, уже там проходил. Там барак, они там держат рабов для перевозок за море.       — Кого именно они перевозят?       — Обычно мужчин и женщин, которых в бордель не взяли, и детей, если тут продать не получилось.       — Бордель где?       — Если тут, то к северным воротам. А так они ж девок по всему миру продают. Не только ж здесь, — трактирщик пожал плечами и вдруг опомнился. — Там просто так не пропустят. Ход головорезы Меченого караулят. Скажешь: «Рыбак сеть порвал». И тебя пропустят.       — Кто такой Меченый?       — Главарь разбойников и работорговцев местных. У него вся рука красная от ожогов, потому и меченый. Шашни вроде как мутит с хозяйкой борделя. Это все, что знаю. Честно, — мужик собрал деньги в мешок, а кроны сунул обратно наемнику. — Мне чужого не надо.       — Как знаешь.       То ли трактир так хорош, то ли его хозяин так перепугался северного наемника, что обслужил его лучшим образом. И мясо вкусное, и эль крепкий, и девки красивые, и спать не жестко. А главное наболтал всего — находка для разведчика. Оставалось только дождаться следующего вечера и надеяться, что Гретту все же продали в бордель. Да, место не самое хорошее, но это точно лучше, чем плыть за ней черт пойми куда.       Рагнвальд предпочел до самого вечера проваляться в кровати и только ближе к ночи вылез на поиски, конечно, закинув в голодный желудок кусок мяса. Бордель найти оказалась несложно, он был обнесен высоким забором, а на входе, как и сказал трактирщик, головорезы — два крупных амбала, возможно, даже крупнее Рагнвальда в его лучшее время. Они перегородили ему путь, но после дежурной фразы без вопросов пропустили за ограду. Здание оказалось вполне себе. Аккуратные клумбы вокруг трехэтажного дома, фигурные кусты, стены украшены подвесными фонариками — содержательница притона явно имела большие лапы, раз могла грести столько денег, чтобы хорошо оформить свое гнездо. Ко входу вела мощеная дорожка, вдоль нее несколько лавочек, на некоторых из них его уже встречали куртизанки, кидая игривые взгляды. Ох, дамы, он бы и рад спустить на вас все свои деньги, но не сейчас. Внутри оказалось не хуже. Бордель держал на первом этаже подобие трактира. Здесь играли барды, пели песни, распивали эль, пиво и брагу с медом. За некоторыми столами одни проститутки просто играли в карты с посетителями, другие сидели у них на коленях и травили байки, третьи танцевали. У него даже сердце заболело от такой досады. Они же вот красавицы, бери не хочу. Высокие, низкие, полные, худые, блондинки и брюнетки, темнокожие и белые — на любой вкус и цвет. Здесь не пахло пивом, его перебивали запахи трав, масел и духов. И девушки все ухоженные, чистенькие. Это, верно, Вальхалла, а он еще живой.       С тоской Рагнвальд миновал манивших к себе красавиц и выцепил взглядом женщину на промежуточной площадке между двумя этажами. Она, как королева в своем маленьком королевстве, смотрела за подданными. Одетая в платье не из дешевых, с высокой прической, сильно в весе, она заметно отличалась от проституток, да и по возрасту уже мало кому бы подошла. Хозяйка борделя отвлеклась от своего бдения, когда заметила поднимающегося к ней незнакомца.       — Добрый вечер, — он кивнул в знак приветствия, и дама сделала то же самое.       — Добрый. Меня зовут Элизабет Бох, я владелица борделя. Мои девочки — ангелы в живой плоти, исполнят любое ваше желание.       — Да, они все красивы, — наемник глянул вниз, на девушек, подтверждая для себя же правду.       — Вижу, вы с дороги, — она осмотрела его с ног до головы, отмечая дорожный плащ. — В дороге одинокому мужчине всегда не хватает любви и ласки. Вам кто-то уже приглянулся? Если нет, то я подскажу девушек, которых берут чаще всего. Поверьте, они настоящие феи в своем деле.       Рагнвальд даже не сомневался, воспринимая расхваливание притона за чистую монету.       — Нет, — он качнул головой и тоскливо вздохнул для пущей убедительности. — Они все хороши, но я не нашел того, что хочу. Может, — дан двинул бровью и снизил тон, будто ему совсем неловко говорить. — Я люблю, знаете… Ну неопытных, чистых, новых в общем. Может, у вас есть кто-то в запасе?       — Нет, — Бох тут же отрезала и нахмурилась. — Я так не работаю. Нельзя выпускать необученных девушек в зал, иначе все клиенты разбегутся. Нет.       — Я заплачу, деньги не вопрос. Заплачу вдвойне, — он все настаивал, а хозяйка продолжала отказывать ему. Хорошо печется о репутации своего борделя.       — Нет. И еще раз нет. Я не допускаю к работе, пока их не обучат и не подготовят как положено.       — Мадам Бох, я долго был в дороге. Проехал полстраны и очень устал, готов заплатить втрое больше, если мое желание будет исполнено, — он потряс кошельком, монеты зазвенели, привлекая хозяйку.       — Цена пятикратная, — Бох изменила условие, но отказываться не стала. — Для такого и этого мало будет.       — Я согласен. Просто покажите мне девочек.       — Идем, — мадам подобрала юбки и подъюбники своего платья и кивнула двум головорезам внизу, чтобы смотрели за залом, а сама повела наемника на третий этаж. Она остановилась перед массивной дверью с большой щеколдой и обернулась к дану. — Если вам что-то не понравится, деньги я возвращать не стану. Они еще не поняли, куда попали, дикие.       Рагнвальд кивнул, Бох со скрежетом выдвинула щеколду, отперев дверь, и вошла в небольшую комнату, больше похожую на барачное помещение. Ставни окон были глухо забиты, чтобы у будущих работниц борделя не было даже и мысли сбежать. Вместо кроватей — мешки, и те постелены вплотную друг к другу вдоль стен, и почти с каждого угла на наемника с мадам смотрела пара испуганных глаз. Хозяйка хлопнула в ладоши, заставив девушек вздрогнуть, и приказала им выстроиться в ряд.       Он увидел ее сразу. Стояла почти в середине в тонкой белой сорочке, как и у всех, через которую просвечивалось почти все. Шикарная рыжая вьющаяся грива сейчас была похожа на мочалку, на светлой коже виднелась пыль, грязь, видимо, таких недоучек даже из комнаты не выпускали. В тусклом свете ее голубые глаза были похожи на серые, как две пуговки. Он видел ее всего несколько раз, но точно помнил, что она была поплотнее, а сейчас больше походила на богомола на своих тонких ножках.       — Вот эту, — он указал на Гретту, и Бох начала мяться.       — Уверены? Она пока совсем неуправляемая. Визжит, царапается. Не знаю, на кой черт я ее выкупила. Три сотни отдала за то, что дочка какого-то там лорда.       Он видел, как она хотела сказать, что дочь самого короля, а не лорда. Рагнвальд даже не стал представлять, сколько раз она говорила это Бох. Та могла бы потребовать хороший выкуп, если бы верила.       — Ладно, подойди, — мадам подозвала девушку, но та не сдвинулась с места. — Я сказала тебе подойти. Мне взять розгу? — на этом Гретта все же вышла из линии и медленно подошла к мадам. — Лучше осмотреть сразу, потому что я не собираюсь менять девочек вам, — она шагнула к девушке и дернула завязки сорочки на ее плечах, тонкая ткань начала скользить вниз, но Гретта успела схватить ее и прижать к груди. — Опусти руки. Опусти я сказала! — хозяйка сильно ударила ее по ладоням и дернула руки вниз, чтобы сорочка упала в ноги. — И не смей прикрываться.       Она тоже узнала его сразу. Лицо предателя своей страны, своего отца она никогда бы не забыла. Этот взгляд светлых глаз с прищуром, отдающих морозом тех земель, откуда он родом. Темные русые волосы, которые раньше были собраны в длинный хвост, а виски выбриты, сейчас же от хвоста осталось ничего, а бока и затылок уже заросли. У него немного впали щеки и стало видно широкие скулы. Лицо было похоже на прямоугольник из-за крупной челюсти и подбородка, а длинная щетина только добавляла массивности. Она никогда не встречалась с ним так близко, а сейчас оказалось, что он выше ее на две головы. Он казался ей огромным, и Гретта даже сжалась под его внимательным взглядом, хоть и старалась держать лицо и стоять с прямой спиной. Сейчас она уже не знала, кто стоит перед ней: предатель, или спаситель, или первый на очереди, только от стыда краснела бы так же в любом случае.       — Я скину немного, отдам ее за шестьдесят. У нее целка уже сбита, поэтому не такая уж неопытная. Но так вроде ничего, — мадам проигнорировала хмурое, покрасневшее лицо Гретты, и оно залилось краской еще больше, когда Бох начала ее вертеть и лапать перед всеми. — Лицо милое, смазливое. Волосы хорошие. Грудь тоже ничего, молодая, налитая, небольшая, — она хлопнула ладонью под аккуратной грудью, заставив ее немного подпрыгнуть, а девушку дернуться. — Сосочки розовые, красивые, чувствительные, — в подтверждение своих слов Бох ущипнула Гретту прямо за сосок, вызывав писк, заставив еще больше зажаться от унижения. — Заткнись, прям уж больно сильно. Ну тут следы немного от розг, но это ладно, — она повернула девушку боком, показывая следы от ударов на бедрах, а потом повернула спиной и показала то же самое на ягодицах и спине.       Бох вертела и крутила Гретту, как товар. Рагнвальд видел, как стыдно и некомфортно девушке, да и ему самому в какой-то момент стало неудобно, когда мадам начала слишком уж детальный обзор. Но останавливать ее он не стал, рассматривая дочку короля лучше. У нее оказались хорошенькие стройные ноги, которые под платьем не видно было, красивые округлые ягодицы, талия тонкая, но ее теперь портили выпирающие ребра.       — Мне нравится, — завершил он, когда Гретту развернули снова к нему лицом, и теперь она грызла губы и часто дышала через нос, готовая либо разрыдаться, либо накинуться на кого-то.       — Деньги вперед, — Бох наконец отцепилась от девушки, и она поспешила натянуть сорочку и кинуть на наемника полный презрения взгляд, когда тот сунул мешочек с монетами женщине. — Я отведу тебя в комнату, а ее пока приведут в порядок, вымоют.       Ждать пришлось долго, не меньше часа точно. Время Рагнвальд потратил на изучение комнаты, небольшого балкона и вариантов путей побега. С балкона на крышу пристройки можно слезть, откуда уже можно спрыгнуть. Или нет. Лучше на крышу пристройки. Да, а оттуда по дереву к забору — и можно прыгать. Этот вариант самый оптимальный и до лошади недалеко. Главное, чтоб девчонка нигде жопой к земле не прижалась или на балконе не повисла.       Гретту мадам привела уже вымытую, в чистой сорочке. Теперь ее волосы были влажные, зато кучерявые и густые, как прежде, и кожа чистая. И пахло от нее приятно.       — И главное — не калечить, или еще шестьдесят возьму, — пригрозила Бох, прежде чем уйти.       А Гретта так и осталась стоять на месте, только обняла себя руками и старалась не смотреть прямо в глаза наемника, но все же не выдержала долгого молчания, потому как Рагнвальд говорить тоже не спешил.       — Тебя прислал мой отец? — с надеждой в тихом, немного хриплом голосе поинтересовалась она, задержав дыхание.       — Можно и так сказать. Вина? — дан откупорил бутыль на столике и плеснул только себе, потому что девушка отказалась. Она даже старалась не смотреть на него лишний раз, чтобы не вспоминать, как Бох раздела ее прямо перед ним и так унизила. А распивать с ним вино в борделе и подавно не хотела.       — Почему он послал именно тебя? Ты должен быть казнен, — Гретта присела на край кровати и сжалась, когда с балкона потянуло прохладой.       Находиться в одной комнате с ним было слишком тяжело. Он был головорезом, предателем и, возможно, первым клиентом. От последней мысли желудок скрутило. И если бы ей было чем рваться, она бы уже сделала это. А Рагнвальд только и чувствовал свое превосходство, гордо всматриваясь в девушку, прожигая ее взглядом, подтверждая это и словами:       — Так получилось, что в подручных у твоего папочки не нашлось ни одного хорошего охотника за головами. Он согласился меня помиловать, если я найду и верну тебя домой.       — То есть ты не будешь меня заставлять спать с тобой? — надежда, встрепенувшая сердце, заставила Гретту все же посмотреть на наемника.       Рагнвальд лишь усмехнулся и залпом осушил стакан.       — Я мог бы заставить тебя прыгать и стонать на кровати для отвода глаз, но у нас и так мало времени. Иди сюда, — он вышел на балкон, за ним нехотя выползла и девушка. — Нам надо будет спуститься на крышу.       — На крышу? Туда аж? — рыжеволосая ткнула пальчиком на крышу пристройки и недоверчиво глянула на дана.       — Туда. Что там слазить? По карнизу пролезть и спрыгнуть.       — Я не смогу, — сразу отрезала Гретта и попятилась назад. — Давай другой вариант.       — Сможешь. Другого варианта нет. Только оставить тебя здесь, а мне уйти.       Она дрогнула всем телом при мысли о том, что может остаться здесь надолго. На ее фоне, на фоне желания сбежать и надежды на северянина все обиды на него, даже эти мерзкие «смотрины» померкли. Пусть вытащит ее отсюда. Пожалуйста.       — Я согласна. Полезли.       Много ли надо, чтобы уговорить королевскую особу? Просто выкинуть ее из королевских покоев в бордель, и она уже на все согласна, даже пререкаться и нос задирать не станет. Правильно, держи свою гордость при себе, пока твоя жизнь зависит от другого.       Он осмотрел девушку. Босиком ей будет неудобно, но деваться некуда, главное, чтоб не упала.       — Я полезу первым, спущусь и поймаю тебя.       — Точно поймаешь? Там высоко.       — Метра два всего. Давай, меньше слов.       Рагнвальд сунул конец плаща за пояс, чтобы не мешался. Перекинул ногу через балконное ограждение, слез на выступ на фасаде, ухватился за карниз и медленно начал отходить к пристройке. Гладкий камень скользил под пальцами, но удержаться можно было, и сейчас он был рад, что додумался оставить меч, отобранный ещё у солда, в трактире, иначе не добрался бы до пристройки, если бы что-то мешалось.       — Лезь, — дал он короткую команду, когда спрыгнул на крышу.       Гретта с легкостью перелезла через балкон — благо сорочка позволяла задирать ноги. На этом ее вылазка почти завершилась, потому что роста оказалось маловато.       — Я не достану, — она постаралась встать на носочки и дотянуться до карниза, едва ли не упала, только и успела ухватиться за угол дома и оконную раму. — Не могу. — пропищав, Гретта явно надеялась на помощь, но Рагнвальд только приказал ей решаться быстрее. Вот спасибо.       — Просто постарайся прижаться к стене как можно плотнее и медленно иди ко мне.       — Я упаду, — девушка глянула вниз и помотала головой. — Я не могу.       — Не упадешь, — постарался заверить ее наемник, оглядываясь. — Давай, прижмись и иди, пока нас не увидели. Тут немного, давай.       — Нет…       Гретта так и замерла, когда услышала стук в дверь и голос мадам:       — У вас все нормально? Мне сказали, у вас подозрительно тихо.       Она не решилась отвечать, зато все же набралась смелости и пошла к пристройке, цепляясь пальцами за каждый выступ, чтобы сохранить равновесие хотя бы так. В ушах стал слышен стук собственного сердца, пальцы не слушались, ладони от страха потели, ноги тряслись, и даже ей самой не ясно, как удалось добраться до края, не рухнув.       В комнате открылась дверь, до беглянки донеслись шаги Бох, а потом мадам вышла на балкон и секунду пребывала в шоке, наблюдая за сбегающей девушкой. Но всего через пару секунд она взяла себя в руки и начала кричать, звать охрану, грозясь высечь Гретту, а наемника утопить.       — Прыгай! — крикнул Рагнвальд, когда девушка почти добралась до конца, а мадам ринулась к окну рядом с ней. — Гретта!       Девушка зажмурилась и прыгнула вниз как раз в тот момент, когда окно открылось и за спиной клацнула когтистая лапа мадам Бох. Ей показалось, что она рухнет сразу на землю и расшибется, но через секунду она больно ударилась ногами о кровлю, сбоку ее придержал Рагнвальд, в чьи руки она сразу же и вцепилась.       С крыши было хорошо видно, что двое на входе бросили свой пост, поспешив на помощь своей госпоже. Теперь дерево было только лишней тратой времени, которого у них и так не было. Наемник скинул с себя руки девушки и спрыгнул на землю. Оказалось немного выше, чем он рассчитывал, и пятки заболели от удара. Гретту даже звать не пришлось, она прыгнула следом, и на этот раз он ее успел подхватить под самые бедра, после уже поставить на ноги.       — Бегом, — он схватил рыжую за руку и ринулся к воротам.       — Ай! — она сделала всего пару шагов и рухнула на землю, когда ноги сковала острая боль.       — Нежная ты фиалка! — Рагнвальд рыкнул на нее, подхватил и взвалил на плечо, вновь кинувшись к воротам.       — Меня так стошнит!       — Надеюсь, это твоя самая главная проблема!       Оставаться и отбиваться от прислужников борделя без оружия было бы безумием. Себя бы он смог защитить, а вот королевскую девчонку — не факт, но сейчас ее жизнь была важнее бесполезных драк.       Он выскочил за ворота, скользнул в переулок, петляя между домами, попутно пытаясь не приложить Гретту головой об стену на повороте. Слышал топот и крик позади, люди Меченного неслись за ним как гончие за зайцем. Еще один поворот, и он выскочил к трактиру и стойлу. Лошадь заржала и едва не встала на дыбы, когда поперек седла Рагнвальд перекинул Гретту и сам влез следом, дернув поводья. Лошадь сразу пошла галопом и, разогнавшись, перешла на полевой.       У них была фора, пока головорезы доберутся до своих коней, однако он продолжил гнать лошадь, пока та не сбавила до рыси, потом и до шага. Тогда он просто свернул с дороги в лес.       — Ну что, принцесса, удобно тебе? — усмехнулся наемник, глядя на то, как Гретта мертвой хваткой уцепилась за седло.       — Я едва не свалилась!       — Не свалилась же. Я тебя держал.       — Дай мне слезть или посади нормально, иначе меня точно стошнит…       Вот они, королевские капризы. Недолго он радовался.       Дан остановил лошадь, спешился и снял девушку, поставив на ноги.       — Ты сказал, что поймаешь меня, — Гретта поморщилась от боли в ногах. Ступни горели огнем, а щиколотки кололо острой болью. — Я же могла себе ноги переломать. Что бы ты тогда отцу сказал?       — Ничего, — Рагнвальд обхватил бедра девушки, приподнял и усадил в седло боком, сам начал осматривать ее ноги. Переломов не было, ушиб, может, растяжение и царапины на ступнях. — Не думаю, что ему сейчас есть дело до тебя.       — Ты его не знаешь. Он всегда переживает за меня, — она ойкнула, дернув ногой, когда мужчина коснулся опухшей щиколотки. — Он обязательно найдет и казнит тех мерзавцев, что похитили меня. И эту суку из борделя. Продала меня, как кусок мяса, за какие-то шестьдесят дукатов.       — Как по мне, справедливая цена за дочь такого короля. Мне даже этого жалко было, — он перехватил стройную ногу выше голени, когда Гретта захотела его пнуть.       — Не переживай, отец вернет тебе все твои растраты, — рыжеволосая скинула с ноги руку наёмника и поправила сорочку, скрыв колени.       — Поверь, у него сейчас есть дела поважнее, чем отсчитывать мне каждый дукат, если он, конечно, еще в состоянии что-то делать.       — Что ты имеешь в виду? — на вопрос дан только молча посмотрел ей в глаза, с тоской осознав, что девочке не повезло с генами. — Рагнвальд, — надо же, даже имя вспомнила. — Что с ним? — в ясных глазах быстро зарождалась паника, а зрачки начали дрожать. — Что ты с ним сделал?       — Я? — он искренне удивился и приподнял брови, хмыкнув. — Я ничего не делал, он сам себе проблемы создал.       — Я не понимаю, — Гретта нахмурилась и наклонилась немного вперед, вглядываясь в наемника. — С ним все хорошо? — она громко сглотнула, и от внимания мужчины не ушло то, как она сжала края сорочки.       — Король грабит и угнетает собственный народ. Он смотрит на другие королевства, следит за границами, но не обращает внимания на свою страну. Пока он так старательно готовился к войне с Цидарисом, отвергая каждое их предложение подписать мир, и отбирал последнее у народа для себя, не видел, как волнуется народ, и как его завистники пользуются этим. Готовится переворот. И ты была первым большим шагом. Никто не собирался требовать за тебя выкуп у короля. В таких случаях избавляются от короля и ото всех его преемников. Тебя должны были убить, но от трупа мало толку. Лучше продать в бордель, в такую глушь, откуда бы ты сама в жизни не выбралась. Теперь понимаешь?       — Нет… — девушка заговорила почти шепотом, с дрожью в голосе. — Мой отец хороший правитель, нас не могли предать. Он выиграл войну с Цидарисом, отразил атаку с Севера… — она поджала губы, до последнего надеясь, что все это злая шутка, но Рагнвальд продолжил добивать.       — Это ты у народа спросила? У лордов, у которых он все больше земель отбирал? Или тебе это твой любимый капитан сказал, потому что ему выгоден брак с тобой? — он положил руки на седло по обе стороны от девушки и подошел поближе, коснувшись ее коленей кожей своего дублета. — Я был на службе у твоего отца. Он победил Соден и Цидарис, но какой ценой? Вам предлагали мир не один раз. Его гордость и задетое самолюбие стоило тех жертв, жизней, что он положил на поле, пока грел жопу у себя в замке? Он разорил свое королевство своими же руками. Уже тогда люди брали оружие не за короля, а за желание наконец закончить это все и от страха казни. Вот какой он король. Трусливый и слишком гордый, чтобы признать свои ошибки. И он не отразил нашу атаку, хотя бы потому что это была не атака, а лишь объявление войны. Что он сделал, когда мы выжигали ваши деревни, поля, храмы? Закрылся в замке. Вот так, — едва ли не выплюнул он, качнув головой.       А Гретта мелко задрожала, прикусив губу, и толкнула Рагнвальда в плечи, не выдержав больше его слов.       — Отвези меня домой, — она часто задышала и захлопала ресницами, смаргивая слезы обиды. — Сейчас же! Пусть папа казнит тебя за клевету!       — О, — протянул дан с насмешкой. — Приказы ты будешь отдавать своим нянькам.       — Ты просто наемник! Выполняй свою работу!       Рагнвальд пожал плечами и отошел от девушки.       — Мне уже заплатили. Свою задачу я выполнил — твою задницу из борделя вытащил. А дальше уже я буду решать, поедешь ты домой или нет, потому что угождать твоему отцу больше не собираюсь. Но, — он улыбнулся и кивнул головой в сторону. — Если тебе такое не по нраву, ты можешь вернуться в бордель. Или сбежать от меня. Только далеко ты уйдешь на таких ногах? Тебя либо волки сожрут, либо бандиты изнасилуют и убьют. Снять тебя?       — Пошел ты к черту! — на этом Гретта дернула поводья, и лошадь под испуганный визг сорвалась с места, пролетела десяток-другой метров и остановилась под свист позади.       — Ничего предсказуемее я в жизни еще не видел, — Рагнвальд в открытую усмехнулся, нагнав несостоявшуюся беглянку, которая теперь обнимала шею лошади. — Мы с Эри нашли общий язык, пока ехали к тебе, — в подтверждение слов он погладил кобылу по морде и получил в ответ довольное фырканье. — Послушная. Всегда возвращается, если позвать. Дай сюда руки, — он пошарился в седельной сумке, нашел обрезок кожи и обошел лошадь. — Если решила убиться, могла бы вообще не держаться, — пришлось вывернуть и сжать запястья Гретты, когда он завел их за спину, чтобы связать, а она принялась дергаться. Наемник перекинул ей одну ногу через седло, чтобы не грохнулась при первом же движении. — Будешь дергаться — потеряешь равновесие и упадешь. Поднимать не стану. Привяжу к седлу, пойдешь пешком. Поняла меня? — в ответ лишь гордое молчание. — Я задал вопрос, — пальцы обхватили ее подбородок, сжали его и заставили повернуть голову, чтобы посмотреть на него сверху вниз. — Ты меня поняла?       — Поняла, — сухо, не без злости и обиды кинула в ответ Гретта и дернула головой, убирая от лица руку дана.       — Вот и славно.       Рагнвальд взялся за мартингал и повел лошадь рядом.       Шли в тишине, не обронив ни слова. Мешался только хруст веток под ногами и стрекот сверчков в траве. Ближе к утру начало сильно холодать, повышенная влажность в лесу образовывала туман, из-за которого становилось еще холодней. Для Рагнвальда это было не значительно, зато для Гретты слишком ощутимо, учитывая ее одежду, можно даже сказать, ее отсутствие. Она съежилась вся, покрылась мурашками, прижала ноги к бокам лошади в поисках хоть какого-нибудь тепла, даже пальцы ног поджала. Он заметил это и постарался не обращать внимания. Но позже девушка начала дрожать и едва ли не клацать зубами.       — Как вы зиму переживаете? В мороз недееспособными становитесь? — наемник остановился, снял с себя плащ и накинул его на Гретту, столкнувшись с ее недоуменным взглядом. — Сильно не согреет, но от ветра прикроет. Разводить огонь сейчас нельзя, дым могут увидеть, — он застегнул накидку на шее и надел капюшон на рыжую голову, потому что плащ был ей слишком велик и почти соскальзывал с плеч. Края запахнул, пряча грудь от холода, и подвернул низ под ноги, чтобы ступни сильно не морозило. Не хватало, чтобы она еще от чахотки слегла.       — Зачем? — почти неслышно подала голос принцесса. — Зачем ты меня вытащил, если не собираешься возвращать домой? Хочешь выкуп?       — Нет. Ты прямой наследник престола. На тебя много планов.       — Ты похитил меня, чтобы похитить? — Гретта истерично усмехнулась, глядя на северянина, пытаясь хоть немного понять ход его мыслей.       — Можно и так сказать.