Глава 13. Сталкер

Сталкер аккуратно припарковал мотоцикл за углом, чуть дальше рощи деревьев, которые росли на Сицилии, и скрылся среди них. Знакомая тропинка привела его к дому, он тихо поднялся, словно не желая нарушать тишину этого вечера. Спрыгнув с перил, он замер — перед ним в полумраке комнаты лежала она. Лампочка над кроватью излучала мягкий желтоватый свет, окутывая её силуэт интимной пеленой. Она спала или так казалось: лицо лежало на руке, тело частично укрытое одеялом. Рядом на кровати лежала скомканная бумажка. Осторожно, чтобы не потревожить её дыхание, сталкер протянул руку. Сквозь вырезы маски он видел каждую деталь: кудрявый локон волос, слегка вздрагивающее плечо, расслабленные очертания лица, которое было слегка припухшее. Он взял бумажку, развернул её и увидел договор, немного влажный от слёз. Судя по всему, она проплакала несколько часов. Не выдержав, он аккуратно скомкал бумажку и положил рядом, словно отдавая ей свою защиту. Лёгкими, нежными движениями он провёл рукой по её спине и бедрам. Она вздрогнула и открыла глаза. Шоколадные глаза встретились с его взглядом — в них отражалась смесь удивления, усталости и чего-то неизъяснимого. Он осторожно заправил локон волос за ухо, открывая её лицо, такое знакомое и прекрасное, что он на миг забыл обо всём вокруг. В комнате царила тишина, нарушаемая лишь их дыханием. Каждый миг казался растянутым и одновременно бесценным. Он знал: сейчас нельзя торопить события. Нужно было просто быть рядом. — Ты улыбаешься? — тихо спросила она. — Да… я рад видеть тебя. — Жаль, что я не могу видеть твоих эмоций на твоём лице, — произнесла она грустным голосом. — Ты мне его не покажешь? — Нет, не покажу, — ответил он. Он достал из толстовки ленту и аккуратно стал завязывать ей глаза. Она не сопротивлялась, ведь в глубине души ей это нравилось. Лента мягко охватила её взгляд, лишая её возможности видеть, но не чувствовать. Он собрался снять маску с лица, но она ловко схватила его руки, положив их на кровать. Сама аккуратно сняла капюшон, а после скинула маску, позволяя рукам скользнуть по волосам и лицу. Её пальцы нашли его щёки, и она нежно поцеловала его. — А ты говорил, что не приедешь… — шепнула она. — Я так рада, что хотя бы ты меня не оставил. Она прижалась к нему ближе, а он видел её заплаканное, немного припухшее лицо. Сейчас хотелось убить самого себя за то, что он так издевается над ней. Он осторожно провёл рукой по её кудрявым локонам. В данный момент она выглядела уязвимой и слабой. По сравнению с прошлыми их встречами это раздирало его душу. Он прижал её к себе, обхватив за талию. Она почувствовала, как его присутствие окутывает её теплом и защитой. Её руки осторожно обвили его шею, и они молчали, позволяя моменту говорить за них. Внутри неё бушевали эмоции: тревога, растерянность и одновременно удивительное чувство безопасности рядом с ним. Он знал, что через неделю ей предстоит стать чужой женой, точнее, его женой, но не мог выговорить этих слов. Страх причинить ей боль и потому непонимание, как сообщить это правильно, сковывало его язык. Он предпочёл молчать, позволяя этой тайне оставаться между ними. Она тихо улыбнулась, играя с его волосами, и произнесла что-то с лёгким оттенком насмешки. Он хмыкнул, улыбнувшись в ответ, чувствуя, как её юмор смягчает тягостную реальность. — Ну покажи хоть немного своего лица… — прошептала Гермиона, сидя на нём. Он замер. На миг он почувствовал растерянность и огромное желание уступить. — Хорошо, — сказал он, как будто это решение давалось ему дороже, чем она могла представить. Внутри у него всё стянулось в тревожный узел. Он не боялся её, он боялся того, что увидит в её глазах, если она узнает, кто прятался за маской. Боялся разрушить хрупкое счастье, которое построил с ней за прорезями маски. Он натянул худи, вернул маску на лицо, словно прячась за свою броню. Гермиона затаила дыхание, когда он наклонился, чтобы приспустить ленту с глаз, оставляя её висеть у неё на носу — чтобы в экстренной ситуации быстро накинуть её обратно. Всё в его движениях было осторожным, как будто он обнажал перед ней не лицо, а душу. Она тихо простонала от того, насколько необычным выглядел этот жест, от того, что он делает это для неё, нарушая собственные правила. Он поднял маску лишь наполовину, открывая губы и острый подбородок. Его лицо озаряла хитрая улыбка с блестящими от света зубами. Сердце Гермионы ухнуло куда-то в ноги, ещё чуть-чуть, совсем чуть-чуть — и она увидит его лицо. Она потянулась к нему, проводя ладонью по гладко выбритому подбородку, опуская руку к шее. Гермиона резко потянула его на себя, ловя в поцелуе, блуждая языком по знакомым губам и кромке зубов — сейчас же она знает, как они выглядят. — Если ты увидишь моё лицо полностью, — сказал он, отстраняясь от её поцелуя, — ты возненавидишь меня, может, даже убьёшь. Она вскинула бровь, смотря на его нахальную ухмылку. — Не думаю, что мне захочется убить тебя сильнее, чем моего будущего мужа, — ответила она, не сводя с него глаз. Он наклонился ближе, опустил маску чуть ниже, будто искушая её ещё сильнее. Её сердце стало барабанить ещё сильнее, отзываясь эхом в ушах. — Ну… — прошептал он ей в ухо. — Может, в следующий раз я покажу тебе своё лицо, моя принцесса. То, как он произнёс «принцесса», заставило её выдохнуть так, будто воздух был лишним в её лёгких. В комнате чувствовался наэлектризованный воздух, который, казалось, сейчас станет бить их молниями. Она прижалась к нему ещё ближе, их дыхания смешались. В этом прикосновении было столько доверия, что хотелось просто чувствовать друг друга. Он провёл рукой по её волосам, поглаживая их, а она, закрыв глаза, позволила себе насладиться этим мгновением, словно это был последний раз, когда они могли быть вместе. Но это так и было… Сталкер поправил повязку на её глазах, вновь ослепляя её. Она прижималась к нему, чувствуя его тепло, словно могла раствориться в этих ощущениях и забыть о мире за стенами её комнаты. Его руки осторожно скользили по её спине и плечам, а она отвечала ему тем же, пряча лицо на его груди. Гермиона тихо улыбалась, ощущая, как его присутствие обволакивает её и даёт чувство безопасности. Каждое мгновение было наполнено тем, что словами не выразить: доверием, привязанностью и счастьем. Её дыхание сбилось, стало таким же неровным, как и его. Грудь вздымалась от тяжести его присутствия, пытаясь вытянуть как можно больше кислорода из этой комнаты, как будто он сейчас закончится. Пальцы вызывали мурашки на её коже, и она возвращала их ему. Тишину комнаты нарушал шорох тонкой ткани штор, которая открывала путь для морского воздуха. Его рука скользнула по изгибу её шеи, вызывая непроизвольный вздох. Звук, который был слаще любого признания, прикосновение, которое говорило больше, чем хотелось, наполненное абсолютной нежностью и трепетом чувств друг к другу. Мир за пределами этой комнаты перестал существовать. Остались только они, тишина этой комнаты и их чувства друг к другу. Они легли на прохладные простыни, контрастирующие с жаром их тел, руки беспардонно блуждали по телам. Гермиона скинула маску сталкера, и та шумно упала где-то на полу, худи слетело с него следом. Сейчас он был сверху. Она любила, когда он вжимает её в кровать, в стену, в что-либо и берёт грубой силой — это было её слабостью или же её фетишем. В первый раз, можно было сказать, он изнасиловал её, но столько баснословного возбуждения она не получала никогда. Но сейчас хотелось чувствовать каждый миллиметр его тела, она ощущала влагу между ног и молилась богам, чтобы он поскорее вошёл в неё. Он смотрел в зеркало, как она выгибается под ним, как её тело нуждается в нём. Сталкер развязал шнурок на спортивках и снял их вместе с бельём, устраиваясь у неё между ног. Головка члена приятно пульсировала от возбуждения, моля о скором погружении в неё. Сталкер начал медленно входить, пока Гермиона не начала скулить от нетерпения принять всего его. Когда вся длина была в ней, последовал громкий и протяжный стон, сразу же за ним она скрестила ноги на спине, сильнее прижимая его к себе. Его ладони больше не искали нежности: он взял оба запястья, фиксируя их у неё над головой, впиваясь в её бедра с громкими шлепками. В его взгляде, горевшем тёмным огнём, остался только голод и требование. Он доминировал в каждом дюйме пространства, заполняя собой всё её тело, заставляя забыть о том, как дышать; тишину резали её громкие стоны. Она чувствовала его вес каждой клеткой, и эта была самая желанная тяжесть. Грубость его движений отзывалась в ней ответным всплеском дикой, необузданной энергии. Она выгибалась под ним, пальцами комкая простынь над головой. В зеркале напротив их отражение превратилось в хаос переплетённых тел. Больше не было нежности — на её место пришёл животный секс. Он наблюдал, как под ним извивается её тело, как она тянется к нему в поцелуе. Комнату наполнили звуки рваного дыхания и глухие удары тел о матрас. Он чувствовал, как её мышцы стали сжиматься сильнее, приближаясь к оргазму. В уши пробирались удары сердца, и ещё пару толчков — и сперма заполнила её маленькую вагину. Она догнала его сразу же, когда почувствовала наполнение. Они лежали в полумраке, где время, казалось, замедлило свой бег до едва уловимого пульса. Он тяжело дышал, лежа на ней; Гермиона наслаждалась ощущением липкости между ног, она понимала, что сейчас все простыни будут залиты его семенем, но это было последнее, что волновало её. Ему отчаянно хотелось сорвать с неё атласную ленту и увидеть глубину её красивых шоколадных глаз. Но он знал, что такие дары следует беречь, и что это блаженство будет позже. Сейчас же он довольствовался малым, но значимым. Прижимал её к себе, чувствуя, как она тает в его объятиях, словно ища в этом приюте защиту от всего мира. Его пальцы блуждали по контуру её лица, очерчивали лоб, скользили по скуле, невесомо касались линии губ, вызывая лишь тихий, довольный вздох. Ближе к рассвету, когда их разговоры стихли, а её дыхание стало ровным и глубоким, сигнализируя о том, что она погрузилась в сон, он тихо встал с кровати. — Стой, — громко крикнула Гермиона. Сталкер, уже почти переступивший порог, замер и медленно обернулся. На её лице всё ещё была повязка, закрывающая глаза. Она сидела на кровати, сжав простыню в пальцах. — Поцелуй меня на прощание… Пожалуйста, — её голос был шёпотом, которому не хотелось отказывать. Сталкер сделал шаг назад, потом ещё один. Матрас прогнулся под его весом, когда он опустился на край, поставив колено рядом с её бедром. Ткань покрывала слегка натянулась. Она услышала только его ровное дыхание и прошептала так, что слова заполнили всё пространство между ними: — Kiss me before you go… Summertime sadness… Он замер. Глубокий вдох, и он снова навис над ней. Это был поцелуй, в котором смешались вкус соли от её слёз, горечь разлуки и отчаянное желание задержать мгновение. — I just wanted you to know… — выдохнул он ей в губы. — That baby, you the best, — промолвили они в один голос, опираясь лбами. Он видел, как в свете восходящего солнца мокла её повязка на глазах. Сердце разрывалось на части. Хотелось кричать, что вот он — её жених, что бы только она не плакала, что бы не желала ему смерти, что бы была счастлива в день их свадьбы. Но он вновь струсил, не произнеся хотя бы слова. Он медленно отстранился, давая холоду воздуха мгновенно ударить по её коже там, где только что было его тепло. — I'm feelin' electric tonight... — шепотом произнесла она. Но эта «электричность» больше не была искрой страсти. Теперь это был разряд тока, бьющий прямо в сердце, кричащий об его уходе. Он вновь наклонился, оставляя на её губах едва весомый поцелуй. Тёплый. Нежный. Она почувствовала, как кончики его пальцев скользнули по её щеке, как будто он хотел запомнить её кожу. Он отстранился, на мгновение задержался, будто хотел что-то сказать. Но не сказал. Просто развернулся и ушёл. Она услышала, как он спустился вниз. Гермиона стянула повязку с глаз и осталась в тишине комнаты. Она поднялась с кровати. Простынь упала к её ногам. Клацнув на плеере песню Ланы Дель Рей, она окуталась её чувством утраты и тоски. Под ногами чувствовались осколки её сердца, которые она соберёт после и выбросит в мусорное ведро. А сейчас она расплывалась в ритме песни, вновь умываясь слезами.