Глава 22. Драко.

Драко видел это снова и снова, будто зацикленный кадр: как Гермиона исчезает в кустах, как её силуэт растворяется в кустах. Он не дал себе ни секунды на сомнения — вдавил педаль газа в пол, мотор взревел, и машина рванула вперёд, к их берегу, к дому, к единственному месту, где он ещё надеялся её найти как можно скорее. Телефон в машине сходил с ума. Экран вспыхивал именами одно за другим: Пэнси, Отец, Мистер Лоренцо, Гарри. Даже Блейз — чёрт возьми, из Италии. Мир вдруг вспомнил, что Драко Малфой существует, и всем срочно понадобился он. Он ударил по кнопке, приняв звонок Пэнси. — Где тебя носит?! — закричал Драко. — Нас сейчас прикончат! — Охрана закрыла город, — резко ответила Пэнси. — Я не знала. Клянусь. Он хотел сказать ещё, но трубку у неё буквально вырвали. — Где Гермиона?! — голос Поттера ворвался в динамик. — Что с ней?! Челюсть Драко сжалась так, что заболели зубы. — Она вышла в восточном порту, — отчеканил он. — На левом берегу. Он резко перестроился, подрезав чью-то машину, сигнал даже не услышал — мир сузился до дороги и бешено бьющегося сердца. — Поттер, — продолжил он ледяным, смертельно спокойным тоном, от которого у людей обычно отказывали инстинкты самосохранения. — Поднимай всех. Всех, кого можешь. Полицию, охрану, чёртову армию, если понадобится. На секунду он замолчал, стиснув руль. — И если хоть один волос упадёт с её головы, — медленно добавил он, — я лично отрежу тебе член. И поверь, это будет не метафора. В трубке повисла короткая, тяжёлая тишина. — Уже поднимаю, — глухо ответил Гарри. — Мы найдём её. — Ты где, Драко?! Ты где?! — голос Пэнси срывался, трещал сквозь помехи. Драко резко вывернул руль, машина пошла юзом, шины завизжали, но он даже не сбавил скорость. — Я еду домой! — заорал он в монитор на приборной панели, так будто его могли услышать через асфальт и бетон. — Мне нужно оружие. Всё, что есть. Я надеюсь, что Гермиона доберётся туда же! Он ударил ладонью по рулю не от злости — от бессилия. — Найдите её! — продолжал он, почти рыча. — Перекройте порты, поднимите катера, дроны, камеры! Восточный порт, море, всё к чёрту прочешите! На экране мелькали лица. Все говорили одновременно, но Драко уже не слышал половины слов. В ушах стоял гул, такой же, как после выстрела, только теперь он шёл изнутри. Он вдавил газ ещё сильнее, будто мог догнать время. В голове всплывали обрывки: её взгляд перед прыжком, её голос, её руки на его лице. Останься живой ради меня. — Грейнджер… — выдохнул он сквозь зубы, уже не в микрофон, а в пустоту машины. — Только доберись. Я всё остальное сделаю. Едва Драко вывернул на подъездную дорогу, охрана тут же окружила машину. Люди Лоренцо уже окружали периметр, но следом, как стая, влетели и другие машины — чёрные. — Контакт! — рявкнул кто-то в рации. Выстрелы разорвали воздух. Пули били по фасаду, стекло лопалось с сухим треском. Драко даже не остановился — бросил машину, пригнувшись, рванул к дому. Охрана приняла огонь на себя, автоматные очереди легли крест-накрест, озаряя двор короткими вспышками. Он ворвался внутрь, захлопнув за собой дверь, которая тут же задрожала от попаданий. Драко не колебался ни секунды. Он спустился в спортзал, ввёл код, стена ушла в сторону. Он выхватил автомат, пистолет, запасные магазины, нож — привычные движения, как в старых тренировках, когда жизнь ещё не стояла на кону каждый день. Наверху раздался грохот — дверь выбили. — Он внутри! — крик. Драко вышел из-за угла первым и открыл огонь. Очередь прошила коридор, один из нападавших рухнул, ударившись спиной о стену. Второй попытался уйти в сторону — не успел. Кровь брызнула по мрамору. Но их было больше. С треском посыпались стеклянные перегородки. Несколько человек ворвались одновременно, окружая его полукольцом. Драко отступил на шаг, спиной к колонне. Только не здесь. Только не в нашем доме. Дом превращался в поле боя — шаг за шагом, комната за комнатой. Драко двигался быстро. Он не стоял на месте ни секунды: выстрел — шаг в сторону, перекат, снова выстрел. Автомат бил короткими очередями. Пули вгрызались в стены, крошили мрамор, срывали куски лепнины. То, что ещё час назад было домом, теперь становилось развалинами. Один из нападавших выскочил из-за колонны — Драко развернулся на пятке и выстрелил, почти не глядя. Тот рухнул, скользнув по полу и сбив журнальный столик. Стекло разлетелось, осколки звенели под ботинками. — Обходи справа! — крикнул кто-то. Поздно. Драко рванул влево, ударил плечом в дверь кабинета, влетел внутрь и сел под стол. Шаги приближались к нему. Выстрел в потолок — люстра сорвалась вниз, обрушившись между ними. Пока противник инстинктивно прикрывался, Драко вышел сбоку и ударил рукоятью пистолета. Тело осело без звука. Коридор снова ожил. Очереди прошили стены, пули вырывали куски дерева, картины падали, рамки разлетались. Драко прижался к несущей балке, перезарядил автомат на слух — щелчок, ещё один — и снова в бой. Он бросил дымовую гранату. Пространство мгновенно наполнилось густым серым туманом. Кашель, ругань, хаос. Драко двигался в дыму: удар — выстрел — шаг назад. Он слышал, как кто-то падает, как оружие бьётся о пол. Один из них попытался зайти с тыла. Драко заметил отражение в зеркале — резко развернулся, выстрелил, и зеркало разлетелось вместе с ним. Осколки посыпались дождём, звеня, как сигнал тревоги. Снаружи гремели выстрелы охраны, но внутри всё решали секунды. Патроны заканчивались. Драко отбросил автомат, выхватил нож, когда ещё один противник выскочил слишком близко. Короткая схватка — металл о металл, тяжёлое дыхание, рывок — и тот отступил, споткнулся о перевёрнутый стул. Выстрел.  Тишина. Драко замер на мгновение, прислушиваясь. Сердце колотилось глухо и яростно, в ушах звенело. Дом был изуродован: дым, выбитые окна, кровь на полу, перевёрнутая мебель. Он опёрся рукой о стену, перевёл дыхание и поднял рацию. — Зачистить периметр, — бросил он хрипло. — Никого не отпускать. Он снова поднял оружие. Пока она не найдётся — бой для него не был окончен. Дверь зала распахнулась ударом ноги, петли жалобно взвыли, и его сразу накрыла волна шума. Спортзал, в котором он занимался по утрам, был изуродован. Диван перевёрнут, стол расколот, по полу тянулись следы грязных ботинок и крови — не его. Пока не его. Драко шагнул внутрь, уже поднимая пистолет. Первый выстрел он сделал почти на рефлексе — фигура у колонны дёрнулась и рухнула, не успев даже развернуться. Второй — в сторону душа, где мелькнула тень. Пуля врезалась в дверь, выбив щепки. Драко скользнул за перевёрнутый стол, колено ударилось о край, но он не почувствовал боли — адреналин глушил всё. Он высунулся, дал короткую очередь, стеклянная витрина с его коллекционными боксерскими перчатками разлетелась, рассыпаясь по полу. — Чёрт… — выдохнул он, проверяя магазин. Почти пусто. Он поднялся, сменил позицию, спиной ощущая открытую спину зала: слишком много входов, слишком много углов. Выстрел — ответный. Пуля прошла рядом с виском, обожгла воздух. Ещё одна — и его плечо вспыхнуло болью, будто в него вонзили раскалённый лом. Он зарычал, отступая, врезался в тренажёрную стойку, с которой свисали цепи и утяжелители. Пистолет в его руке предательски щёлкнул. Пусто. И в этот момент они побежали к нему. Двое. С разных сторон. Первый удар пришёлся сразу — в лицо. Нос взорвался болью, глаза наполнились слезами, мир на секунду поплыл. Он почувствовал, как тёплая кровь заливает губы. — Сука… — прошипел он, сплёвывая. Второй зашёл с фланга и ударил по плечу. Драко согнулся, дыхание выбило, он услышал собственный хрип. Пистолет выпал из руки и скользнул по полу, исчезая под мебелью. Теперь — только тело. И его ярость. Он шагнул вперёд, перехватил руку первого, врезал лбом в лицо, почувствовал, как под кожей что-то ломается. Мужчина застонал, но тут же попытался ударить коленом. Драко принял удар, зарычал, развернулся, используя инерцию противника, и зашёл ему за спину. Руки сомкнулись на шее — без колебаний, без мыслей. Только сила. Только необходимость. Резкий рывок. Щелчок. Тело обмякло и упало к его ногам. Он не смотрел. Второй закричал и бросился на него, как зверь. Удар — в челюсть, ещё один — в живот. Драко отлетел к стойке, спина ударилась о металл, дыхание перехватило. Он едва не упал на колени. Пальцы нащупали холодный, тяжёлый цилиндр. Гантель. Мужчина уже был рядом. Драко выпрямился. Удар был коротким, снизу вверх, со всей оставшейся силой. Глухой звук. Тело рухнуло на пол. В спортзале повисла странная тишина, разорванная только его собственным тяжёлым дыханием. Кровь капала на пол, смешиваясь со стеклом. Драко опустил гантель, упёрся ладонью в стену, закрывая глаза на секунду. Он наклонился, выдернул пистолет из ослабевших пальцев убитого — металл был тёплым, скользким от крови. Щёлкнул магазин, машинально проверяя вес. Есть. Он развернулся и побежал в коридор. Там его встретил хаос. Дым стелился по полу, аварийные лампы. Со второго этажа слышались быстрые шаги. Драко выстрелил первым. Пуля ударила точно в плечо мужчине, вышибая того из равновесия. Второй выстрел — и тело ударилось о стену, оставив на ней тёмное пятно. Лестница вверх казалась бесконечной. Каждая ступень отзывалась болью в простреленном плече, каждый вдох резал грудь. Он цеплялся за перила, скользя ладонью по крови — своей и чужой. Наверху была спальня с его заначками. Он ворвался туда — и сразу понял, что не один. Мужчина стоял у окна, спиной к огню снаружи и выглядел спокойно — слишком спокойно для человека, приведшего за собой смерть. Пистолет в его руке был опущен. — Ты серьёзно? — хрипло усмехнулся Драко, вытирая кровь с губ. — Привёл столько людей, чтобы справиться со мной одним? Мужчина медленно повернулся. В его глазах мелькнуло раздражение. — Я не люблю сюрпризы. — А я не люблю трусов, — ответил Драко. — Настоящие мужчины не прячутся за чужими спинами. Удар пришёл мгновенно. Главный метнулся вперёд и с силой врезал плечом в грудь Драко. Воздух вылетел из лёгких, мир накренился, и следующее, что он почувствовал, — удар спиной о зеркальный шкаф. Стекло взорвалось. Осколки посыпались градом — острые, холодные. Они впились в кожу, в плечо, в бок, застряли в ткани рубашки. Боль вспыхнула сразу, ослепляюще. Драко застонал, но устоял, стиснув зубы. — Конец, Малфой, — прошипел мужчина, приближаясь. — Ты ошибся домом, — выдохнул Драко. Они сцепились. Удар за ударом, тяжёлое дыхание, глухие звуки тел, сталкивающихся с мебелью. Драко получил в нос — опять. В глазах потемнело, кровь хлынула по губам. Раненое плечо вспыхнуло адской болью, когда противник вцепился в него, но Драко взревел и ударил в ответ ногой. Мужчина пошатнулся. Драко увидел на полу длинный осколок зеркала. Схватил его, не думая. Он шагнул вперёд и ударил. Осколок вошёл в живот противника с тупым, влажным звуком. Мужчина охнул, глаза его расширились, ноги подогнулись. Он рухнул на колени прямо перед Драко, пистолет выпал из руки и звякнул о паркет. Драко стоял над ним, тяжело дыша. Кровь капала с его подбородка на разбитое зеркало под ногами, смешиваясь с чужой. — Ты зря пришёл за мной, — тихо сказал он. Тишина накрыла комнату. Драко опустил руку. Осколок выпал из пальцев и рассыпался по полу. Драко сделал шаг к двери. Каждый вдох отдавался в груди тупой болью, ноги наливались свинцом, но он всё равно упрямо шёл к двери. Нужно добраться до Поттера и узнать, где Гермиона. Это единственное, что его волновало. Он поднял голову — и замер. Напротив, в дверном проёме, стоял ещё один. Высокий, в тёмной куртке, с пистолетом, уже поднятым и направленным точно ему в грудь. Убийца лениво улыбался, будто всё происходящее было для него удачной шуткой. — Кончился, Малфой, — протянул он, усмехаясь. — Красиво дрался. Драко почувствовал, как из тела уходит тепло. Не страх — пустота. Холодная, оглушающая. Плечо горело, руки были тяжёлыми, оружие где-то в стороне. Он понял с пугающей ясностью: он не успевает. Ни выстрелить, ни увернуться, ни даже выругаться. В голове вспыхнуло одно имя. Гермиона. Выстрел разорвал воздух. Не в него выстрел. Тело убийцы дёрнулось, улыбка застыла на лице нелепой маской — и он рухнул вперёд, словно у него внезапно выключили все нити. Пистолет выпал из пальцев и с глухим стуком ударился о пол. Драко даже не сразу понял, что произошло. Он смотрел на тело, лежащее у его ног, и только потом медленно повернул голову. Она стояла за дверью своей спальни. Мокрая. Белая рубашка липла к телу, пропитанная солёной водой и кровью, чёрные брюки были разорваны на коленях. По щеке тянулась тонкая, свежая рана, волосы спутались и падали на лицо. В вытянутой руке — пистолет. Гермиона. Она не сразу опустила оружие, будто всё ещё удерживала реальность на прицеле. Её грудь тяжело поднималась. — Ты… — голос Драко сорвался. Он сделал шаг к ней, но ноги подкосились. Она оказалась рядом в одно мгновение, заключая его в своих объятиях. Драко схватил её первым, так словно, если отпустит хоть на секунду, она исчезнет. Он уткнулся лицом в её мокрые волосы, вдыхая запах соли, и только тогда позволил себе выдохнуть. Его руки сомкнулись вокруг неё железным кольцом, прижимая к груди так крепко, что у Гермионы перехватило дыхание. Она ответила тем же — вцепилась в его спину, не заботясь о ранах, о стекле, о боли. Её пальцы дрожали, плечи ходили ходуном, и всё напряжение последних часов наконец прорвалось в этом объятии. — А чего ты мокрая? — хрипло спросил Драко, не поднимая головы, голос его утонул в её волосах. Гермиона коротко, нервно усмехнулась, прижимаясь щекой к его шее. — А чего ты весь в крови? — тихо ответила она. Он отстранился ровно настолько, чтобы посмотреть ей в глаза. — Ну, как бы пытался выжить для тебя. Она не отвела взгляда ни на миг. — У меня тот же ответ. Между ними повисла тишина, дом вокруг них стонал: где-то трещали балки, снаружи доносились отдалённые крики и полицейские сирены. Реальность настойчиво напоминала о себе. Драко первым кивнул в сторону двери. — Нам нужно уходить. Они пошли вместе, не разжимая пальцев. Гермиона шла чуть вперёд, медленно спускаясь по лестнице, всё ещё держа пистолет, но рука уже ныла от усталости. Каждый шаг отдавался в теле тяжёлым эхом — адреналин уходил, оставляя после себя пустоту и боль. — Надеюсь, — выдохнула она, почти с нервным смешком, — я убила последнего. Потому что у меня больше нет сил на этих ублюдков. Драко сжал её ладонь сильнее. — Надеюсь, — ответил он так же тихо. Дом, ещё недавно наполненный тишиной, теперь гудел, как потревоженный улей. Синие отблески полицейских маяков пробивались сквозь окна, дробясь на полу и стенах, превращая кровь и осколки стекла в странную, нереальную мозаику. Гарри стоял у входа, что-то быстро и резко объясняя офицеру. Чуть поодаль Пэнси, скрестив руки на груди, курила, не скрывая дрожи в пальцах. Она кивала полицейским, бросала короткие фразы, словно боялась сказать лишнее — или сорваться. Рядом, на холодном щебне у подъезда, суетилась скорая. Люциус сидел, обмякнув, с отсутствующим взглядом, уставившись куда-то перед собой. Его лицо было пепельно-серым, потому что увидел кровь и потерял сознание. Фельдшер что-то говорил ему, проверял пульс, а Лоренцо махал перед его лицом носовым платком, будто от этого ему станет лучше. — И как этот человек вообще мог руководить мафией? — тихо спросила Гермиона, не отрывая взгляда от Люциуса. Драко медленно выдохнул. Боль в плече напоминала о себе тупыми толчками, нос ныл, тело гудело от усталости, но это было уже где-то на втором плане. — До сих пор не понимаю, — ответил он после паузы. Он посмотрел на отца, в голове не укладывалось, как страх крови мог жить рядом с холодным расчётом, властью, приказами, смертью других. Как одно вообще могло соседствовать с другим? Полицейские продолжали работу, преступников уводили в наручниках, день сдавался ночи. И среди всего этого хаоса Драко вдруг поймал себя на мысли, что впервые за долгое время чувствует облегчение. Пэнси подошла к ним, обвила их обоих руками, прижимая к себе с такой теплотой, что казалось — вся напряжённость последних часов вдруг растворилась в этом жесте. — Я так рада, что всё в порядке… — прошептала она. Гермиона крепко обхватила Пэнси в ответ, и на мгновение все трое просто стояли, ощущая спасение и возможность дышать. — Я тоже рад, Пэнси… — сказал он, медленно проводя рукой по рубашке, пытаясь убрать с неё следы крови. — Но если бы мои консильери брали трубку… — он сделал короткую паузу, плечи дернулись от усталости и раздражения, — это было бы немного безопаснее. И, скажем так, не так травматично. Пэнси тихо рассмеялась, слегка ударив его по плечу. Медицинская машина стояла неподалёку, её мигалки мерцали холодным светом, отражаясь в глазах усталых и перепуганных членов семьи Малфоев. Внутри было тесно, но запах антисептика и стерильных салфеток внушал странное чувство безопасности — несмотря на хаос, который только что произошёл. Драко сел на металлическое сиденье, в руках дрожал носовой платок. Медсестра осторожно присела перед ним, мягко убирая с лица следы крови. Она обработала его порезы антисептиком, наклеивая аккуратные пластыри на лоб и щёки, каждый раз осторожно спрашивая, не больно ли. Но он едва реагировал, глядя куда-то сквозь стекло. Плечо болезненно тянуло, нос ещё ныл после удара, а на спине оставались следы от осколков зеркала. Медбрат помог ему снять рубашку, аккуратно промывая раны и накладывая повязки на ссадины и порезы. Драко стиснул зубы при каждом движении рук медиков. Гермиона села на соседнее сиденье. Медсестра склонилась над её рукой, промывая свежие царапины и следы ожогов от автоматного выстрела. Лёгкие прикосновения к коже, запах спирта и холодного бинта — всё это вместе казалось странно успокаивающим. Когда наклеили последний пластырь на плечо, Гермиона глубоко вдохнула, ощущая, как мышцы постепенно отпускают напряжение. Драко сидел, чуть откинувшись на жёсткое сиденье медмашины, и для него весь шум вокруг — слова Гарри и Пэнси, переговаривающихся рядом, спокойные комментарии Стива — растворялся в серой дымке усталости. Он не слушал их, не реагировал на вопросы и замечания. Его глаза зацепились за серую Audi Гермионы, стоящую снаружи, с царапинами и вмятинами. Машина, как и её хозяйка, прошла через ад. — Чёрт… — тихо выдохнул он сквозь зубы, не замечая, что кто-то сказал что-то рядом. Он провёл взглядом по изломанным линиям кузова, словно пытаясь увидеть в них отражение её силы, её решимости, её отчаянной воли к жизни. И в этот момент Драко понял, что ему никогда не было так важно беречь кого-то, как сейчас. И теперь он понимал, какого это — любить больше всего на свете. Он слегка склонил голову, прижав подбородок к груди, и позволил себе всего несколько минут просто быть рядом с Гермионой, ощущая её тепло, её плеча, неровное дыхание, редкие движения, когда она меняла позу из-за боли. Это было странное, тихое счастье, как море после шторма. Он наслаждался каждой секундой рядом — потому что ещё час назад был уверен, что такого «рядом» может больше никогда не быть. Он украдкой посмотрел на неё. Мокрые волосы потемнели и прилипали к шее, белая рубашка измазана кровью и грязью. И мысли сами потянулись назад. К самому началу. К тому времени, когда он наблюдал за ней издалека, когда знал её маршруты лучше, чем свои собственные, когда убеждал себя, что это просто контроль, просто интерес, просто необходимость… хотя сердце уже тогда билось иначе при виде её, он вспомнил, как она злилась, когда узнала. Он помнил, как впервые она позволила ему коснуться её руки — и как это касание значило больше, чем всё, что было у него до. Он вспомнил день свадьбы, тогда подумал, что счастливее уже не будет. Он ошибался. Потому что сегодня — среди этого хаоса — он понял это по-настоящему. Понял цену каждого их утра и понял, что любовь — это не красивые клятвы, а паника от одной мысли, что её может не стать. Это ярость. Это страх. Это готовность умереть, лишь бы она жила. Он медленно опустил ладонь рядом с её рукой, не решаясь сразу коснуться. Потом всё же переплёл пальцы с её пальцами. Они, наконец-то, остались одни за весь этот бесконечный день. Шум отдалился: приглушённые голоса фельдшеров, короткие команды полиции, треск раций и металлический лязг ограждений больше не лезли под кожу, а существовали где-то рядом, но не с ними. Драко заметил, как Гермиона медленно поднялась на ноги, накинула на плечи плотный серый плед. Она всё ещё дрожала: от холода, от адреналина, от того, что всё наконец закончилось. Под вечер стало прохладно. Влажный морской воздух тянулся к коже, и солнце, клонясь к горизонту, заливало небо густыми, тёмно-оранжевыми красками. Дом за их спинами был опечатанный, с выбитыми окнами и следами чужого вторжения. Их дом. Место, которое сегодня пытались отнять. Гермиона смотрела на закат, не моргая. В её взгляде не было слёз — только усталость и странное, почти неверящее спокойствие. Будто разум всё ещё догонял тело. Драко медленно положил ладони ей на плечи поверх пледа. Тепло его рук заставило её чуть вздрогнуть, но она не отстранилась. Наоборот — слегка подалась назад, позволяя ему быть опорой. — Холодно, — тихо сказал он, скорее констатируя факт, чем задавая вопрос. — Немного, — ответила она. Драко притянул её ближе, обнимая со спины, уткнувшись подбородком ей в висок. Драко всего на секунду отошёл, чтобы взять себе плед, и отвернулся — ровно настолько, чтобы взглядом проверить периметр, полицейские огни, силуэты людей. Когда он повернул голову обратно, мир обрушился. Холодный металл упёрся в висок Гермионы. — Малфой, — спокойным голосом промолвил высокий смуглый мужчина. — Скажи до свидания своей женушке. И ставай в очередь, ты следующий. В этот миг в Драко что-то оборвалось, там, где держится само ощущение реальности. Кровь словно ушла из тела, оставив после себя пустоту и гул. Он видел Гермиону, её застывший профиль, плед, съехавший с плеча, прядь волос, прижатую дулом пистолета. Она не кричала. Не дёргалась. Только спокойный взгляд. Это было хуже всего. Он понял с пугающей ясностью: если сейчас он сделает неверное движение, если вдохнёт слишком громко — она умрёт. Мышцы напряглись до боли. В голове мелькнули десятки вариантов — и ни одного, где она остаётся живой. Гнев поднимался волной. Он был готов умереть. Он не был готов потерять её. И в этот самый момент чужая рука коснулась плеча мужчины — два коротких касания пальцами, будто кто-то привлёк внимание старого знакомого. — До свидания, — спокойно сказал Стив. Выстрел прозвучал почти сразу. Пуля врезалась в руку убийцы. Он рефлекторно отшвырнул Гермиону. Она упала на каменный пол, плед сорвался с плеч, дыхание выбило из груди. Мужчина развернулся и выстрелил. Стив не успел уклониться, он ожидал, что пистолет выпадет с раненой руки, но получилось не так, как хотелось. Пуля вошла ему в шею. Кровь брызнула тёмной дугой, он пошатнулся и выстрелил снова. Пуля пробила живот убийцы, вбивая воздух обратно в лёгкие резким, хриплым выдохом. Мужчина рухнул на колени, хватаясь здоровой рукой за рану, кровь просачивалась между пальцев. Стив сделал шаг — и его ноги подкосились. Они упали почти одновременно. Два тяжёлых тела глухо ударились о выложенный камнем пол. Драко рванулся вперёд. Он оказался рядом с Гермионой раньше, чем осознал, что двигается. Упал на колени, схватил её за плечи, проверяя — жива ли, дышит ли. Она судорожно вдохнула, вцепилась в его руку. Крик Гермионы разорвал воздух. Она вырвалась из его рук резко, будто прикосновение больше не удерживало её в этом мире. — Стив! Она упала рядом с ним на колени, не чувствуя камня под собой, не замечая крови, уже испачкавшей её ладони. Плед соскользнул с её плеч — и она тут же вцепилась в него, прижимая к шее Стива, туда, где кровь текла слишком быстро, слишком горячо. — Нет, нет, нет… — её голос дрожал, ломался. — Смотрите на меня, слышите? Стив, пожалуйста… Она прижимала ткань изо всех сил, будто могла остановить жизнь, утекающую сквозь её пальцы. Пальцы скользили, плед темнел, пропитывался алой жидкостью, и сколько бы она ни прижимала — этого было недостаточно. Он посмотрел на неё. Его взгляд был ясным, спокойным и удивительно тёплым. — Моя маленькая мисс Грейнджер… — выдохнул он едва слышно, губы тронула слабая улыбка. — Я выполнил своё обещание. Гермиона всхлипнула, прижимаясь лбом к его щеке, мокрой от крови и солёной влаги. — Не смей… не смей говорить так, — она почти кричала. — Ты останешься. Ты должен… ты обещал… Он сделал слабый вдох. — Позвольте же мне уйти… — хрипло промолвил он, с огромным старанием выговаривая каждое слово. — К своей дочери. Её крик прорезал пространство снова. — ВРАЧ! СЮДА! ПОЖАЛУЙСТА! — она обернулась, голос сорвался в истерику. — Он истекает кровью! Делайте что-нибудь! Фельдшеры бросились к ним, кто-то оттягивал её за плечи, кто-то уже накладывал повязки, кричал и тащил носилки. Вокруг царил хаос. Но Гермиона видела только его. Его глаза медленно закрывались. Она держала его лицо в ладонях, словно могла удержать его здесь, не дать уйти. — Стив… — прошептала она почти беззвучно. — Пожалуйста… Его дыхание стало прерывистым. Последний раз его пальцы едва заметно шевельнулись — будто он хотел сжать её руку, но сил уже не было. Гермиона замерла, не сразу понимая, что всё кончилось. Плед всё ещё был прижат к его шее. Кровь больше не текла. Драко стоял в нескольких шагах, будто вкопанный. Он видел, как она сидит сгорбившись, с окровавленными руками и кричит в пустоту. Гермиона трясла Стива за плечи снова и снова, будто могла вытрясти из него жизнь обратно. — Стив… очнись… пожалуйста… — голос срывался, переходя в хрип. — Скажи хоть что-нибудь… я здесь… я же здесь… Его голова безвольно качнулась. Ни звука. Для Драко всё вокруг словно утонуло в густом, вязком сиропе. Мир замедлился до невыносимости. Он видел, как фельдшер осторожно, но настойчиво берёт Гермиону за плечи, пытаясь оттащить её назад. Видел, как она сопротивляется, цепляется за куртку Стива, будто он мог выскользнуть у неё из рук, исчезнуть окончательно. — Нет! — закричала она, срываясь. — Вы не понимаете! Он жив! Он просто… просто устал! Фельдшер что-то говорил слишком спокойно для этого момента. Его губы двигались, но слова не доходили ни до неё, ни до Драко. Руку Гермионы аккуратно убрали от тела. Он увидел, как Гермиона застыла. Как её руки повисли в воздухе, будто она не знала, куда их деть. Как взгляд, полный паники и надежды секунду назад, стал пустым, стеклянным. — Нет… — прошептала она так тихо, что это слово почти потерялось. — Нет… вы врёте… Она осела на пол, колени подогнулись сами. Её пальцы были красными, липкими, дрожащими. Она смотрела на них, словно не узнавала. Драко сделал шаг. Потом ещё один. Тяжёлый, будто ноги налились свинцом. Он опустился рядом с ней, не сразу решившись прикоснуться. Всё внутри кричало, что любое движение сейчас — слишком грубо, слишком поздно. Когда он всё-таки обнял её, Гермиона не сразу это заметила. А потом вдруг уткнулась лицом ему в грудь и разрыдалась, сотрясаясь всем телом, будто сломанная изнутри. Драко прижал её крепче. Он смотрел поверх её головы — на неподвижную фигуру Стива, на кровь на камне, на суетящихся вокруг людей — и понимал: сегодня они выжили. Но заплатили за это чужой жизнью. И эта цена навсегда останется с ними.

***

Стив был частью её жизни дольше, чем она когда-либо осознавала. Он вошёл в их мир не как охранник и не как солдат — а как человек, у которого уже не осталось ничего, кроме последней просьбы. Тогда он стоял перед Лоренцо Грейнджером на коленях, умоляя его помочь. Его дочь умирала от рака. Он был готов на всё — на любую грязную работу, лишь бы её спасли. Лоренцо не задал лишних вопросов. Он сделал то, что умел лучше всего: открыл двери, которые были закрыты для других. Девочку вывезли в Америку. Лучшие клиники. Лучшие врачи. Деньги, о которых не спрашивают, когда на кону жизнь. Был прогресс. Врачи говорили о невероятной выдержке девочки, и та скорыми темпами шла на выздоровление. А потом у неё не выдержало сердце. Ей было всего три. В тот день Стив не кричал. Не плакал. Он просто… опустел, как человек, у которого вынули центр тяжести. С того момента он больше не жил — существовал, чтобы выполнить своё обещание. Когда его отправили служить маленькой Гермионе, он впервые за долгое время почувствовал боль не как пустоту, а как что-то острое. В ней было слишком много знакомого: тот же упрямый взгляд, та же привычка хмуриться, когда она сосредотачивалась. Он берег её всеми силами, даже не заметив, насколько сильно привязался к ней. Он учился читать её шаги, её настроение. Он знал, когда она врёт, когда боится, когда готова идти до конца. Гермиона росла, не замечая, как за её спиной всегда стояла тень. Для неё он был просто Стивом. Всегда рядом. Всегда вовремя. Всегда живым щитом между ней и опасностью. А для него она была второй дочерью. Единственной. И вот теперь его миссия была окончена. Он ушёл не в страхе, а с выполненным обещанием. С чистыми руками. С закрытым кругом. Он защитил её до последнего вздоха. И где-то там, за гранью этой ночи, он наконец воссоединился со своей малышкой — той, ради которой когда-то отдал всё. Гермиона медленно склонила голову у его могилы. Дождь лил ровно. Мелкие фиолетовые цветы покрывали свежую землю плотным ковром. Их было много — слишком много для одной могилы. Любимый цвет его дочери — она запомнила это навсегда, хоть Стив говорил о ней редко. Гермиона опустилась на колени, не заботясь о том, как промокло пальто, как холод пропитывает ткань. Она осторожно провела пальцами по мокрым лепесткам, словно боялась потревожить сон. Одинокая слеза скатилась по её щеке и тут же смешалась с дождевой водой. Она смахнула её тыльной стороной ладони, медленно подымаясь на ноги, будто оставляла здесь не только человека, но и часть себя — ту, что всегда знала: если что-то случится, Стив будет рядом. Теперь — нет. Она развернулась, плащ прилип к плечам, волосы намокли и потемнели. Дождь стучал по зонту, по камню, по земле, словно ставил точку за точкой. Не оглядываясь, Гермиона пошла прочь — под шум ливня, в серый вечер, домой. Она не знала, сколько именно ему было лет. Никогда не спрашивала — в этом не было нужды. Но знала точно: чуть больше тридцати пяти. Возраст, в котором ещё можно было начать всё заново, если бы судьба была милосерднее. Стив был с ней всегда. В тени, в шаге за спиной, в молчании, которое успокаивало сильнее любых слов. Он знал её маршруты лучше неё самой, помнил, как она пьёт кофе, как морщит нос, когда злится, как засыпает в машине, прижав лоб к стеклу. Он был фоном её жизни — настолько привычным, что становился невидимым. И вот теперь… Пустота, та, что давит изнутри, лишая опоры. Та, в которой рука инстинктивно ищет кого-то за плечом — и не находит. Та, в которой сердце делает лишний удар, будто спотыкается. Гермиона шла и ловила себя на том, что всё ещё ждёт его шага. Ожидает оклика. Замечания. Тихого «мисс Грейнджер» за спиной. Но за ней был только дождь. Она вдруг поняла страшную вещь: часть её безопасности умерла вместе с ним. Гермиона остановилась, сжала пальцы в кулак так сильно, что ногти впились в кожу. — Спасибо… — прошептала она в пустоту, не зная, услышит ли он её.