Кризис самоидентификации и Кролик-качок

Часть 4. Кризис самоидентификации и Кролик-качок — Нам нужно как-то тебя называть, — Сыбусян достал гроссбух и кисточку для каллиграфии. — Я не могу записать тебя в реестр магазина как «Та пушистая штука, что рисует воздух». Артём (теперь уже безымянная самка) сидел на столе, нервно подергивая хвостом. Он попытался напрячь голосовые связки, чтобы выдать что-то брутальное, вроде «Мастер» или хотя бы «Художник». — Мя-я-у... ру-ру... — вырвалось из горла. Звук был похож на скрип несмазанной двери и писк котенка одновременно. — «Руру»? — переспросил Тяньлу, доедая уже третье яблоко (настоящее). — Звучит тупо. Давай назовем её «Пельмешка»! Она белая и мягкая. Артём злобно зыркнул на мелкого льва и выпустил когти. Он представил, как на голову Тяньлу падает наковальня (спасибо мультикам Looney Tunes). Над головой львенка на секунду материализовалась гиря, но тут же испарилась, не причинив вреда. — Никаких Пельмешек, — строго сказал Сыбусян. — Она девочка. Ей нужно что-то нежное. Он посмотрел на неё поверх очков, оценивающе. — Ты белая... Пушистая... И делаешь картинки. Хм. Пусть будет Сяо Хуа. Артём навострил уши. Сяо Хуа? Звучало как название дешевого китайского фена. (Для справки: Сяо Хуа обычно значит «Маленький Цветочек». Это клише уровня «Мурка» или «Пушок» в квадрате). — Тебе нравится? — улыбнулся олень. — Сяо Хуа. Цветочек. «Я мужик! — мысленно заорал Артём. — У меня диплом! Я курил «Парламент» и слушал пост-панк! Какой к черту Цветочек?!» Он яростно замотал головой и попытался нарисовать лапой в воздухе знак перечеркнутого круга. Но маны было мало, и вместо запрещающего знака получилось облачко в форме сердечка. — О, она согласна! — обрадовался Сыбусян и макнул кисть в тушь. — Решено. Сяо Хуа. Живет в кладовке, питание трехразовое. Артём уткнулся мордой в лапы. Жизнь — боль. Даже вторая. В этот момент дверной колокольчик звякнул. — Босс! Ты здесь? — голос был мягким, немного высоким. Артём поднял голову. В дверях показалась невероятно милая, пушистая голова кролика с длинными ушами. Глаза-бусинки, розовый нос. «Ну хоть что-то нормальное, — подумал Артём. — Милый зайчик. Наверное, местный маскот». Дверь открылась шире. За «милой головой» в помещение вошло тело. Это была гора мышц. Бицепсы размером с голову Артёма. Широчайшие мышцы спины, рвущие ткань майки-алкоголички. На шее висела золотая цепь. Кролик был ростом под два метра и сложен как бодибилдер на стероидах, который только что вышел из качалки. Это был Туе (Лунный Кролик). Артём застыл. У него отвисла челюсть (буквально). Иллюзия, которую он не контролировал от шока, сработала сама собой: над головой Сяо Хуа появился огромный вопросительный знак и завис в воздухе. — О, новенькая? — пробасил кролик, поигрывая грудными мышцами. Он подошел к столу. Земля слегка дрожала от его шагов. — Какая мелкая. Он протянул руку-бревно, чтобы погладить её. Артём вжался в стол. Этот палец мог его раздавить как клопа. — Туе, осторожнее, она ранена, — предупредил Сыбусян. — Это Сяо Хуа. Она, похоже, из мира людей, но пока не умеет превращаться в человека. — Из мира людей? — Туе почесал накачанный подбородок. — Тяжко там сейчас. Слышал, экология ни к черту. Кстати, Сяо Хуа, — он подмигнул (выглядело жутко), — ты приседаешь? Задние лапы слабоваты. Надо качать базу. Артём перевел взгляд на свои тонкие пушистые лапки. Потом на «базу» кролика. «Куда я попал? — пронеслось в голове. — Олень-интеллигент, лев-алкаш, кролик-Шварценеггер. И я... Цветочек». — Я принес лунных пряников, — Туе вывалил на стол пакет. — Угощайся, малая. Тебе надо массу набирать. А то ветром сдует. Артём осторожно понюхал пряник. Пахло вкусно. Желудок предательски заурчал. Он откусил кусочек. Вкусно. Нереально вкусно. В этот момент он почувствовал странное тепло в теле. Энергия, которой не хватало для иллюзий, начала восполняться рывком. — Лунные пряники восстанавливают духовные силы, — пояснил Сыбусян. — Ешь, Сяо Хуа. Тебе нужно научиться принимать человеческий облик. В таком виде ты даже в туалет нормально не сходишь, у нас нет лотка. Артём поперхнулся пряником. Лоток. Эта проблема до сих пор не приходила ему в голову. Он посмотрел на Сыбусяна с ужасом. Потом быстро дожрал пряник и сосредоточился. Ему нужно человеческое тело. Срочно. Прямо сейчас. Хотя бы ради того, чтобы пользоваться унитазом как цивилизованный человек. — Хочу... стать... человеком... — он зажмурился, представляя свой старый облик. Высокий, худой, джинсы, толстовка... Воздух вокруг заискрился. Туе и Тяньлу с интересом наблюдали. Хлопок! Облако белого дыма. Когда дым рассеялся, на полу сидела девушка. Лет 20. Длинные белые волосы, растрепанные как после взрыва. Огромные глаза с тем самым «третьим глазом» (узором) на лбу. На ней была та же одежда, что Артём носил в момент смерти — растянутая серая футболка и домашние штаны, только теперь они висели на ней мешком, а футболка сползала с плеча. Артём открыл глаза и посмотрел на свои руки. Тонкие пальцы, аккуратные ногти. — Получилось? — сказал он. Голос был звонким, девичьим, но интонация осталась его — уставшей и хриплой. Он глянул вниз. Грудь. Небольшая, но она была. — Бл... — начал он по-русски, но вовремя осекся. — Блин. — О! — Тяньлу захлопал в ладоши. — Симпатичная! Но плоская. Туе кивнул со знанием дела: — Надо жать от груди. Поправим.