Посылка с того света / История неудачных черновиков / Атака на реальность / Кинцуги для души

Арка 2: Тени забракованных (The Rejected) Часть 46. Посылка с того света Прошло две недели после возвращения из Пекина. Жизнь в «Лухэ» вошла в колею. Артём купил тот самый Cintiq (Сыбусян сдержал слово), и теперь целыми днями рисовал заказы для духов, попивая баббл-чай, который Клякса научился воровать... то есть, телепортировать из ларька. Идиллию нарушил курьер. Это была не обычная служба доставки, а Черный Журавль — птица-почтальон из Подземного Мира. Журавль молча бросил на прилавок черную лакированную коробку, каркнул что-то похожее на «Помянем» и улетел. — Это что, бомба? — Тяньлу с интересом потыкал коробку золотой вилкой. Сыбусян вышел из подсобки, вытирая руки тряпкой. Увидев коробку, он замер. Его лицо, обычно расслабленное, окаменело. — Не трогай, — резко сказал он. Он осторожно открыл крышку. Внутри, на красном бархате, лежал кусок холста. Рваный, грязный, пахнущий плесенью и старой краской. На холсте была грубо нарисована цифра: #403. Артём почувствовал, как шерсть на загривке встает дыбом. — 403? — переспросил он. — Я был номером 404. Значит... это мой предшественник? Сыбусян медленно закрыл коробку. — Это невозможно. 403-й был нестабилен. Он рассыпался в прах на моих глазах двести лет назад. Я лично захоронил останки в Ущелье Забытых Эскизов. — Ну, судя по запаху, он выкопался, — заметил Артём, чувствуя, как Клякса на плече превращается в шипастый кастет. В коробке лежала записка. Всего одна фраза, написанная дрожащей, рваной рукой: «Идеальная копия должна быть уничтожена. Оригинал хочет вернуть своё место». Часть 47. История неудачных черновиков Вечером «Лухэ» был закрыт на все засовы. Сыбусян собрал всех за столом. Атмосфера была тяжелой. — Я не все тебе рассказал, Сяо Хуа, — начал олень, сняв очки и устало потирая глаза. — Проект «Чистый Лист» длился века. До тебя было 403 попытки создать идеальный сосуд для Хаоса. — И что с ними стало? — спросил Артём. — Большинство просто не ожили. Куклы без искры. Но последние... серия 400... они были близки. Сыбусян вздохнул. — Номер 403. Мы звали его Мо (Чернила). Он был... амбициозным. Когда мы вдохнули в него жизнь, он оказался дефектным. Его душа не держалась в теле, она вытекала, как вода из дырявого кувшина. Он испытывал постоянную боль. И он ненавидел нас за то, что мы создали его несовершенным. — И вы его убили? — тихо спросил Артём. — Он сам разрушился. Его форма не выдержала. Он распался на кучу черной жижи. Мы думали, это конец. Но, похоже, его ненависть оказалась сильнее законов физики. Туе хрустнул костяшками пальцев. — Значит, у нас есть зомби-неудачник, который хочет занять место Сяо Хуа? Просто скажи, где он, и я сделаю из него протеиновый коктейль. — Не всё так просто, — покачал головой Сыбусян. — Он знает структуру этого тела. Он знает мои секреты. И если он вернулся, значит, он нашел способ склеить себя. Возможно, используя запретные техники. Или... части других неудачных прототипов. Артёма передернуло. Франкенштейн из отбросов искусства. — Он считает меня узурпатором, — понял Артём. — Я занял «квартиру», которую строили для него. Часть 48. Атака на реальность Ночью Артём проснулся от странного звука. Скрежет. Будто кто-то водил грифелем по стеклу. Он открыл глаза. Его комната изменилась. Стены поплыли. Мебель потеряла текстуры и стала просто серыми полигонами. Мир вокруг него превращался в грубый набросок. — Клякса! — крикнул он. Но Клякса спал на столе, и его тоже «размыло». Он превратился в плоское черное пятно. Из угла комнаты, прямо из теней, начала формироваться фигура. Она была похожа на Артёма. Тот же рост, те же уши. Но все было неправильным. Шерсть висела клочьями, склеенными грязью. Один глаз был зашит грубыми нитками, второй горел безумным красным светом. Хвоста не было — вместо него тянулся шлейф из чернильной грязи. Это был Мо (Прототип 403). — Идеальная... — прохрипело существо. Голос звучал как рвущаяся бумага. — Гладкая... Чистая... Мо протянул руку к Артёму. Его пальцы были не лапами, а острыми канцелярскими ножами. — Отдай... Это моё тело... Ты просто глитч... Артём вскочил с кровати. Магия не слушалась — в этом «набросочном» мире его силы были ограничены. — Пошел вон! — Артём схватил первое, что попалось под руку — лампу. Но лампа в его руке рассыпалась на пиксели. Мо рассмеялся. — Здесь нет текстур. Здесь только эскиз. Мой мир. Я сотру тебя ластиком. Существо замахнулось. Пространство перед ним исказилось, стирая реальность. Часть кровати Артёма просто исчезла, превратившись в белую пустоту. — Ах ты ж... — Артём отпрыгнул. «Думай, Тёма. Ты в эскизе. Как победить в эскизе? Добавить деталей!» Артём сосредоточился. Корень лотоса внутри него (подарок Начжи) дал импульс. — Клякса! Проснись! Рендер! Плоское пятно на столе задрожало. Клякса почувствовал зов хозяина. Он вырвался из 2D-мира, надуваясь объемом. Клякса прыгнул на лицо Мо, закрывая его единственный глаз. — Агхх! — существо зарычало, пытаясь содрать фамильяра. Реальность моргнула и вернулась. Полигоны снова стали мебелью. В комнату ворвался Туе с криком «КИЯ!» и пробил стену (опять). За ним влетел Сыбусян с магическим фонарем. Свет фонаря ударил по Мо. Существо зашипело, как масло на сковородке. — Я вернусь... Я заберу кожу... Я стану законченным шедевром... — прохрипел Мо и растекся лужей чернил, которая тут же впиталась в пол и исчезла. Часть 49. Кинцуги для души Утром они осматривали комнату. Пол был прожжен кислотными чернилами. — Он силен, — констатировал Сыбусян. — Он научился «развоплощать» реальность, откатывать её до стадии наброска. В таком состоянии он неуязвим для физических атак. — Но Клякса его достал, — заметил Артём, поглаживая фамильяра, который гордо сидел на уцелевшей подушке. — Потому что Клякса тоже из цифрового мира. Он видит код. — Нам нужно оружие, — сказал Туе. — Что-то, что может бить по черновикам. Артём задумался. Он вспомнил японское искусство Кинцуги — ремонт разбитой керамики золотом. Философия принятия изъянов. Мо ненавидел свои изъяны. Он хотел быть идеальным. Артём же принял свою "неидеальность" и "смертную душу". — Я знаю, что делать, — сказал Артём. — Он хочет забрать моё тело, потому что считает себя разбитым. Я не буду его убивать. Я его... "отреставрирую". — Ты хочешь лечить психопата, который хочет снять с тебя шкуру? — уточнил Тяньлу. — Я художник-реставратор, забыл? — усмехнулся Артём. — Я чинил вазы, чинил свитки. Починю и этого урода. Но сначала мне нужно его поймать. — И как? — Мы устроим выставку, — глаза Артёма загорелись. — Выставку "неудачного искусства". Он не сможет пройти мимо. Его эго не позволит.