Глава 1: Проснись, Гарри, ты –... кто?

Первым пришло обоняние. Резкий запах дешевого мыла, пыли и чего-то кислого. Потом слух. Скрип шагов за стеной, грубый мужской голос: «Верно, Мэгги, пусть одумается, негодяй!», и тихие, всхлипывающие всхлипывания. ​Последним вернулось осязание. И оно вернулось с адской болью. Всё тело ныло, будто меня переехал тот самый грузовик. Опять. Голова раскалывалась. Я попытался пошевелиться и понял, что лежу на чем-то жестком и колючем, укрытый тонким, пропахшим нафталином одеялом. ​Я медленно открыл глаза. Темнота. Но не абсолютная. Свет пробивался из-под двери. Я был в... чулане? Под лестницей? Комната, вернее, клетушка, была завалена старыми коробками и хламом. На стене висела паутина, в которой застыл мумифицированный паук. ​«Что за черт? Где я? Морг? Психушка?» ​Я попытался поднять руку, чтобы почесать голову, и вскрикнул от боли. Рука была в синяках. Я осторожно ощупал лицо. Очки. Круглые очки сидели на переносице. Под ними – опухший глаз. И... шрам. Длинный, грубый шрам на лбу. ​Ледяная догадка, страшная и нелепая, начала шевелиться в моем затуманенном сознании. Я посмотрел на свои руки. Маленькие. Детские. Худые, с исцарапанными костяшками. ​«Не может быть...» ​В этот момент дверь со скрипом отворилась, и в проеме возникла огромная, как гора сала, тетка с лицом хорька и злыми, маленькими глазками. ​– Наконец-то очнулся, негодник? – просипела она. – Надеюсь, этот урок пошел тебе впрок! Никаких... этих... твоих выкрутасов за ужином! Понял? А то влетело тебе от дядюшки Вернона, так еще и мало! ​Я уставился на нее. Петуния Дурсль. Это была Петуния Дурсль. А я... я лежал в чулане под лестницей. В теле Гарри Поттера. ​Мозг отказывался верить. Я пересмотрел все фильмы, перечитал все книги. Это была моя детская мечта. Но сейчас, чувствуя каждую клеточку этой избитой, больной детской тушки, мне было не до романтики. ​Инстинкт выживания и мой врожденный челябинский пофигизм сработали быстрее паники. ​– Тетя Петуния, – мой голос был хриплым и слабым. – А можно стакан воды? А то, знаете, после дружеских побоев от дяди Вернона во рту пересохло. ​Петуния аж попятилась. Не от слов, а от тона. В нем не было привычной робости или страха. Была усталая, почти медицинская констатация факта. ​– Что?.. Что ты несешь? – выдавила она. ​– Вода, тетя. H_2O. Без газа. – Я попытался сесть, скривившись от боли. – А то помру я тут у вас под лестницей от обезвоживания, и кто вам будет тосты по утрам делать? Не вы же, такая ухоженная и аристократичная. ​Она покраснела от злости и, что-то пробормотав, захлопнула дверь. Через минуту она сунула в чулан пластиковый стакан с водой, будто делала мне одолжение ценой в миллион. ​Я выпил залпом. Вода была теплой, но показалась нектаром. Я откинулся на подушку и закрыл глаза. Ладно. Допустим, это не галлюцинация. Допустим, я, Дмитрий Соколов, теперь Гарри Поттер. Что я знаю? ​Мне лет... одиннадцать? Скоро должны прийти письма. Дурсли будут истерить, сбегут на тот утес, приплывет Хагрид... Стандартный сценарий. ​«Ну уж нет, – подумал я. – На этом веселом аттракционе «Избиение ребенка» я сойду. И сойду с громким скандалом». ​План начал формироваться в голове. Он был рискованным, глупым и отчаянно смешным. То, что нужно. ​На следующее утро я, преодолевая боль, выполз из чулана. Дурсли сидели за завтраком. Вернон, краснорожий бегемот в костюме, уставился на меня взглядом, полным ненависти. Дадли, этакая туша в коротких штанишках, чавкал беконом. ​– Так, – проревел Вернон. – Надеюсь, ты усвоил урок, мальчик. Никаких странностей! ​– Усвоил, дядя Вернон, – сказал я как можно более слащавым тоном. – Больше никогда не скажу, что плюшевый мишка Дадли сам подошел ко мне и попросил, чтобы его постирали. Это было неправильно с моей стороны. ​Дадли подавился. Петуния побледнела. Вернон побагровел. ​– Что?.. – он задохнулся. ​– Я всё понял, – продолжал я, намазывая масло на тост. – Магия – это плохо. Это опасно. Надо быть нормальным. Как вы. – Я посмотрел на Дадли, который засовывал в рот пятый кусок бекона. – Очень нормальным. ​Я улыбнулся им своей самой невинной улыбкой. Такая, знаете, улыбка Чеширского кота, который только что съел канарейку и планирует съесть следующую. ​Следующие несколько дней я вел себя образцово-показательно. Но мое «послушание» было настолько театральным и заискивающим, что выводило Дурслей из себя больше, чем любое неповиновение. Я беспрестанно хвалил их «безупречный» вкус, «аристократические» манеры и «выдающийся интеллект» Дадли. Я предлагал помочь Дадли с домашним заданием для его коррекционной школы, что привело бедного додо в ярость. ​А ночами, когда весь дом затихал, я делал кое-что еще. Я сидел в чулане, скрестив ноги по-турецки, и пытался... вспомнить. Я был книжным червем и гиком. Я поглощал тонны фэнтези, в том числе и по магии. Я знал теории о визуализации, о мантрах, о контроле дыхания. Магия Гарри Поттера работала на желании и воле. Что, если я смогу сфокусировать эту волю? ​Я начал с малого. Со свечи, которую Петуния иногда ставила мне в чулан в сильные холода. Я смотрел на пламя, представлял, как оно гаснет. Не просто хотел этого. Я приказывал. Я вкладывал в этот мысленный приказ всю свою тоску по дому, всю злость за побои, всю свою скуку по нормальной жизни. ​– Потухни, – шептал я. – Потухни, а то заставлю тебя перечитать все дневники Дадли. ​Пламя дёргалось. Мигало. И на третий вечер... погасло. Само. ​Я сидел в полной темноте, и по моей спине пробежали мурашки. Это не было случайностью. Это была работа. Я почувствовал легкую усталость, как после решения сложной задачи по математике. ​«Итак, – подумал я, – система поддается взлому. Интересно, какой у нее интерфейс?» ​Мой внутренний гик ликовал. Это было круче, чем любой аниме-сериал. Я был не просто в мире Гарри Поттера. Я был его программистом. ​Письмо пришло утром в субботу. Его принес почтальон и сунул в щель входной двери. Я увидел его первым. Конверт был из плотной, пожелтевшей бумаги. Адрес был написан изумрудно-зелеными чернилами: ​МИСТЕР Г. ПОТТЕР ​ЧУЛАН ПОД ЛЕСТНИЦЕЙ ​ТИХОВУЛОЧНАЯ, 4 ​ЛИТТЛ-УИНГИНГ, САРРИ ​Я спрятал письмо за пазуху. Сердце колотилось. Игра начиналась. ​За завтраком Вернон Дурсль, развернув газету, радостно хрюкнул. ​–Отлично! Опять забастовка почтовых работников! Порядок в стране! ​Я не выдержал. ​–Насчет почты, дядя Вернон, – сказал я, доставая письмо. – Кажется, они о вас не предупредили. ​Наступила мертвая тишина. Вернон уставился на конверт, будто на ядовитую змею. Его лицо прошло все стадии от бледности до фиолетового оттенка. ​– ДАЙ ЭТО СЮДА! – заревел он, вскакивая. ​Но я был быстрее. Я отскочил от стола, разорвал конверт и начал читать, пританцовывая и пародируя диктора с телевидения: ​– «Уважаемый мистер Поттер! Имеем честь уведомить Вас, что Вы приняты в Школу Чародейства и Волшебства «Хогвартс»! – я сделал паузу для драматизма. – Ого! Занятия включают: трансфигурацию, зельеварение, защиту от... Темных искусств! Звучит жутко! Темные искусства, Дадли, это когда твой плюшевый мишка нападает на тебя ночью. А еще здесь список необходимого... Палочка... Мантия... Котел... О, и разрешается своя сова, кошка или жаба. Жаба, дядя Вернон! Может, найдем для Дадли? Он на нее похож!» ​Хаос был абсолютным. Вернон ревел, Дадли визжал: «Я не хочу жабу!», Петуния заламывала руки. Вернон пытался вырвать письмо, но я, верткий и злой, уворачивался, продолжая зачитывать самые сочные моменты. ​– Все кончено! – рявкнул Вернон, наконец выхватив у меня письмо и разрывая его в клочья. – Никакой магии! Ты понял? НИКАКОЙ! ​Я перестал улыбаться. Я посмотрел на него прямо. В моих глазах, за стеклами очков, горел не детский, а взрослый, холодный огонь. ​– Дядя Верн, – сказал я тихо. – Это было только первое письмо. Их будет больше. Намного больше. И с каждым днем они будут... настойчивее. Вы хотите войну? – Я улыбнулся. – У вас нет ни малейшего представления, с кем вы ее начинаете. ​Я развернулся и ушел в свой чулан, оставив их в состоянии шока. Пусть теперь попробуют уснуть спокойно. ​Война с Дурслями была объявлена. И я, Дмитрий-Гарри, челябинский программист душой и британский волшебник телом, был намерен выиграть ее с максимальным трешом и угарным юмором. Потому что иначе в этом безумном мире просто сойдешь с ума. ​А впереди был утес, хижина Хагрида и обещание целого нового мира, который я был намерен изучить, понять и, возможно, переписать под себя.