Глава 12: Лето у Дурслей, или Побег из Курятника

Возвращение в дом №4 на Тисовой улице после года, полного магии, троллей и Тёмных Лордов, было сродни погружению в черно-белое кино после IMAX 3D. Сразу после поцелуя паровоза «Хогвартс-экспресса» реальность накрыла меня унылым одеялом: Вернон Дурсль, багровея, загрузил мой чемодан в «БМВ», процедив сквозь зубы: «Надеюсь, они выбили из тебя всю эту дрянь». В машине пахло старым кожаным салоном, ароматизатором «Сосновый лес» и лицемерием. Я сидел на заднем сиденье и смотрел на удаляющийся Лондон. «Ну что ж, — подумал я. — Возвращение в тыл. Теперь я – Гарри Поттер, диверсант в стане врага». Петуния встретила нас на пороге с видом инквизитора, принимающего еретика. Ее первый взгляд упал на мои целые очки. — Ты... их не разбил? — выдавила она с нескрываемым разочарованием. — У нас в школе теперь курсы аккуратности, тётя Петуния, — отрапортовал я. — И медитации. Чтобы гасить в себе спонтанные магические порывы. Например, желание превратить брата в свинью. Шучу, шучу, — добавил я, видя, как Дадли рефлекторно хватается за свой зад. Дадли, кстати, вырос еще больше. Теперь он напоминал не столько свинью, сколько молодого бегемота, помешанного на качалке. Его мозг, и без того не обремененный сложными нейронными связями, теперь был занят только двумя вещами: гантелями и протеиновыми коктейлями. Мой чулан под лестницей встретил меня знакомой пылью и запахом нафталина. Ничего не изменилось. Как будто я и не уезжал. Это было удручающе. Я бросил чемодан на кровать и первым делом проверил связь. Буревестник, моя сова, сидел на дереве напротив и смотрел на дом с таким презрением, будто это был не дом, а неудачно слепленный птичий помёт. «Ладно, – подумал я, устраиваясь на кровати. – Ситуация «вражеская территория». Задача: выжить и не сойти с ума от скуки. Средства: магия, юмор и сарказм». Первый завтрак стал полем битвы. — Итак, мальчик, — начал Вернон, развернув газету. — Никаких твоих фокусов. Ты будешь вести себя прилично. Помогать по дому. И не высовываться. — Так точно, дядя Вернон, — сказал я, намазывая масло на тост. — Я даже составил план. С понедельника по среду – вытираю пыль и борюсь с внутренними демонами. С четверга по субботу – мою посуду и практикую смирение. Воскресенье – день для борьбы с искушением превратить телевизор в аквариум. Петуния поперхнулась чаем. Вернон просто покраснел и уткнулся в газету. Скука была главным врагом. Чтобы не заржаветь, я начал тайные тренировки. Без палочки. Сидя в чулане, я пытался заставить пылинки танцевать в луче света. Получалось плохо. Ощущение было будто я пытаюсь шевелить пальцами, на которые надеты десять пар перчаток. Но иногда одна-две пылинки все-таки подчинялись. Однажды вечером, когда Дадли смотрел какой-то идиотский телесериал с кричащей аудиторией, я не выдержал. Я вышел в гостиную, сел в кресло напротив и уставился на телевизор. — Что ты уставился, чудак? — буркнул Дадли. — Изучаю альтернативные формы разума, Дадс, — ответил я. — Это же документальный фильм о жизни приматов, верно? Вернон фыркнул, но ничего не сказал. Я сконцентрировался. Я не хотел сломать телевизор. Я просто... хотел немного улучшить качество контента. Я представил себе, как заставка сериала медленно меняется, превращаясь в заставку передачи о квантовой физике. Телевизор дернулся. Изображение поплыло. Вместо улыбающихся идиотов на экране возникли сложные формулы и символы. Раздался голос диктора: «...таким образом, принцип неопределенности Гейзенберга...» Дадли уставился на экран с тупым выражением лица, будто видел говорящую собаку. — Папа! Телек сломался! Вернон вскочил и начал колотить по телевизому. Изображение дергалось, формулы смешивались с лицами актеров, создавая сюрреалистичный коллаж. Я тихо сидел в кресле, делая вид, что тоже удивлен. — Странно, — заметил я. — Возможно, это протест искусственного интеллекта против низкопробного контента. Или телевизор просто поумнел. В итоге Вернон вызвал мастера. Тот, просидев полчаса, развел руками и сказал, что это самая странная помеха, которую он видел, и посоветовал не стучать по технике. После его ухода телевизор снова работал нормально. Но с тех пор Дадли смотрел на него с подозрением. Главным развлечением стала переписка с Роном и Гермионой. Рон жаловался на Египет, куда его отец выиграл поездку («Здесь жарко, полно мумий, и Джинни все время плачет над каким-то дневником»), и присылал заклинания, которые подглядел у братьев. Гермиона отправляла длинные, подробные письма о прочитанных книгах и советах по подготовке ко второму курсу. Однажды утром, в самый разгар июля, когда я пытался заставить свою зубную щетку парить в воздухе (она делала это на три секунды, а потом падала – прогресс!), в чулан влетел Буревестник и сбросил на меня письмо и небольшую посылку. Письмо было от Рона. > «Гарри! > Все очень плохо. Нет, не так. ВСЕ ОЧЕНЬ ПЛОХО. Ко мне домой вломился какой-то домовой-психопат! Нет, не домовой... ЭЛЬФ! Маленький, с большими ушами, и он сошел с ума! Он испортил торт, который мама испекла для важных гостей! Гости теперь думают, что мы все сумасшедшие! А потом он явился ко мне в комнату и сказал, что Хогвартс в опасности и что тебе нельзя туда возвращаться! Он забрал все мои письма от Гермионы, чтобы ты не смог с ней связаться! Я запер его в моем сквиповом шкафу, но он, кажется, ест мои комиксы! > Я посылаю тебе это с Эрролом (наш почтовый филин, он древний и полуслепой, так что, если это письмо принес голубь, не удивляйся). Фред и Джордж говорят, что это домашний эльф, и его имя Добби. Он сумасшедший! > Выручай! > Рон. > P.S. Посылаю тебе летущую машину отца. Она невидима. Приезжай и забери этого психопата, пока он не съел мою коллекцию «Фабрики Заклинаний»!» > Я перечитал письмо дважды. Домашний эльф? Опасность в Хогвартсе? Летающая машина? Это было даже для моего нового стандарта реальности несколько переборщено. Я открыл посылку. В ней лежал маленький, игрушечный модельный автомобиль и записка: «Нажми на колесо и скажи «Развернись, красавица!». Шепотом. Отец не знает, что я это беру. НЕ РАЗБЕЙ. – Рон.» Я вышел ночью в сад. Нажал на колесо и прошептал заклинание. Игрушка с треском начала расти, превращаясь в полноценный синий «Форд Англиа». Он был... невидим. Вернее, полупрозрачен, как желе. Я обошел его кругом. «Ну что ж, – подумал я. – Побег из курятника обеспечен». Вернувшись в чулан, я написал ответ Рону. > «Рон. > Эльфов-террористов не ожидал. Это новый уровень. Летающий автомобиль – принял. Готовлю операцию «Воздушный побег с тактическим эльфом». Жди подкрепления. > Скажи Добби, что если он тронет твои комиксы, я найду способ превратить его носки в ядовитых змей. > Выдвигаюсь в ближайшую ночь. > Гарри. > P.S. Если увидишь Гермиону, передай, что ее теория о том, что второй год будет спокойным, была чертовски ошибочной.» > Операция «Воздушный побег» была назначена на следующую ночь. Я дождался, когда Дурсли заснут, накрыл чемодан Мантией-невидимкой и на цыпочках выбрался в сад. Машина стояла там, переливаясь в лунном свете. Я сел за руль. Панель приборов была знакомой, магловской, но с парой лишних кнопок: «Невидимость», «Взлёт», «Парковка на облаке». Я нажал «Взлёт». Машина с тихим гулом оторвалась от земли. Это было даже круче, чем полёт на метле. Я поднялся выше крыш, увидел спящий Литтл-Уингинг, похожий на игрушечный город, и взял курс на Норфолк, на Роновалку. «Ну, Дурсли, – подумал я, глядя на удаляющийся дом. – Ваш сезон охоты на волшебника официально закрыт. По причине его побега на летающем автомобиле. Желаю вам скучной жизни. А мне, кажется, предстоит еще одно веселое лето. С эльфами». Я ухмыльнулся и прибавил скорость. Впереди были приключения. А где приключения – там и повод для хорошей шутки.