Глава 15: Хогвартс-2.0: Провал на Станции и Летающий Форд Англия

Хогвартс-экспресс был квинтэссенцией предвкушения. Воздух гудел от возбужденных голосов, пах сливочным пивом и волшебством. Мы с Роном и Гермионой захватили купе, и я продолжил свои эксперименты, теперь уже более изощренные. — Смотри-ка, — сказал я, глядя на пакет с тыквенными пастилами. Я не шевельнул палочкой, лишь слегка щелкнул пальцами. Пакет дрогнул и медленно пополз по сетке багажной полки к Рону. — Эй! — он поймал его. — Как ты это сделал? — Сила мысли, — важно ответил я. — И немного телекинеза для бедных. На самом деле, я просто договорился с молекулами воздуха, чтобы они его подтолкнули. Они неохотно согласились. Гермиона смотрела на меня с тем же выражением, с каким смотрела на «Условные магические преобразования» — смесь восхищения и легкого неодобрения. — В «Теории ментальной магии» сказано, что прямое воздействие на материю силой воли – это искусство седьмого уровня, Гарри! Ты не должен так рисковать! — Расслабься, Гермиона, — успокоил я ее. — Я не материю двигаю, я лишь слегка подталкиваю вероятность. Это как квантовая физика: если долго смотреть на пастилу, она сама приползет к тебе в рот. Надо просто очень захотеть. На самом деле, это был чистый телекинез, и он выжимал из меня соки, как лимон. Но прогресс был налицо. Месяц назад я не смог бы сдвинуть и пылинку. Подъезжая к Хогсмиду, мы переоделись в мантии. Но когда поезд остановился, и мы вышли на платформу, привычной суеты с экипажами не было. Вместо этого нас встретил громовой голос Хагрида: — Первокурсники ко мне! Остальные... пешком до замка! — Что случилось? — спросила Гермиона, вставая на цыпочки. — Экипажи не приехали! — крикнул кто-то из толпы. — Говорят, с ними что-то не так! Подойдя ближе, я увидел, в чем дело. Экипажи стояли на месте. Но теристров – крылатых лошадей, обычно их запрягавших, – видно не было. Вернее, они были, но только для меня. Полупрозрачные, с кожистыми крыльями, они беспокойно перебирали ногами. Я видел их так же четко, как видел призраков. — Интересно, — заметил я. — А вы не видите, что экипажи уже запряжены? Крылатыми, очень нервными лошадьми? Рон и Гермиона посмотрели на меня как на сумасшедшего. — Какими лошадьми? — спросил Рон. — Теристры, — сказал я. — Они привлекаются только тогда, когда видели смерть. Видимо, у меня с этим проблем нет. А у вас, видимо, пока не было. Поздравляю с беззаботным детством. Это открытие было... тревожным. Я не только был аномалией из другого мира, но и видел то, что было скрыто от других. Моя связь с миром смерти, начавшаяся в ночь убийства родителей, была крепче, чем я думал. Но сейчас было не до размышлений. Мы побрели по дороге к замку под моросящим дождем. И тут Рон издал странный звук. — Машина... — прохрипел он. — Гарри, машина! Я обернулся. Наш синий «Форд Англия», все еще невидимый, медленно и величественно плыл над деревьями, направляясь к Запретному Лесу. Он был похож на призрак механической эпохи, заблудившийся в мире магии. — О нет... — простонал Рон. — Он же должен был вернуться в гараж! Я же нажал кнопку «Авто-возврат»! — Видимо, твой «Авто-возврат» решил, что его дом – это сердце дикого леса, полное пауков и кентавров, — заключил я. — У машины, видимо, романтическая натура. Мы молча наблюдали, как автомобиль скрывается в чаще. — Ладно, — вздохнул я. — Похоже, у нас появился личный транспорт, дислоцированный в самом опасном месте школы. Удобно. Для экстренной эвакуации или самоубийственных квестов. Добравшись до замка, мы промокшие и злые, попали в Большой зал. И тут нас ждал новый сюрприз. За столом преподавателей сидел новый человек. Вернее, знаменитость. Златопуст Локонс (Gilderoy Lockhart), автор всех тех дурацких книг по Защите, которые нам задали на лето. Он сиял белоснежной улыбкой и ослепительно-голубыми мантиями, активно фотографируясь с преподавателями. — Боже, — пробормотал Рон. — Он еще больше самовлюбленный, чем на своих фотографиях. — Это физически невозможно, — парировал я. — Иначе его голова лопнула бы от нарциссизма. Интересно, он спит в позе «ангела» и умывается лунным светом? Церемония распределения прошла как в тумане. Я почти не слушал Шляпу, отрабатывая ментальные упражнения из «Щита разума». Я создавал вокруг себя те самые зеркальные сферы, отражая случайные мыслишки первокурсников. Один мальчик, садясь на табурет, подумал: «Надеюсь, не в Слизерин...» — и я мысленно послал ему: «Не бойся, там тоже люди. Ну, почти.» Он вздрогнул и оглянулся. После пира, когда мы потянулись в гриффиндорскую башню, наше настроение было испорчено окончательно. На стене коридора второго этажа было написано что-то огромное и мокрое. А перед этим – стояла толпа. Мы протиснулись вперед. На стене, выведенные чем-то похожим на кровь, были слова: > «КАМЕННАЯ ПЛОТЬ КРОВЬЮ ИСТЕЧЕТ. ВРАГ НАСЛЕДНИКА ВСКОРЕ ПОГИБНЕТ.» > А на железном светильнике, зацепившись за него, висела кошка миссис Норрис – полностью окаменевшая. Рядом стоял Филч, и его лицо выражало такое страдание, будто окаменели не его кошка, а его собственное сердце. — Что случилось? Что с ней? — плакал он. — Вы! — он ткнул пальцем в меня. — Вы что-то сделали! В этот момент позади нас раздался голос Дамблдора. Он был спокоен, но его глаза были серьезны. — Аргус, отойдите от нее, пожалуйста. Он осмотрел кошку. — Она не мертва, Филч. Она окаменела. — Окаменела? — просипел Филч. — Я хочу знать, кто это сделал! Я хочу, чтобы его выпороли! — Мы выясним, кто это сделал, — сказал Дамблдор. — И, возможно, нам удастся вернуть миссис Норрис к жизни. Профессор Снейп, у вас есть зелье мандрагоры? — Да, — кивнул Снейп, смотря на кошку с тем же выражением, с каким смотрел на неправильно приготовленное зелье. — Но на его приготовление уйдут месяцы. — Отлично, — сказал Филч со злорадством. — Пусть она повисит тут, пока тот, кто это сделал, не признается! Толпа стала расходиться. Мы с Роном и Гермионой остались стоять перед зловещей надписью. — «Наследник», — прошептала Гермиона. — Это он? Тот, от кого предупреждал Добби? — «Каменная плоть», — добавил Рон. — Это про миссис Норрис? Но она же не плоть, она... кошачья. — Поэтическая вольность, — предположил я. — Видимо, у Наследника с чувством стиля не очень. И с чувством меры тоже. Кто вообще в наше время пишет угрозы кровью на стенах? Это дурной тон. Надо было заказать граффити-художника или, на худой конец, отправить анонимную открытку. Но внутри меня всё похолодело. Добби не врал. В Хогвартсе происходило нечто тёмное и опасное. И первая жертва уже была. Поднимаясь по лестнице, я почувствовал странный импульс. Не мысль, а скорее... эхо. Эхо змеиного шипения. Оно шло от самой стены. Я остановился и прикоснулся к холодному камню. — Что такое? — спросила Гермиона. — Ничего, — сказал я, убирая руку. — Показалось. Камни... разговаривают. Говорят, им не нравится, когда на них пишут. Особенно кровью. Вандализм, знаете ли. Я солгал. Камни не просто «разговаривали». Они хранили в себе след. След древней, очень могущественной магии. И той твари, что проползла здесь. Твари, чей язык я, к своему растущему ужасу, начал понимать. «Наследник... — подумал я, глядя на окаменевшую кошку. — Интересно, он застраховал свою гражданскую ответственность? Потому что за порчу школьного имущества и психологический ущерб Филчу ему придется отвечать по полной». Но шутка была слабым утешением. Я чувствовал это костями. Второй курс только начался, а игра уже пошла по-крупному. И на кону была не просто кошка, а чья-то жизнь. «Враг Наследника вскоре погибнет». И учитывая мою репутацию «врага всего темного и пушистого», ставки для меня лично взлетели до небес. Что ж. Посмотрим, кто кого. У Наследника есть его зловещие надписи. А у меня – летающая машина, растущие психические силы и челябинское чувство юмора. Бой будет интересным.