Глава 20: Пятый курс: Армия Дамблдора и Империя Поттера

Вернувшись с кладбища, я не стал скрывать правду. Пока Дамблдор пытался успокоить Министерство, я дал интервью «Рите Скитер» – не как жертва, а как свидетель и участник. Моя версия событий, подкрепленная ментальным сканированием на правдивость (я позволил Скитер «увидеть» отрывки своих воспоминаний), разошлась по всему магическому миру. Министерство объявило меня паникёром и Дамблдора – старым дураком, но народ зашевелился. Пятый курс начался с того, что в Хогвартс внедрили инквизиторскую бригаду во главе с Долорес Амбридж. Её розовые бантики и слащавый голосок скрывали ауру такой ядовитой жестокости, что у меня сводило зубы в её присутствии. — Практическая магия будет сведена к минимуму, — объявила она на первом уроке Защиты, улыбаясь влажными глазками. — Теоретическое знание – вот что спасёт вас в опасной ситуации. — Конечно, — пробормотал я. — Когда на тебя летит великан, главное – процитировать параграф из учебника о классификации его размеров. Это его точно остановит. Уроки Амбридж стали для меня полигоном для оттачивания ментального контроля. Я сидел на её занятиях, с внешним видом образцового ученика, а сам мысленно практиковал телепатию, читая её убогие, полные самодовольства мысли, или незаметно внушал самым забитым студентам идеи о сопротивлении. Именно тогда родилась идея Армии Дамблдора. Но моя АД была не просто кружком по изучению заклинаний. Это была школа выживания и психологической устойчивости. Я учил их не только «Экспеллиармусу», но и основам ментальной обороны, распознаванию манипуляций, тактике работы в команде. Я использовал свои способности, чтобы создавать для них симуляторы – ментальные проекции противников, с которыми они могли сражаться без риска. Амбридж пыталась бороться с нами. Но её указы я просто... игнорировал на ментальном уровне. Её приказы не доходили до сознания тех, на кого были направлены. Её детекторы лжи взрывались с завидной регулярностью, не выдерживая контакта с моим экранированным разумом. Вершиной нашего противостояния стал её кабинет, украшенный кошачьими тарелками. Однажды, вызванный к ней «для беседы», я не стал спорить. Я просто сел и посмотрел ей в глаза. — Вы знаете, профессор, — сказал я мягко, — ваши котята на тарелках... они выглядят такими несчастными. Им, наверное, тесно. Хочется на волю. И я послал ей ментальный образ. Её любимые керамические коты ожили, начали мяукать, царапаться изнутри тарелок, требуя свободы. Амбридж побледнела, её глаза округлились. Она вскрикнула и выбежала из кабинета. Больше она никогда не заставляла меня писать чернилами, выжигающими кожу. Параллельно я не прекращал глобальные исследования. Моя цель была проста и грандиозна: понять природу крестражей Волан-де-Морта и найти способ уничтожить их, не убивая себя. Я проводил часы в Запретной секции библиотеки, а мой разум, работая как суперкомпьютер, анализировал и сопоставлял информацию. Я пришёл к выводу, что крестражи – это не просто куски души. Это паразиты на ткани реальности. И для их уничтожения нужна не грубая сила, а нечто, способное «перезаписать» их магическую подпись. Нечто, обладающее силой, равной силе самой смерти, но принадлежащее жизни. Я нашёл ответ в самых тёмных фолиантах. Ритуал, требующий невероятной цены. Но у меня было преимущество – моя двойственная душа. Я мог заплатить частью того, что уже было оплачено – памятью о прошлой жизни, о Дмитрии. В течение года я тайно собирал артефакты и компоненты. Я не стал ждать. В одну из ночей, пробравшись в Сердце Хогвартса – древнее место силы под замком, – я провёл ритуал. Это было больнее, чем капсулирование шрама. Я чувствовал, как воспоминания о Челябинске, о прошлой семье, о мелочах той жизни медленно стираются, превращаясь в чистую, бессмысленную энергию. Я платил собой. Но я получал власть. Когда ритуал был завершён, я стоял, дрожа, в центре сложной магической геометрии. Я был... другим. Я не просто чувствовал магию. Я видел её потоки. Я мог одним усилием воли заставить чары древней силы подчиниться мне. Я создал первое орудие – Клинок Феникса, но не тот, что был у Дамблдора. Мой клинок был выкован из моей воли и памяти, и он мог не просто разрушать крестражи, но и «исцелять» разорванную душу, заставляя её принять смерть. Первой жертвой стал медальон Слизерина, который мы с Сириусом выкрали из дома Блэков. Когда лезвие моего волевого клинка коснулось его, медальон не закричал. Он испустил тихий вздох и рассыпался в прах, а заключенная в нём душа с облегчением растворилась в небытии. 🏛️ Битва в Министерстве Битва в Министерстве в конце года была уже не трагедией, а тактической операцией. Предупреждённые мной (я почувствовал кошмар Джинни через пол-замка), мы прибыли вовремя. Сириус не погиб в Арке Смерти – я ментальным щитом отбросил его от занавеси, приняв на себя энергетический удар, который лишь подзарядил мои резервы. Когда появились Пожиратели, а за ними и Дамблдор, битва была яростной, но контролируемой. Я не сражался с Беллатрисой Лестрейндж – я просто... отключил её сознание, послав сокрушительный ментальный импульс, от которого она рухнула без чувств. Волан-де-Морт, явившийся в атриуме, был в ярости. Но когда он попытался проникнуть в разум Дамблдора, я встал между ними – не физически, а ментально. Я стал живым щитом. Наши сознания столкнулись в незримой битве, и на этот раз я не отступал. Я был якорем, непоколебимым и твёрдым. — Ты не можешь выиграть, Том, — мысленно сказал я ему, пока их заклинания сшибались в атриуме. — Ты воюешь с призраками. А я воюю за живых. И я научился создавать свет из самой тьмы. Даже из той, что была во мне. Он отступил. Впервые я почувствовал в нём не просто злобу, а страх. Страх перед тем, чего он не мог понять. Год закончился триумфом. Министерство, видя силу Дамблдора и мою, наконец-то признало возвращение Волан-де-Морта. Амбридж была отозвана. А я... я стал легендой не как «Мальчик-Который-Выжил», а как лидер. Как стратег. Сириус, стоя рядом со мной на платформе Хогвартс-экспресса, положил руку мне на плечо. — Джеймс... он бы гордился тобой. Но он бы ни черта не понял, — он хрипло рассмеялся. — Это взаимно, — улыбнулся я. Я смотрел на своих друзей, на Сириуса. Я заплатил высокую цену. Я почти не помнил лица своей прошлой матери, запаха челябинского воздуха. Но я приобрёл нечто большее. Я нашёл семью здесь. И я нашёл силу, чтобы эту семью защитить. Впереди была война. Но я был больше не пешкой. Я был игроком. И я только начинал свою партию. Что бы вы хотели написать дальше? Возможно, следующее лето, начало шестого курса и охота за оставшимися крестражами?