Глава 21: Война: Пепел и Сталь

Война пришла не громом сражений, а тихим, ползучим страхом. Исчезновения. Подозрения. «Ежедневный пророк», теперь подконтрольный Министерству, трубил о победах, но мы видели правду. Пожиратели действовали безнаказанно. Террор стал буднями. Шестой курс прошел под знаком подготовки. Хогвартс превратился в крепость. Дамблдор, зная о своей обреченности из-за проклятого кольца, ускорил мое обучение. Мы искали крестражи. Часы работы в мозге, выжимающей последние соки. Чаша Хельги Хаффлпафф была уничтожена в ее склепе, но яд, охранявший ее, стоил Дамблдору руки и ускорил его кончину. Нагни была убита в лесу, но перед смертью я успел вырвать из ее памяти правду о диадеме. Смерть Дамблдора на Астрономической башне от руки Снейпа была не предательством, как все думали, а исполнением их договора. Я знал это. Я чувствовал в Снейпе не злобу, а тяжелую, невыносимую решимость. Но объяснить это другим было невозможно. Для всего мира мы потеряли нашего самого могущественного защитника. Лето после шестого курса стало временем охоты. Министерство пало. Пожиратели были везде. Мы с Гермионой и Роном стали беглецами. «Проклятие родителей» защищало дом Дурслей, но я больше не мог там оставаться. Мы бродили по стране, живя в палатке, питаясь тем, что удавалось добыть. Это были месяцы грязи, голода и отчаяния. Мы искали крестражи, но это казалось безнадежным. Рон, измученный и напуганный, ненадолго ушел. Его уход был ударом ниже пояса. Гермиона плакала тихими ночами, а я, стиснув зубы, продолжал идти вперед, потому что отступать было некуда. Мы проникли в Министерство, чтобы украсть настоящий крестраж – Медальон Слизерина, который носила Долорес Амбридж. Перестрелка, хаос. Мы едва унесли ноги, чудом сбежав из сердца власти Пожирателей. Самым темным моментом была поездка в Годрикову Лощину. Мы искали хоть какую-то надежду, а нашли только могилу моих родителей и старую легенду о Дарах Смерти. Идея Могущественной Троицы, способной сделать владельца победителем смерти, казалась безумной. Но в отчаянии даже безумие кажется логичным. Мы добрались до поместья Ксенофилиуса Лавгуда. И там нас предали. Идея Даров Смерти ослепила его, и он выдал нас Пожирателям. Мы попали в плен, в Поместье Малфоев. Там Беллатриса пытала Гермиону. Я слышал ее крики, и я ничего не мог сделать. В тот момент я понял цену своей силы – она не могла защитить всех, кого я люблю. Мы чудом сбежали, но шрам на руке Гермионы останется навсегда. От смерти нас спас Добби, мой верный, сумасшедший эльф. Он аппарировал нас из Поместья, но в момент побега был сражён кинжалом Беллатрисы. Он умер у меня на руках. Его последним словом было мое имя. Это была первая смерть, которая по-настоящему разорвала мне душу. Не великого волшебника, не солдата – верного друга. В поместье я увидел Драко Малфоя, который владел палочкой Беллатрисы. Я разоружил его, забрав несколько палочек, и в тот момент почувствовал, как право владения Бузинной Палочкой перешло ко мне. Драко разоружил Дамблдора. Я разоружил Драко. Цепочка власти над величайшей палочкой вела... ко мне. Мы сбежали. Война собирала свою кровавую жатву. И тогда, в самый мрачный час, сидя в разрушенной хижине на морском утесе, я нашёл ответ. Не в силе, не в могуществе. Я держал в руках Воскрешающий камень – третий Дар Смерти. И я вызвал их. Тени моих родителей, Сириуса, Люпина. Они не были призраками. Они были... утешением. — Ты жив, сын мой, — сказала тень Лили. — И пока ты жив, есть надежда. — Мы гордимся тобой, — сказала тень Джеймса. — Не бойся, Гарри, — прошептал Сириус. — Иди и закончи это. В тот момент я все понял. Я не должен был искать способы уничтожить крестражи. Я должен был позволить Волан-де-Морту уничтожить их сам. А для этого... мне нужно было умереть. План был безумен. Но он был единственным. Я был последним, ненамеренным крестражем. Часть души Волан-де-Морта жила во мне. И пока она была там, он не мог умереть. Мы проникли в Хогвартс. Началась Битва за Хогвартс. Это был ад. Заклинания проносились в воздухе, гиганты ломали стены, акромантулы ползли по руинам. Я видел, как падают знакомые лица. Фред Уизли, взорванный заклинанием. Коллин Криви, защищавший младших учеников. Я пробивался через хаос, к тому месту, где, как я знал, был спрятан последний крестраж – Диадема Кандиды Когтевран. В Комнате Требований бушевала битва с армией Пожирателей. Огонь Пожирающей Смерти, вызванный Гойлом, едва не погубил нас всех. Мы чудом спаслись, уничтожив диадему этим же проклятым огнем. И тогда, оставив друзей сражаться, я пошел в Запретный Лес. Один. С Воскрешающим камнем в кармане и Бузинной палочкой в руке, которую я не собирался использовать. Волан-де-Морт ждал меня. Его армия стояла за ним. Он улыбнулся, видя, что я пришел один. — Гарри Поттер, — прошипел он. — Мальчик-Который-Выжил... пришел умирать. — Нет, Том, — тихо сказал я. — Я пришел, чтобы положить конец этому кошмару. Я отбросил Бузинную палочку. Я посмотрел ему в глаза. И я принял это. Не как жертва, а как выбор. — АВАДА КЕДАВРА! Зеленый свет ударил меня в грудь. Боль была мимолетной. А потом... я очнулся в странном, светлом месте, похожем на вокзал. Передо мной стоял Дамблдор. — Гарри, — сказал он с улыбкой. — Ты был храбр до самого конца. Я увидел его – окровавленный, недоношенный кусок души, который был во мне. Он лежал на полу, слабо хрипя. Я мог вернуться. Или уйти. Выбор был очевиден. Мои друзья сражались. Моя война еще не была окончена. Я открыл глаза. Лежал на земле, притворяясь мертвым. Слышал, как Беллатриса кричит: «Я убила Гарри Поттера!» Слышал рыдания Гермионы, яростный рев Рона. И тогда Невилл Лонгботтом, тихий, неуверенный Невилл, сделал то, что должен был сделать я. Он вытащил из Разрушающего Шляпа Меч Годрика Гриффиндора и отрубил голову Нагаине, последнему крестражу. Хаос. Схватка. Я поднялся. И весь ужас войны, вся боль, вся ярость вылились в последнюю, решающую дуэль. — Ты не можешь победить, Том! — крикнул я, и мой голос гремел над полем боя. — Ты никогда не понимал! Это не сила! Это любовь! Верность! Это готовность умереть за тех, кого любишь! Ты разрубил свою душу на части, чтобы стать сильнее! А я... я стал сильнее, потому что позволил другим занять в ней место! Мы подняли палочки одновременно. — АВАДА КЕДАВРА! — ЭКСПЕЛЛИАРМУС! Зеленый свет столкнулся с красным. Но на этот раз не было борьбы. Бузинная палочка, чья верность принадлежала мне, отказалась убивать своего настоящего хозяина. Заклинание смерти отрикошетило и ударило в Волан-де-Морта. Он упал. Просто упал. Как обычный человек. Никакого театрального света, никакого крика. Его собственное проклятие вернулось к нему. И на этот раз ему было не от чего прятаться. Тишина. А потом – взрыв ликования. Война была окончена. Я стоял среди руин, окруженный друзьями, держа в руке сломанную палочку из бузины. Я отломил от нее кусок и выбросил. Она принесла слишком много горя. Я посмотрел на выживших. На Рона и Гермиону, держащихся за руки. На Невилла, ставшего героем. На миссис Уизли, обнимающую Джорджа, который потерял ухо и брата. Мы заплатили страшную цену. Но мы выстояли. Мы победили. Я подошел к обломкам замка, поднял голову и увидел первые лучи восходящего солнца, пробивающиеся сквозь дым. — Все кончено, — просто сказал я. И впервые за долгие годы в моих словах не было ни капли иронии. Была только усталая, безмерная правда.