Часть 51 Точка кипения

«Каньон» был готов. Он представлял собой не устройство, а вирусный мем — самораспространяющийся алгоритм искажения реальности. Для его активации требовался катализатор — мощный, направленный выброс гибридной магии. По сути, акт магического самоубийства, который должен был заразить саму ткань пространства вокруг Форпоста. Я никому не сказал. Зачем? Они бы попытались остановить меня. Их моральные терзания, их привязанность к этой жалкой пародии на жизнь — всё это было топливом для моего гнева. Они цеплялись за свои скрепы, пока мир горел. Я же собирался подлить в этот огонь керосина. Я вышел из своего подвала через неделю после того, как Лира застала меня там. Солнечный свет, тусклый и ядовитый, резал глаза. Воздух, пахнущий озоном и грибными спорами, показался мне невыносимым. Каждый смех, доносившийся со двора, каждый взгляд, полный не то благодарности, не то страха — всё это было иглой, вонзающейся в мозг. Они построили что-то. Хрупкое, уродливое, но живое. А я шёл его уничтожить. Не физически, нет. Я собирался сделать Форпост единственно возможным убежищем в этом аду. Но цена... цена была их свободой. И моей. Мои солдаты-мутанты, увидев меня, замирали, вытягиваясь в струнку. В их позах читалась не преданность, а животный ужас. Хорошо. Так и должно быть. Я направился к главной площади, где Лира и Яник пытались наладить что-то вроде ирригационной системы для тех самых пульсирующих грибных полей. Элион медитировал рядом, его тело почти слилось с каменной кладкой, на его плече расцвёл маленький ядовито-синий цветок. Они замолчали, почувствовав моё приближение. Яник нервно поправил очки, которые сам же и вырастил из хитина. Лира выпрямилась, её взгляд был тяжёлым и усталым. — Кайден, — начала она. — Мы должны поговорить. О распределении ресурсов. Люди... — Ресурсы больше не имеют значения, — перебил я. Мой голос прозвучал громко и металлически в неестественной тишине, которая воцарилась вокруг. — Фаза «выживание» завершена. Начинается фаза «доминация». Яник моргнул. — Доминация? Над кем? Орден не показывается. Нежити нет. Мы одни... — Мы никогда не будем одни, — я прошёлся взглядом по их лицам, видя в них лишь слабость и непонимание. — Пока существует хоть одна сила, способная нам угрожать, мы в опасности. Я собираюсь устранить саму возможность угрозы. Я не стал объяснять суть «Каньона». Они не поймут. Я просто изложил приказ. — Через двадцать четыре часа я проведу ритуал. Вам нужно обеспечить полную эвакуацию всех в центральный редут и поддерживать барьер на максимальной мощности. Независимо от того, что будет происходить снаружи. Лира сделала шаг вперёд, её лицо исказилось от неверия. — Ритуал? Какой ритуал? Кайден, ты не видел себя! Ты на грани! Мы не позволим тебе... — Ты ничего не можешь мне «не позволить», — я вложил в эти слова всю ледяную мощь своей воли. Она отшатнулась, будто от удара. — Это не обсуждение. Это приказ. Ваша задача — выжить. Всё остальное — моя забота. Элион медленно открыл глаза. Его зелёный взгляд был полон странного понимания. — Ты собираешься принести себя в жертву, — сказал он не вопрос, а констатацию. — Жертва предполагает выбор, — ответил я. — У меня его нет. Есть только необходимость. Я развернулся и пошёл прочь, оставив их в гробовой тишине. Сзади донёсся сдавленный вздох Лиры, похожий на рыдание, и резкий, отрывистый спор Яника. Мне было всё равно. Остаток дня я провёл в своей каморке, проверяя расчёты. Всё было идеально. «Каньон» создаст вокруг Форпоста зону перманентного, управляемого хаоса. Законы физики здесь станут гибкими, изменчивыми. Любая попытка навязать внешний порядок — будь то магия света или тьмы — будет встречать мгновенное искажение и отторжение. Это сделает нас неприступными. Неподвижными. Вечными пленниками в нашем собственном, самом надёжном аду. Вечером ко мне пришёл Годрик. Он постарел на десятилетия. Его некогда грозная фигура ссутулилась, а взгляд единственного нормального глаза был потухшим. — Они не пойдут, — хрипло сказал он, не здороваясь. — Лира, Яник... они говорят, что не позволят тебе это сделать. Что найдут другой путь (way). — Другого пути нет, — отрезал я, не отрываясь от голограммы с вибрационными матрицами. — А их неподчинение будет расценено как мятеж. Подавляется любыми средствами. Годрик смотрел на меня долго и пристально. — Кто ты? — наконец прошептал он. — Что мы сделали с тем парнем, который спас нас в ущелье? Мы променяли одного Лорда Тьмы на другого? Подобные сравнения должны были ранить. Но я лишь почувствовал холодное удовлетворение. — Тот «парень» был наивен. Он верил, что можно отбиться и жить дальше. Я знаю, что можно только отбиться. И платить за это с каждым днём всё дороже. Я просто хочу заплатить один раз и покончить с этим. Он ушёл, не сказав больше ни слова. Я остался один. Наступила ночь. Тишину нарушал лишь гул стены и далёкие, приглушённые голоса, доносившиеся из редута. Они совещались. Готовились меня остановить. Идиоты. Сентиментальные, слабые идиоты. Ярость, которую я так тщательно лелеял, закипела во мне с новой силой. Они готовы были погубить всё ради призрачной надежды на «лучшее решение»? Ради того, чтобы сохранить во мне тень того, кем я был? Они не понимали, что эта тень уже сгорела, оставив после себя лишь пепел и сталь. Я вышел на площадку у основания стены за час до рассвета. Место для ритуала было подготовлено — круг из вкраплений того самого чёрного кристалла, что я использовал для «Каньона». Энергия в них пульсировала, жажду высвобождения. И тут я увидел их. Лира, Яник и Элион стояли в двадцати метрах от меня. За ними — несколько десятков самых верных им мутантов. У них не было оружия. Но их позы говорили об одном — они готовы были применить силу. Против меня. — Не делай этого, Кайден, — крикнула Лира. Её голос дрожал, но в нём слышалась сталь. — Есть другой путь. Мы найдём его. Вместе. — «Вместе»? — я рассмеялся, и звук этот был уродлив и неестественен. — Вы хотите меня остановить? Вы? Своей жалкой, кустарной магией? Своей верой в «человечность»? Вы даже не понимаете, с чем играете! Я почувствовал, как «Каньон» откликается на мой гнев. Воздух вокруг меня затрепетал. Камни под ногами начали испускать багровое свечение. — Это не игра, Кайден! — это был Яник. — Это наша жизнь! И мы не позволим тебе уничтожить её в припадке самоуничижения! Самоуничижения. Вот как они это видели. Не холодный расчёт. Не необходимость. А истерику обиженного ребенка. Что ж. Они сами сделали свой выбор. Я поднял руки, чтобы начать ритуал. И в этот момент Лира, Элион и Яник синхронно атаковали. Это не была атака на уничтожение. Они попытались создать барьер. Огромный, сияющий купол из переплетённых сил их магии — гармоничной «Симфонии» Лиры, техногенной логики Яника и дикой биомагии Элиона. Они пытались запереть меня. Изолировать. Их мощь была впечатляющей. За эти месяцы они стали сильнее, чем я предполагал. Их барьер сомкнулся надо мной, давя, пытаясь подавить мою волю. И это стало последней каплей. Весь мой гнев, вся моя боль, всё моё одиночество вырвалось наружу с силой, которую я сам не ожидал. Я не стал пробивать барьер. Я пошёл другим путём. Я направил всю свою ярость прямо в сердце «Каньона». — ВЫ ХОТИТЕ ОСТАНОВИТЬ МЕНЯ?! — проревел я, и мой голос перекрыл гул магии. — ТАК ПОЛУЧАЙТЕ! ПОЛУЧАЙТЕ ВЕСЬ МОЙ АД! Я активировал вирус. Это был не контролируемый, направленный выброс. Это был взрыв. Взрыв чистой, нефильтрованной ненависти ко всему — к врагам, к друзьям, к этому миру, к самому себе. Багровый свет «Каньона» поглотил всё. Он не сжёг барьер, созданный командой. Он... впитал его. Исказил. Заразил. Я видел, как лица Лиры, Яника и Элиона исказились ужасом, когда их собственная магия, их последняя надежда, обратилась против них. Багровая молния ударила в центр их барьера, и он не разбился — он заболел. Цвета поплыли, формы исказились, и сама структура заклинания начала мутировать, превращаясь в нечто чудовищное и непредсказуемое. Земля под нами вздыбилась. Стены Форпоста, наши пульсирующие, живые стены, завыли в унисон — не похоронный гимн, а крик агонии. Небо над нами почернело, и в нём зажглись багровые, не мигающие звёзды. Я стоял в эпицентре бури, которую создал. Я чувствовал, как реальность вокруг меня ломается, подчиняясь вирусу. Я добился своего. Я создал нашу неприступную крепость. И оглядываясь на лица своей команды — не друзей, уже врагов — я видел не страх перед внешней угрозой. Я видел ужас передо мной. Перед тем, во что я превратился. «Каньон» был активен. Процесс было не остановить. Мы были в безопасности. И я был абсолютно, окончательно один. Заперт в аду своего собственного создания вместе с теми, кого обрёк на эту участь. Победитель. Изгой. Монстр. И в леденящей душу тишине, последовавшей за взрывом, я понял, что это только начало. Настоящий кошмар был не в том, что я совершил. А в том, что мне было всё равно.