Пролог

      Святочный бал неизбежно подходил к своему концу. Музыка теряла былую торжественность — оркестр играл вяло, словно сам уставал от бесконечных вальсов. Пары редели: кто-то исчезал в тени колонн, кто-то — в коридорах, подальше от учительских глаз. На полу печально поблёскивали осколки недавнего праздника — золотые ленточки и конфетти. Вечер выдался на славу. Хоть и не для всех. Гермиона сидела на лестнице у парадного входа, там же, где её оставили друзья, и не могла найти в себе сил вернуться в общую спальню. Плакать уже не хотелось, осталась лишь тупая боль в груди, знакомая ещё с первого курса, когда она проливала слёзы в школьном туалете из-за того же рыжего придурка. Гермиона обняла колени, спрятав лицо в складках платья. Послышались шаги. Лёгкие, уверенные. Высокая фигура замерла в пролёте, бросая на девушку длинную тень. Знакомый голос прозвучал устало, без привычной язвительности: – Какое жалкое зрелище. Она подняла голову. Перед ней стоял Драко Малфой – чуть растрёпанный, с перекошенной бабочкой и бутылкой огневиски в руках. Серые глаза блестели, волосы в беспорядке падали на лоб. «Только его сейчас не хватало», – Гермиона стиснула зубы. – Сгинь, Малфой. Я не в настроении препираться с тобой. Он сделал шаг назад, спускаясь на ступеньку ниже, но не ушёл. – А где же твои дружки? Я думал шрамоголовый наконец принял себя, и вы развлекаетесь все втроём в какой-нибудь каморке. – А твои? – парировала она, и глазом не моргнув. – Тоже признали себя? Или просто поняли, какой ты отвратительный друг? Драко прищурился. – Тебе ли рассказывать мне об отвратительных друзьях, Грейнджер, когда ты сидишь тут одна и льёшь слёзы на такое роскошное платье? Гермиона опешила. Это что, был... комплимент? Драко понял, что сказал, и смущённо отвёл взгляд. Она не удержалась и улыбнулась краешком губ. – Спасибо. Приятно, что ты заметил. – Я не… – начал он, но осёкся, покраснев до кончиков ушей. Она кивнула на бутылку. – Это огневиски? – Да. Хочешь? – он с радостью ухватился за возможность сменить тему. – Боюсь, мне жизни не хватит расплатиться и за один глоток. – Ты про это дешевое пойло? Да Блейз обменял его у Филча на приворотное зелье. – Боюсь, Филчу уже никакое зелье не поможет, – фыркнула Гермиона и потянулась за бутылкой. Он не отпустил. – Так ты дашь мне попробовать или нет? – А ты хочешь? – Ты же сам предложил! – Не думал, что ты согласишься! – Да брось. От тебя не убудет. Она дёрнула бутылку на себя, и Драко, потеряв равновесие, рухнул рядом с ней. Гермиона сделала глоток – алкоголь обжёг горло, но по телу растеклось приятное тепло. – Чёрт, – выдохнула она, – Филч, похоже, выдерживал его лет сто. – Никогда бы не подумал, что ты разбираешься в выпивке. – Не разбираюсь. Но я читала об особых свойства огневиски... – Ну разумеется читала, – усмехнулся он. Она закатила глаза и снова сделала глоток. – Почему ты один? Он фыркнул. – Я не настолько пьян, чтобы откровенничать с тобой, Грейнджер. – Забудь, я просто пыталась быть вежливой. Он отнял у неё бутылку, сделал пару коротких глотков и поставил её между ними. Музыка сменилась – оркестр заиграл что-то медленное, почти грустное. Гермиона и Драко молча следили за неспешным движением фигур в зале. Никому из них не хотелось нарушать то внезапное, хрупкое перемирие, скреплённое совместным распитием огневиски. Никто из них не думал о том, что, когда эта ночь закончится и остатки алкоголя выветрятся из организма вместе с магией момента, они снова вернуться к своему привычному общению, к взаимным колкостям и оскорблениям. Гермиона чувствовала себя актрисой театра, исполняющей свою роль в бесконечной пьесе под названием жизнь, а этот вечер стал антрактом – редким моментом, когда можно просто сидеть, дышать полной грудью и не притворяться. – Значит, тебе нравятся качки, Грейнджер? Гермиона несколько раз моргнула, возвращаясь к реальности. – Что? – Ну, ты же пришла сюда с Крамом. Драко говорил насмешливо, но взгляд у него был уж слишком внимательный. Покрасневшее от алкоголя, в тёплом свете свечей его лицо выглядело довольно милым. Гермиона вдруг поймала себя на том, что откровенно пялится на него, и уже довольно долго. – Какое тебе дело, с кем я куда хожу! – Ровно никакого. Просто я думал, у вас с рыжим уже спланирована свадьба, домик у моря, куча маленьких уизелов с огненными макушками... Грейнджер раскрыла рот от столь красочного описания её собственных мечтаний, которое, надо сказать, было недалеко от реальности. – О, или я ошибся, и ты всё-таки решила стать женой героя? Гермиона выхватила бутылку из его рук, пролив пару капель на белоснежную рубашку. – Грейнджер, какого чёрта! – По-моему, тебе хватит, Малфой. Последнее что мне сейчас нужно, так это чтоб такой заносчивый, неприлично красивый и баснословно богатый сноб, как ты, обсуждал мою личную жизнь! Драко несколько заторможенно моргнул и сел прямо. – Как ты сказала? "Неприлично красивый"? Теперь настал черёд Гермионы краснеть. – Как будто ты в этом сомневался, – бросила она небрежно, пряча лицо за бутылкой. Он потянулся, перехватывая её запястье. Расстояние между ними сократилось до нескольких сантиметров, до сбившегося дыхания и биения двух сердец в унисон. – Драко! Вот ты где! Голос Блейза эхом отозвался в стенах коридора. Они мгновенно отпрянули. Драко встал и покачнулся, вовремя подхваченный другом под руку. – Я думал, ты уже спишь без задних ног. – Так и было задумано, – процедил Малфой. – Пошли, – пробормотал Забини. – Голова раскалывается. Когда Драко обернулся, Гермионы уже не было. Только шлейф её духов в воздухе и одинокая бутылка на ступеньках напоминали о том, что так и не произошло. Блейз присвистнул. – Ты выдул весь мой шотландский огневиски? – Я всё тебе верну. – Да ладно, считай, мы в расчёте. Он хотел что-то ещё добавить, но Драко бросил коротко: – Если хоть раз заикнёшься об этом, я убью тебя во сне.