Часть 4

Что за шутки? Снова роза? Итан стоял подле шкафа, сверля взглядом эту незваную "гостью". Сознание, казалось, медленно просыпалось, выходя из транса. Но все внутри съеживалось, говоря, что это ощущение преждевременное, что по-настоящему он проснется куда позже. Когда выяснит все происходящее. Он сделал лишь одно движение. Провел рукой по лицу, словно смахивая пыль, переключая мысли. А затем бросил последний взгляд на розу и покинул дом, нетерпеливо перебирая пальцами четки. Мужчина не собирался забирать розу. Он не представлял, кто ее оставил там, но очень хотел узнать. И если влазить в какое-то малопонятное дерьмо – то только с хотя бы подобием плана. Которого, естественно, еще не было. Нельзя позволять себе опрометчивость, нельзя делать ошибки и портить то, что можно использовать. Пусть остается все на своих местах – пока Норрей примет позицию наблюдателя, собирая свою историю по крупицах. И пока мозг пытался переварить эту идею, руки нещадно потянулись к бутылке бренди, выплескивая часть содержимого в еще не успевший даже окончательно просохнуть стакан. Не то чтобы он был известным питейщиком, скорее глубоко напротив – пил лишь в отдельные события и то тянул полстакана весь вечер, часто оставляя недопитым. То было в привычной обстановке. Черта с два тут была привычная обстановка, а потому и результат соответствует. Он даже не задумался, как содержимое граненого стакана было опрокинуто вовнутрь, обжигая горло. Алкоголь всегда поражал его этим тонким чувством стертой грани, когда градус одновременно расслабляет и бьет в голову. Поджав губы, даже не сразу делает новый вдох, пытаясь то ли схватиться за сбежавшую мысль, то ли окончательно избавиться от нее. Победило второе, алкоголь окончательно выбил все, что в какой-то момент не давало ему покоя. Итан устало выдохнул и обессиленно рухнул в кресло. Откинув голову на спинку, смотрит вновь за окно. Туда, где начинался его собственный дом, который до сих пор не хотелось признавать. Смотрел он упрямо и внимательно, словно сидел в засаде и ждал прихода врага. Но ни через пять, ни через десяток минут никто не появился. – Для старческого маразма еще рано... – пробубнил себе под нос Норрей, поднимаясь в кресле и прикрывая лицо рукой. Он хотел взбодриться. Но, кажется, уже не помнил, как. Встряхнув головой, мужчина попытался сфокусироваться хоть на чем-то. Первой стала достаточно непривычная мысль: "А нужно ли мне это все?". Вопрос был интересным. Если поначалу Итан бы отрезал четким и бескомпромиссным "нет", то сейчас замешкался. Плохо. Он тормозит с ответом самому себе, а значит – уже влез в это. И теперь будет разгребаться, пока не успокоится. – Черт возьми, – чертыхнулся, резко поднимаясь с кресла и двигаясь в сторону своей куртки, в которой, кажется, остались сигареты. Стоило выкурить одну, затем отдохнуть, дабы выветрился перепитый алкоголь. Пьяная голова – дурная голова. Итан осознал это после знатной попойки в университете, которая закончилась в актовом зале, где он с группой «активистов» агитировал других участников вечеринки споить преподавателей и приобщить к всеобщему веселью. Естественно, затея провалилась с треском. Хотя он до сих пор помнил несчастные глаза Джекинсона, которыми тот проводил ушедшую от него рюмку текилы под напором кого-то из высокопоставленных. Он хорошо помнил и то, как на похмельную голову в качестве наказания их буйная "компашка" выдраивала место преступления, быстро осознав, как много косяков они допустили по неопытности, особенно, когда кто-то додумался пустить в ход травку. По правде сказать, Итан до сих пор не понимал, почему их честную компанию не поперли с университета. Что сказать. Молодость – время ошибок и бурных событий, которые будешь вспоминать всю жизнь. Сейчас ему далеко уже не двадцать. И разбираться теперь приходится не с последствиями попойки. Сигарета стремительно заканчивалась, так и не принося собой желаемое расслабление и отрешение. Мысли устроили разброд и шатание по всей голове, выбивая силы. Слишком много неожиданных, даже интригующих событий для человека, не желавшего становится лицом к лицу со своим прошлым. Итан ощущал эту горечь внутри, зная, что именно она не даст ему сложить руки и сделать вид, будто ничего не случилось. Неприятное ощущение стягивало, извращало происходящее, будто цепляло искривляющие линзы на глаза, чтобы не отвлекался, не забывал, что есть нечто первоочередное. Не забыл. Лишь отсрочил. Теперь оставался ключевой вопрос: "Что делать дальше?". Детективом Итан не был, не по специальности точно. Даже книг этого жанра прочитал едва ли с десяток. Он ума не мог приложить, с чего начать поиск ответов на свои вопросы. Решение пришло мгновенно – с понимания вопросов. Норрей стремительно отправился в свое временное пристанище, выхватывая блокнот с важными заметками для него. Этот кожаный ежедневник был верным спутником мужчины, не оставляя его ни на один день. Из года в год он скрупулезно покупал один и тот же блокнот, где на черной лоснящейся обложке сменялся вытесненный золотой шрифт "2019", "2020", "2021". Проведя по этим цифрам любовно пальцами, будто по изгибам изящной любовницы, Итан подхватил ежедневник и ручку, на этот раз засиживая в спальне. Не было желания отвлекаться на кого-то, обращать внимание на нечто малонужное. Ему сейчас было нужно сосредоточиться и разгрузить мозги. Пальцы дернули за темно-синюю атласную ленту, раскрывая блокнот на чистом листе. Он растерянно прокрутил ручку в руке, пытаясь собрать в сознании все вопросы, на которые жаждал отыскать ответы. Зачем на самом деле приезжала полиция накануне? Кто носит матери цветы на могилу? Кто оставил розу в его доме? Это один и тот же человек? Знал ли он его? Связано ли все это с его прошлым? И пока главный вопрос. Кто убил родителей? Этот вопрос стоял поперек горла не первый год, ведь он был главным свидетелем по этому делу, он лично видел убийцу, собственными глазами. Но память наотрез отказывалась открыть ему правду хоть добровольно, хоть под гипнозом. Полиция терроризировала его больше месяца, считая достаточно "подозрительной личностью", которая к тому же "достаточно знает, но молчит". Лишь спустя время все поняли, включая его самого, что воспоминания бесследно утеряны. Взгляд буквально застрял на последнем вопросе, как и ком в горле. Пьяная дымка в голове постепенно рассеивалась, оставляя тягучую пустоту и слабость. Он все еще не помнил. Виновный все еще на свободе. Никто ничего не знает. После тихого рыка блокнот одним резким движением полетел со стола в стену, ударяясь и падая на пол. Итан поджал губы, прикрывая их рукой и нервно подергивая ногой, вцепившись взглядом в ежедневник, словно это могло ему помочь. Он был бы счастлив, если бы волшебным образом, как в фильмах, сейчас бы выпало что-то полезное, натолкнувшее его на мысли. Но этого, ожидаемо, не произошло. И он лишь выдохнул, откинув голову назад, тупо уставляясь в потолок. – Итан? У тебя все в порядке? Что за шум? – со смесью возмущения и беспокойства проговорила Сара, стучась в дверь и тут же открывая ее. Любопытство вряд ли позволило бы ей терпеливо дождаться ответа. – Ничего. Все в порядке. Я разбудил тебя? – отозвался без тени лишней эмоции мужчина, даже не пошевелившись. Девушка поджала губки, тихо выдыхая и опираясь о дверной косяк головой. – Нет. Я не спала. Слегка дремала. Итан... – М? – Что происходит? Ты... странный. – Больше, чем обычно? – Да, – она ответила спокойно, не отводя от него взгляд, и в комнате повисло неловкое напряженное молчание. Он не знал, что может ей ответить, ведь говорить неопределенностями было не в его принципах. И не в его готовности, которой сейчас просто не было. – Будем считать, что так на меня действует родина, – туманно ответил мужчина, вконец запутывая сестру. Она лишь выдохнула, не стала настаивать, понимая, что разговора не выйдет. – Может... Прогуляемся? – М? – вновь тихо отозвался он, словно не слышал. Мысли снова расплылись в голове, мешая оставаться трезвым и четким. – Я говорю, может, прогуляемся? – громче спросила Сара и приподнялась на носочки, словно в детстве, когда тянешься вверх, чтобы казаться выше. Просто привычка, не более. – Можно, – кивнул слабо наконец Итан. Тяжелый выдох. И он приподнимается, сложив руки впереди на коленях и опустив к ним взгляд, собираясь снова с мыслями. Блокнот поднят, а сам мужчина поправил одежду, оправляя рукава, чтобы добавить хоть каплю комфорта. – Куда? – более спокойно и уравновешенно спрашивает он, складывая руки за спиной. – Не знаю. Тут полно мест. Просто идем, куда глаза глядят, – пожала плечами она, медленно отрываясь от места, о которое опиралась. – Идем, – кивнул он, понимая, что предложить более достойную альтернативу не в состоянии. Порой, как раз в такие моменты, стоит позволить себе плыть по течению, пока не придет более четкое осознание: куда дальше? Дождь прекратился. Оставив машину на небольшой бесплатной парковке в центре, которая ровным счетом в этом городе не отличалась от платной, мужчина осмотрелся, пытаясь понять, куда бы хотел сходить. Вопрос решился быстро – он просто пошел вслед за девушкой, шедшей с большей уверенностью. Ему казалось, что она шла в какое-то конкретное место. Но уже через минуту понял, что Сара просто шла вперед. Куда глаза глядят. – Когда-то я любила этот город, – вдруг заявила она словами словно вырванными из разговора, в котором Итан участия не принимал. Он лишь поднял в едва скользнувшем удивлении брови, но перебивать не стал. – Когда тебе двенадцать, у тебя есть друзья и мечты о счастливом будущем – все вокруг кажется нормальным, даже прекрасным. В какой-то момент мне перестало так казаться. Город стал в моем представлении серым, грязным, мрачным, очень подозрительным. Наверно, именно это и называется подростковым периодом, – усмехается, покачав головой и опустив глаза под ноги, словно в обуви было куда больше интересного, чем в местных улицах. Он знал, о чем она говорила. И вопрос был точно не в подростковом периоде, а в их веселой семейке, которая нормальной не была никогда и ни в каком определении. И примерно в двенадцать Сара об этом и узнала. Ему было жаль, что это так отразилось на ней. Но такова жизнь. – Почему вдруг вспомнила об этом? – спокойно, с долей осторожности спросил Итан, взглянув на нее, следя за сменой эмоций на красивом нежном лице. Она лишь загадочно улыбнулась, вновь неопределенно пожав плечами. – Не знаю. Сейчас мне снова так кажется. Смотри, – вдруг останавливается Сара, смотря куда-то вперед, привлекая его внимание к занятной картине. Полицейский снимал со столба какую-то бумагу, издалека напоминающую объявление о розыске. Девушка сделала шаг в сторону, ткнув пальцем в, кажется, такое же объявление на стене здания рядом с ними. – Не помню, чтобы Ривер-Сайде пропадали люди, – как-то безразлично заметила она. – Не помню, чтобы кого-то пытались найти, – поправил он, делая шаг за ней, всматриваясь в черно-белое улыбчивое лицо молоденькой девушки. Надпись гласила "Помогите найти! Оливия Паркер". И взгляд вновь соскользнул к полицейскому. Нетипичная ситуация, разве нет? – Постой минуту, – вдруг сказал мужчина, двинувшись к пареньку, что уже сворачивал содранную без следа на столбе бумажку. – Добрый день. Кажется, девушка пропала. Возможно, могу помочь? – с не присущей ему вежливостью спросил Норрей, привлекая внимания. – Что? А, нет, нет. Не с чем помогать. Оливия Паркер давно нашлась, да вот подростки, гаденыши, развлекаются, портят несчастной матери нервы, – покачал недовольно тот головой, пряча бумажку куда-то за пазуху. – Несчастной? А девушка... – Нет-нет, что вы. Жива, здорова, все хорошо. Просто достают больно, звонят иногда, да и просто глаза мозолит, сами понимаете. – Ну да, ну да. Странные развлечения у современной молодежи. – И не говорите. А вы, простите, кто и с какой целью интересуетесь? – Итан Норрей, уроженец Ривер-Сайда, – он учтиво протянул руку вперед, даже улыбнулся. Практика показывает, что приветливые люди вызывают куда меньше подозрений. – Приехал на похороны к тете из Бостона, вот, думал, может, смогу помочь с поисками как-то, если все еще ищут. – Да нет, не ищут, – качнул головой парень. – Приятно познакомиться, мистер Норрей. Я офицер полиции Билл Райли, – добавил он, пожав руку. – Рад знакомству, офицер Райли, – улыбнулся снова Итан, пытаясь понять, что во всей этой ситуации его смущает. – Что же, спасибо. Хорошего дня, офицер. – Да не за что. Взаимно, мистер Норрей, – кивнул тот, поправляя фуражку, провожая взглядом уходящего гостя города. – Что такое? – с любопытством спросила Сара, шагнув навстречу к брату. – Ничего. Сказал, что нашли, потому и снимает объявление, – коротко отозвался Итан. - Ну что, куда идем? – Я хочу какао и в парк, – вдруг четко и уверенно ответила она, смотря прямо в глаза, удивляя мужчину легкой сменой настроения. Быть может, это и к лучшему. – В парк? Здесь парк особой красотой не отличается, даже скамеек нет. – Ты все пропустил, тут уже тыщу лет новый красивый парк! – тихо рассмеялась девушка. – Ну правда. Парк отреставрировали, привели в должный вид. – Невиданная щедрость по отношению к городу, – саркастично фыркнул он, но все же кивнул, соглашаясь. Он уже успел побывать сегодня в баре, на кладбище, в заброшенном доме – чем парк хуже?