Часть 3

Черт. Пальцы остервенело стерли в пыль уже засохшие лепестки роз. Губа нервно дернулась от злости и чувства медленно теряющегося контроля. В голове стоял непроходимый шум, стиралось понимание того, что происходит, в какой реальности он находился. Расплывшийся контроль возвращался. Итан поднялся на ровные ноги, прочистив горло, не отводя взгляда от свежих цветов на могиле, которые оставил не он. Пальцы плотнее обхватили ножку несчастного букета, будто тот был повинен в образовавшемся... пробеле. Иначе назвать случившееся мужчина не мог. Крупная рука прошлась по лицу, задержавшись на щетине. Его злило непонимание. "Кто посмел?" – крутилось в голове. И хоть это было глупо, для него, человека, бежавшего пятнадцать лет от своего забытого, почти потерянного прошлого, увидеть вдруг свежий букет цветов на могиле матери было чем-то сродни пинка под зад. – Мама... Кто же ходит к тебе? Кто оставляет цветы? – выдохнул он, снова присаживаясь на корточки, все же укладывая свой букет на могилу. – Прости меня. За все, – прошептал Норрей, прикрывая глаза, ощущая, как тяжесть в груди лишь усиливалась. Мыслей становилось все больше, пока в какой-то миг не исчезли все, оставляя оглушающую пустоту. Он не смог вымолвить ни единого слова после, стремительно покидая кладбище, судорожно пытаясь надеть перчатки. Вид вновь приобрел привычную мрачность, пока ноги несли к своей машине. Казалось, лишь раз моргнул – а уже стормозил у дома. Мужчина еще с десяток минут просидел, тихо тарабаня пальцами по рулю, гуляя в собственных мыслях. Прежнее хладнокровие вернулось на свое привычное место. Но интерес, как и желание разобраться хотя бы в этом, уж точно не угасли. Телефон. Ключ. Сигналка. На скрипучей деревянной лестнице тяжелые шаги были особенно слышны, и не нужно было колокольчика, чтобы узнать о прибытии гостей. Гостем сейчас в этом доме, как оказалось, был не только Итан, иначе как объяснить чужое мужское пальто на вешалке в холле? – Сара? – брови хмуро сошлись на переносице, выдавая новый вопрос, которым задаваться надолго мужчина не горел никаким желанием. – Ты вернулся? – услышал он теплый милый девичий голос. Сара вынырнула из гостиной, в которой продолжал сидеть таинственный обладатель пальто. – Да, – коротко ответил он, пожимая плечами. А затем многозначительно кивнул в сторону чужой вещи. – Мм, сосед в гости пришел. Живет на нашей улице. Вроде они неплохо общались с мамой. Принес пирог, – мягко улыбнулась она, кажется, все также держа себя из последних сил в руках. – Добрый день! – вдруг материализовался паренек лет так двадцати в коридоре, протягивая достаточно большую руку вперед. – Здравствуйте, – более сдержано и куда менее эмоционально отреагировал Итан, но руку все же подал. А вот назвать этот день добрым язык никак не повернулся. – Вы хорошо знали тетю Амелию? – Да, они с моей мамой много времени проводили вместе. Мы тут живем недалеко, через три дома по улице. Очень жаль тетушку Амели. Маме было очень больно принять этот факт. Поэтому мы преподносим вам свое сочувствие, – проговорил он, убирая наконец руку. – Да. Но почему вас не было вчера? Странно не прийти на похороны человека, с которым так тесно общались, – уточнил Норрей, смотря на парнишку. – Прошу прощение, забыл преставиться – Итан Норрей, племянник Амелии Стефан. – А я Ник. Николас Аверс, если официально. А касательно вашего вопроса – мы лишь недавно приехали с поездки, потому не смогли вовремя попасть на похороны. Оттого и пришел с пирогом отдельно. Мама неважно себя чувствует, потому пока не может прийти. Простите, если как-то помешал вашим планам, – неловко отозвался гость, переминувшись с ноги на ногу и сложив руки за спиной. Было видно, что присутствие Итана смущало его, даже стесняло. Сам мужчина был не против такого расклада, меньше головной боли. Наверно. – Тогда пройдемте обратно в гостиную, Ник. Знаю, что тетя любила гостей, – кивнул он и махнул рукой в сторону комнаты, приглашая вернуться в нее. Что сказать, сосед и впрямь был знаком с женщиной, рассказывая такие детали, что однозначно касались ее: ее поведения, реакции, привычек. Это понимание позволило несколько расслабиться, хотя само присутствие чужого человека напрягало. Изредка вклиниваясь в разговор короткими вопросами, в общем-то вел себя Итан весьма прилично, мирно и тихо попивая свой все тот же бренди, сидя в этот раз в отдельном кресле, закинув почти вальяжно ногу на ногу. Где-то в сознании скользнула мысль, что пора прекратить потягивать алкоголь, иначе подобное грозит потерей бдительности, внимательности и осторожности, к чему он сам не привык. Но весь этот город был одним большим испытанием для его выдержки и нервной системы. Все здесь бесило его, лишая покоя. Даже этот спокойный обычный паренек, который ровным счетом ничего ему не сделал. "Так, Итан, черт тебя дери, заканчивай пить. На людей скоро кидаться будешь". – Ник, простите, влезу не по теме в разговор. Вчера что-то случилось здесь? Я перед сном видел полицию, – вдруг вспомнил он. Парень задумался, поджав губы, а после вдруг неопределенно пожал плечами. – Не знаю. Быть может, мы с мамой уже спали. Но ничего такого я в целом даже сегодня не слышал. Может, ложный вызов? – спокойно дал ответ сосед. "Ложный вызов? Новая версия?" – скользнуло саркастично в голове Итана, на что тот едва заметно усмехнулся, а затем и кивнул. – Может, кто знает. Просто интересно стало. Продолжать тему смысла не было. Собеседник ясно дал понять, что говорить ему не о чем. И это удивляло Норрея. Во времена его детства достаточно было просто чихнуть не в том месте, чтобы на другом конце города вскоре заговорили о тебе. А тут полиция – и никто нихрена не знает. Потрясающе. Более того, никого ничего не волнует. Это он еще заметил со вчера – когда половина гостей отличались не сочувствием, а дешевым лицемерием и плохо скрываемым безразличием. Николас надолго не задержался. Не прошло и получаса, как он засобирался домой, в конец почувствовав себя неуютно в нарастающем напряжении, которое затягивало комнату благодаря Итану. – Ты испугал его, – выдохнула Сара, провожая парня взглядом из окна. – Я ничего не сделал, – коротко отмахнулся мужчина, отхлебнув немного из своего стакана. – Тебе и не нужно ничего делать, чтобы пугать людей, – коротко усмехнулась девушка, возвращаясь на диван. – Он неплохой. Общительный достаточно. Редкость для Ривер-Сайда. – Редкость, – подтвердил Итан, оставив без комментариев первую реплику. Что он мог сказать? Что не в настроении сейчас располагать к себе людей? Не хотелось еще и ей портить настроение. Тем временем в голове крутился куда более беспокоящий его вопрос. Кто принес цветы? Стоило ли спросить о возможном визитере Сару или лучше не пугать? – ...ан? Итан! – глухо пробилось до его сознания, заставляя вернуться в реальность и непонимающе уставиться на девушку. – Телефон! – ткнула она пальцем на трезвонящий беззвучно смартфон на журнальном столике. Уже был не первый пропущенный. И когда успели вообще? Глаза остановились на имени, и на лице тут же появилась мало довольная гримаса. Эмоции Норрея всегда были тоньше, холоднее, скрытнее и даже... мало эмоциональными. Он мало кому доверял, еще меньше – доверял свои чувства. Редкие особи могли похвастаться понимаем того, что происходило с ним. Сара могла. Но даже от нее было скрыто все, что он вообще был способен скрывать от людей. Пусть и меньше, чем от других. Потому о странном букете было решено умолчать, хотя бы до выяснения адекватных версий. А нежеланный собеседник останется там, где есть – за пределами разговора с Итаном. – Перезвонят, – сухо раздалось от него, хотя взгляд продолжал сверлить экран смартфона. – Ты вернулся совсем угрюмый. Что-то случилось? – осторожно уточнила девушка, стараясь понять, не упустила ли чего. Но каменный вид брата не давал никаких ответов, лишь больше запутывая. Мужчина поднял спокойный взгляд и дружественно улыбнулся. Но в глазах его ясно читась отрешенность. Если есть в мире люди, которые живут одновременно в разных местах – именно так они выглядят. Эта мысль заставила хозяйку дома на миг замереть и сглотнуть, все так же смотря на мужчину. – Нет. Ты слишком обо мне беспокоишься. Иди отдохни, ты ведь любишь спать днем, – с легкой улыбкой и поразительным умиротворением проговорил Итан. Но голос его буквально источал абсолютное нетерпение к отказу. Он нечасто в таком расположении духа, потому остается лишь кивнуть и покинуть гостиную, давая ему побыть наедине с самим собой. Твердый, пускающий мороз по коже взгляд проводил образ милой и такой хрупкой с виду Сары. Стоило ей исчезнуть на лестнице, как мысли его окончательно сдвинулись в другое русло. Поднявшись резко, с грацией пантеры, из кресла, мужчина подошел к окну, недовольно поморщившись, и бросил взгляд на старый дом. Будь его воля, он бы давно его спалил, чтобы глаза не мозолил. Да только вот его нога не ступала тут пятнадцать лет. Кому в мире есть дело, существует ли дом, который не хочешь посещать? Вот и ему не было дела. Пока не пришлось снова приехать. А сейчас... злость снова соперничала с любопытством, явно проигрывая второму. Итан снова и снова призывал себя к благоразумию... Нет, к разуму. К неоспоримому расчету, трезвости мысли, а также порядку в голове. Те же разом твердили выбить всю дурь и угомониться. Но более дельных мыслей не возникало. Наверно это и привело к тому, что он не успел заметить, как уже спускался по скрипучим деревянным ступеням. Когда-то здесь было красиво. Небольшой двухэтажный коттедж, коими переполнен Ривер-Сайд, расположен на большой территории. Когда-то был тот счастливый период, когда дом их был похож на картинку, фото со статьи в журнале о счастливой жизни. Ровно подстриженный газон, сплошь и рядом высажены в строго-аккуратный рисунок цветы, деревянные качели, большой двор за домом для "побегать" и "отдохнуть с друзьями". Сейчас от былой красоты ничего не осталось. Поросшая давно высохшей травой территория, облущившаяся на сайдинге краска и ржавые подтеки под окнами от побитых коррозией креплений – не так обычно выглядит домик мечты. Собственный сарказм вызывает кривую усмешку. Ну да. Мечтой этот дом точно не является. Разве что каких-нибудь любителей хоррора или бездомных. Закончив с лирикой, мужчина собрался с силами и зашел на территорию, медленно проходя по достаточно еще хорошо заметной каменной тропинке и осматриваясь. Под ложечкой сосало странное предубеждение, что здесь поджидает неизвестный враг, готовящий нападение. Но и это ощущение постепенно растворилось, когда под одним из вазонов Итан забрал ключи от входной двери. Неизменно, так и лежит здесь, брошенный всеми. Замок натужно заскрежетал, но с третьей попытки таки поддался, отворяя когда-то оливковую дверь. Шаг он сделал быстро, врываясь в ставшее за долгие годы ненавистным пространство, не спешит дальше. Вопреки ожиданиям, здесь многое было... как было. Все в пыли и паутине, ведь он запретил тетушке убираться здесь, как бы та не настаивала. Те же тумбы, вешалка, кресла, камин, столики, даже мамины обожаемые светильники с "пудровыми" абажурами. Эта мысль вызвала короткую улыбку, заставив провести пальцами по краю абажура, вспоминая что-то родом из своего детства. Даже фоторамки были на месте. Как и капли крови, которые никто не оттирал. В горле сдавило. Итан лениво, но несколько нервно перебирал пальцами, смотря в одну точку. А затем прикрыл глаза, сглатывая, отпуская мысли, не желая цепляться за них. Лишь одно протиснулось быстрее, чем он успел заблокировать. Здесь все так же оставались важные маме вещицы, которые оставлять снова Норрей был не намерен. Уверенно идя к книжному шкафчику, где мама имела привычку оставлять мелкие нужные и ненужные вещи, он принялся искать лишь одну, стараясь не возвращаться в прошлое. И так найдет. Долго искать не пришлось. Самодовольно улыбнувшись, он осторожно потянулся за вещицей, подхватывая четки из синего лазурита. Необыкновенная по красоте вещь, хранившаяся в их семье четвертое поколение. Взгляд ощутимо потеплел, пропуская хорошо сокрытую и спрятанную внутри скорбь. Можно было лишь выдохнуть. Переведя дух, встряхивает головой и собирается уходить, чувствуя, как внутри остывает что-то горячее. Появилось обнадеживающее ощущение, что бояться больше нечего, что оно осталось навсегда в прошлом. А дом... это просто дом. Сглотнув, Итан выдохнул снова, опуская взгляд к четкам в руке. Кивнув сам себе, он разворачивается на выход, теряя всякое желание тут оставаться. Порой ведь мгновение достаточно, чтобы все перевернулось вверх-дном? Не только мгновения. Одной единственной бордовой бархатной розы, покоящейся на запыленной полке одного из дальних книжных шкафчиков. Именно на этой полке стоял сборник маминых любимых книг. Уголки и верхние лепестки были уже сухими, но центр только встречал свое увядание. Теперь он понимал точно. Все это не случайность, скорее дерьмовая шутка кого-то, кто знал его семью.