Часть 8

      Попрощавшись с французами на вокзале, Милена и Пайн направились на поиски своего автомобиля. Джонатан молчал, он не хотел давить на неё. Только не в дороге. Возможно, потом, когда они пересекут границу с Испанией и будут в безопасности, он спросит снова. Но планам снова не суждено было сбыться.       — Напомни наши дальнейшие действия? — пристегивая ремень безопасности, спросила девушка.       — Сегодня ночуем в гостинице в Париже, а завтра с утра едем до границы, запланировано несколько остановок по пути, — агент кинул быстрый взгляд в зеркало заднего вида, чтобы убедиться, что за ними не следят, и повернул ключ в замке зажигания, — потом проезжаем КПП и по побережью добераемся до нашего нового дома, — он выкрутил руль, медленно выезжая с парковки, — к вечеру завтрашнего дня должны быть на месте, если не случится ничего непредвиденного. Но я надеюсь, — он сделал акцент на последнем слове, — я надеюсь, что ты будешь вести себя прилично.       — Почему такая уверенность, что я могу что-то натворить? — возмутилась.       — Ты в поезде натворила.       — Что натворила? — Милена подняла голос, поворачиваясь к нему, — Я просто защищала свои границы. Мне надоело, что каждый второй лезет ко мне со своими советами.       — Можно было границы выставить чуть вежливее.       — Да с хрена ли! — снова возмутилась, — Мне надоело, Джонатан, понимаешь?! Я, как оказалось, не умею жить полумерами! Либо резко, либо мягко, но когда я добрая и мягкая, люди считают это слабостью, садятся на шею, диктуют свои правила. И едут, ножки свесив! А я терплю, долго и основательно! Пока, наконец, не взрываюсь. Тогда я становлюсь грубой и резкой, — Пайн молчал, её прорвало, и он хотел знать, что у неё на душе, — начинаю с людьми поступать так же, как и они со мной, но по какой-то неведомой мне причине, люди это воспринимают, как личную обиду! Или, как тебе такой вариант — меня называют мстительной. А я всего лишь делаю тоже самое, что и они. Мне надоело быть вежливой, мне надоело быть удобной, мне надоело теперь…       — Лучшая защита — нападение?       — Я не нападала на эту бабульку! Я защищалась.       — Ладно, я понял, — Джонатан сверился с навигатором, — а я получился виноват у тебя втройне? Я мужчина — а мы все одинаковые; агент разведки — ну тут сам бог велел, ведь ты считаешь, что именно гос органы испортили тебе жизнь; ну и я человек, которому нужно, по-твоему мнению сразу же после знакомства указать на его место?       — Не делай из меня полную стерву. Мне кажется, что ты ничего не понял.       — Хорошо, допустим, ты не стерва, — Пайн тихонько барабанил пальцами по рулю, — ты обиженная в прошлом девушка, которая сразу после знакомства выставляет иголки, чтобы никто больше не мог сделать больно? Как ёжик.Теперь правильно?       Она выдохнула и неопределенно пожала плечами.       — Теперь правильно, наверное.       — Но в душе ты всё та же ранимая барышня, которая обижается на каждый косой взгляд или нечаянно обранённое слово, даже если человек не хотел тебя обидеть или задеть? Так?       — Ты сейчас намекаешь на что-то конкретное?       — Намекаю? — покачал головой, — нет, Милена, я сейчас конкретно говорю — я не знал, что тема рождения детей тебя настолько заденет, что ты кинешься моментально обвинять меня чуть ли не во всех смертных грехах. В твоём досье об этом ни слова. А сама ты не говоришь ничего. Я просто хотел, — навигатор в это время перебил его, говоря, что они почти приехали, — хотел, чтобы от нас отстали, вежливо указав, что это не их дело.       — И при этом обвинив меня чуть ли не во всех смертных грехах? — передразниа она.       — Боже, дай мне сил, — вот хотел же молчать, зачем вообще начал эту тему?       — Что? Сдаешься? Бросаешь меня?       — Нет, Милена, — Джонатан завернул на парковку шикарного дорогого отеля, — это ты хочешь, чтобы я сдался, чтобы бросил, но я доведу дело до конца, даже если придётся слушать твои колкости и нападки.       Он вышел из машины, на этот раз даже не пытаясь открыть ей дверь. Пайн сразу же подошёл к багажнику и вынул из него их вещи. Милена медленно открыла двери и неспеша выбралась из авто, под взглядом своего фиктивного мужа.       — Знаешь, мне на секунду показалось, что ты хочешь извиниться за свои слова.       — Я пытался, но похоже, твои иголки торчат на километр, и пробиться сквозь них не представляется возможным.       — Иногда, чтобы извиниться, достаточно одного единственного слова, Джонатан, — она прошла мимо него, демонстративно скрестив руки на груди.       — Хорошо, Милена, — он догнал её в два шага, — извини меня. Теперь довольна?       — Нет.       — Почему?       — Да потому что! — девушка развернулась к нему и всплеснула руками, — потому что получается, что я сама вынудила тебя извиниться!       Они замолчали. Джонатан не знал, что на это ответить, а мисс Джексон не говорила больше ни слова. Они оба сверлили друг друга взглядами и тяжело дышали. Напряжение между ними только возрастало.       — Не нужно на меня так смотреть, — прошипела Милена.       — Как, так? — сквозь зубы спросил Джонатан.       — Будто хочешь меня ударить.       — Что ты, — он хмыкнул, — у меня ведь есть платок, которым я всегда могу тебя задушить, — резко выдохнул, — ты ведь такого обо мне мнения? — ответить он ей не дал, пытаясь успокоиться, — Пойдём, мы уже должны заселиться, мне надо отправить отчёт в офис.

***

      Номер, в который их заселили был люксом для новобрачных. Милена лишь вздохнула, услышав это, но возражать не стала, помня, что и у стен есть уши. Они поднялись на свой этаж, коридорный открыл двери, и Пайн первым делом проверил безопасность помещения, а после дал чаевые и отпустил парня.       Номер состоял из двух комнат — гостиной с диваном, столом, большим шкафом, двумя креслами и телевизором, а также большой спальни с огромной кроватью и шикарным видом на город. На кровати лепестки роз и лебеди из полотенец, на тумбочке около неё фрукты и бутылка шампанского. А стол в гостиной уже накрыт на двоих, горячие стейки, овощные нарезки, бутылка вина и бутылка виски.              — Вот это сервис, — девушка хмыкнула и скинула туфли, а пиджак повесила на вешалку, — и даже лебеди. Какая-то интересная конспирация. Практически самый дорогой номер в отеле. Тебе не кажется это странным?       Джонатан скинул пиджак и повесил его на спинку стула, достав из него телефон. Ему необходимо было связаться с центром.       — Этот отель известен не только своим сервисом, но и конфиденциальностью, — он ответил, не поднимая головы.       — Часто тут бываешь, да? — Милена не простила ему сцену на парковке и хотела снова задеть или ещё лучше — поругаться, — Зачем весь этот пафос? — она подошла к столу, разглядывая ужин. Потом повернулась к спальне, — лебеди, розы. Почему нельзя было заказать номер без вычурности?!       — Во-первых, это стандартный номер для молодоженов. Украшения выбирал не я. Во-вторых, я бываю тут строго по необходимости, и в третьих, весь этот пафос, как ты выразилась, делает ложь правдивее. Лебеди и лепестки как раз не вызовут подозрение.       — Да-да-да… — выдохнула Милена и взяла столовые приборы, усаживаясь за стол, — я знаю, — начала резать мясо, — всё дело в деталях. Но, просто мне кажется, что мы должны прятаться, а не выкупать самый дорогой номер в самой дорогой гостинице самого дорогого города Европы?! — бросила нож со звоном на тарелку, — Почему бы сразу не повесить на меня табличку с надписью «мишень»?!       — Вот что, Джексон! — Джонатан схватил бутылку виски на налил себе в бокал, — Этот отель проверен годами, мы давно сотрудничаем с ними, — как же тяжело с ней было, когда она включала своё упрямство, — но если тебя не устраивают лебеди — спи на полу! — выпил виски и с грохотом поставил стакан на стол. Сорвался. А ведь никто раньше не мог вывести его из себя.       — Ага, сейчас, разбежалась. Я буду спать на кровати, а ты, — девушка поднялась и с вызовом посмотрела на него, — спи на диване! Я тебя в кровать не пущу!       — Да боже упаси, и не собирался.       — Серьёзно? А вдруг это план такой? — её несло, а остановиться она не могла, — Ты приводишь фиктивную жену именно сюда, она тает, видя всех этих лебедей и лепестки, — нахмурилась, — тебе, вообще, разрешено спать со своими подопечными?       — Ах вот в чём дело? Боишься, что я посягну на твою честь? — хмыкнул Джонатан, — не беспокойся, я в этом плане более избирательный. Не сплю со всеми подряд.       — А я, по-твоему, сплю?! — Милена сделала шаг в его сторону.       — Да причём тут ты?! — он тоже подался вперёд, — Речь сейчас не о тебе! — он глубоко вздохнул и провёл ладонью по лицу, — мне нужно позвонить, — отошёл на несколько шагов, — приятного аппетита и… — покосился на спальню, — спокойной ночи. Советую лечь спать, завтра очень рано подниматься, — с этими словами мужчина вышел из номера, с треском закрыв двери.