Часть 9

      Милена в ступоре уставилась на дверь, когда Джонатан вышел. Этого она не ожидала. А чего, она собственно говоря, ожидала? Ответа на этот вопрос у неё не было. Точно так же, как и на другой — чего добивалась. В животе неприятно заурчало, и девушка вернулась за стол. Аппетита не было, но есть хотелось. Масо уже остыло. Пришлось ужинать холодным. А чтобы было не совсем противно — запивать вином. Причём от мяса девушка вскоре отказалась, налегая всё больше на алкоголь.       «Интересно, а что у кузины на ужин?» — промелькнула мысль в голове, и Милена отложила столовые приборы. Дочь её дяди жила совсем недалеко от этой гостиницы. По идее, ничего плохого не должно случиться, если совсем ненадолго уехать. Дакота знать не знает, в какую передрягу попала её сестрица. Какая разница, где мисс Джексон проведёт эту ночь? Скучать одной в гостинице в номере для новобрачных или пообщаться на кухне у родственницы? После бутылки вина выбор казался таким очевидным.       Милена достала из сумки свой телефон, пытаясь вспомнить номер сестры. Её симку с контактами заблокировали, а телефон пришлось оставить дома. И Симонс выдал ей новый аппарат. В нём были номера пары сотрудников ми-6 и Пайна.       Девушка переоделась в джинсы и теплую кофту, собрала волосы в хвост, взяла дамскую сумочку и подошла к двери. После трёх неудачных попыток, поняла, что Джонатан дверь заблокировал. Через пару секунд она уже набирала его номер.       — У тебя пожар? — агент был зол. Он только что закончил отправку отчёта и спустился в ресторан отеля. Ужинать с Миленой он не собирался. Ему необходимо было успокоиться.       — Нет, — от такого приветствия девушка слегка опешила, — ты меня в номере закрыл?       — Да, Милена, закрыл. Для твоей же безопасности. Ложись спать.       — А ты где?       — Я внизу. Постой, ты что, пьяная?       — А ты долго там будешь? — вопрос она проигнорировала.       — Тебя уложить? — Джонатан покачал головой и подозвал официанта, тоже не отвечая ей.       — Да пошёл ты! — пришлось трубку от уха убрать, чтобы не оглохнуть.       — Виски. Двойной, — устало произнёс Пайн, отключившись. И пока ему несли заказ, задумчиво крутил на пальце кольцо. Что ему делать со своей женой? Фиктивной, конечно же. Было очевидно, что она злилась. Чувствовала себя не в своей тарелке, переживала за свою жизнь и очень сильно злилась на всё. А злость свою вымещала на нём, как на единственно доступном в данный момент человеке. Может быть следовало, действительно, нормально попросить прощения? Поговорить, обсудить всё, что её волнует? Может быть сейчас она больше раскроется? Или лучше дать ей выспаться?       Пока Джонатан думал, принесли его виски. Пайн взял бокал в руку и поднял, рассматривая зал через стекло. Всё исказилось, стало кривым, непонятным. Как и её жизнь. Агента осенило. Милена просто смотрит сейчас на всё под неправильным углом. Всё же нужно поговорить. Пусть плачет, кричит и язвит, но пусть выговорится окончательно, а не урывками, как это было до этого. Он вроде бы её спрашивал, но когда она говорила, не слушал, взрывался сам. А может быть стоит просто молчать, пока она говорит?       Джонатан опрокинул в себя алкоголь, что обжёг ему горло, и встал из-за стола. Бросив купюру, он быстрым шагом добрался до лифта. И почему ему в голову сразу не пришло просто помолчать? Открыв дверь, решительно шагнул за порог и остановился. Спальня была закрыта, на столе остывший ужин и пустая бутылка вина, на кресле её одежда.       Мужчина подошёл к двери и прислушался. Тишина. Уснула? Вполне возможно, ведь он и сам сказал ей ложиться. Пайн поднял руку и тихо постучал по косяку. Как и следовало ожидать, Милена не откликнулась. Ничего не оставалось делать, как только отойти от спальни и упасть в кресло. Откуда-то сбоку почувствовался запах её духов. На подлокотнике лежала блузка. Джонатан взял её в руку и поднял повыше, вдыхая аромат и прикрывая глаза. В голове всплыл образ: темные волосы, карие глаза, губы. Интересно, она хотела бы, чтобы он к ней прикоснулся?       Не ожидая от себя ничего подобного, агент быстро открыл глаза и отпустил блузку. С чего вдруг такая мысль? Они знакомы меньше суток, она его подопечная, он всего-навсего охранник. Его работа — защищать её, а не желать. Но ведь он и не желал. Просто подумал. Хотя Милена вела себя довольно провокационно, и сама наводила на эти мысли. А он, в конце концов, мужчина. Нормальный мужчина. А она — женщина. Нормальная женщина. Почему бы не… Пайн встал с кресла и прошёлся по комнате, пытаясь отогнать от себя совершенно ненужные картинки в голове. Он сглотнул, обернувшись на блузку.       — Чёрт бы тебя побрал, Милена, — прошипел он, борясь с собой. Нет, он не собирался заходить к ней, не собирался приставать или что-то ещё, он боролся с тем, чтобы мысли о ней не лезли в его голову. И вообще, это всё алкоголь.              Спать не хотелось, и Джонатан начал уборку. Для начала он убрал со стола, аккуратно составляя посуду. Потом взял одежду Милены и быстро открыл её чемодан, чтобы убрать вещи с глаз долой. Джонатан замер. Отсутствовали кроссовки. Он отчётливо помнил, как барышня утром перепроверяла свою одежду. Свитер, джинсы и обувь лежали сверху. А сейчас чемодан был полупустой. Пайн обернулся. Около двери стояли туфли, на вешалке висел пиджак, в его руках блузка и брюки. В груди кольнуло от подозрения. Кинув вещи на пол, он быстро пересёк комнату и, набрав воздуха в грудь, медленно и тихо открыл спальню.       — Уф., — выдохнул, видя на кровати силуэт под одеялом, но присмотревшись, понял, что силуэт этот короткий и странный.       «Пусть лучше она на меня накричит», — подумал Джонатан и резко включил свет, готовясь к проклятиям. Но ничего не произошло. В кровати было пусто. Под одеялом лежало кое-как свёрнутое покрывало.       — Твою ж мать! — крикнул агент, осматривая спальню, а потом и весь номер, — Какого…? — он не договорил, отодвигая занавески. Рядом с их окном находилась пожарная лестница. Милена вылезла через окно и ушла в неизвестном направлении. И случилось это около часа назад.       Пайн сглотнул и протрезвел моментально. Он быстро собрал все вещи девушки и, взяв чемодан и свою сумку, вышел к машине. Он знал, куда она направилась. Но оставаться в Париже после этого им будет нельзя. Неизвестно, что она успела рассказать своей сестре. Если на Джексон вышли, то будут искать через всех родственников. Не важно, дальних или близких.       Бросив сумки в багажник и закатав рукава своей рубашки, Джонатан сел за руль, вбил в навигатор адрес и надавил на педаль газа. Проклиная Милену за её глупость, да и себя за свою резкость, он ехал, стараясь не нарушать правила. В груди всё больше зрело волнение и злость. Куда проще было бы такую свидетельницу перевести связаной в багажнике! А он ещё хотел поговорить, хотел выслушать её. Но она раз за разом вела себя, как ребёнок. А тот поступок вообще из ряда вон. Может быть следовало связаться с центром, но Пайн об этом даже не подумал. Это его ошибка, он не должен был оставлять её одну ни на минуту. А ещё, где-то в глубине души боялся, что его отстранят за потерю главного свидетеля. А если уж он не справился, то как её доверить кому-то другому?