Часть 10

      Джонатан ехал, вдавливая педаль в пол и нервничая всё больше. Он уже несколько раз пытался позвонить Милене, но продолжал слушать бесконечные длинные гудки. Она игнорировала его или не слышала? А может быть с ней уже что-то случилось? Пайн ударил ладонью по рулю и выругался. За свою карьеру оперативника, он ни разу не потерял подопечного. И ведь кого только не было! Но все они доставлялись на место. А она сбежала. И не просто сбежала, а напилась и вылезла в окно, ушла по пожарной лестнице. Интересно, как она спрыгнула вниз? Там метра три до до первой ступеньки.       Загорелся красный, и агенту пришлось остановиться. Он уже подъезжал к дому кузины своей ненаглядной. Осталось только завернуть в подворотню сразу за светофором. Джонатан нервно барабанил по рулю, озираясь по сторонам, когда до него донёсся женский смех. Из той самой поворотни выплыли две барышни. В одной из них мужчина узнал Джексон. Жива. Смеётся. Улыбка от уха до уха. У него немного отлегло от сердца, но очень сильно захотелось стереть эту улыбку. Девушки что-то обсуждали, а потом повернулись и пошли в противоположную от машины сторону.       Красный сменился зелёным, и Джонатан медленно двинулся за сёстрами. Было желание объехать их и просто затолкать Милену в машину, но что тогда делать с Докотой? Она явно вызовет полицию. А полиция им была не нужна. Хоть на улице уже достаточно темно, марку машины и номер разглядеть не составит труда. Надо сделать так, чтобы жена его сама села в авто. Несколько раз глубоко вздохнув и выдохнув, мужчина наконец решился. Он обогнал девушек и остановился.       Милена тут же замерла, хватая сестру за руку. Докота покосилась на автомобиль и тоже остановилась. На улице, как назло никого не было. И хоть это достаточно спокойный район Парижа, никогда нельзя терять бдительность. Они обе наблюдали, как открылась дверь со стороны водителя, и вышел мужчина. Милена еле слышно выдохнула и виновато улыбнулась, а сестра её, оглядев незнакомца с ног до головы, полезла в сумочку за баллончиком. Но, прежде чем она что-то успела сделать, неизвестный заговорил.       — Милена, — Джонатан сдерживал себя, хотя хотелось накричать, — садись в машину, нам пора ехать.       — Милена, ты его знаешь? — на всякий случай спросила Докота.       — Да.       — Милена, — Пайн её перебил. Он не смотрел на сестру, исключительно в глаза своей подопечной, — садись в машину. Не усугубляй ситуацию.       — Милена, что это за мужик? Ты о нём не говорила. Давай вызовем полицию?       — Нет, — одновременно произнесли Пайн и Милена, — не надо полиции.       — Ты его точно знаешь?       — Да, это…       — Я её новый бойфренд.       — А как же Майкл?       — Майкл в прошлом, — ответил агент, — садись в машину.       — К чему такая срочность, Джо…?       — Джо, — резко представился Пайн, не давая Милене назвать своё полное имя, — меня зовут Джо, — протянул руку её сестре, мило улыбаясь, — и нам, действительно, пора, — он перевёл взгляд на жену, и она поняла, что лучше не спорить, — вас подвести? — как джентльмен он не мог не предложить этого.       — Нет, я тут рядом живу, — Докота улыбнулась, кажется тут же влюбившись в его голубые глаза, обняла сестру на прощание и не уходила с тротуара, пока их автомобиль не отъехал подальше.       Милена сидела, пристегнувшись, и смотрела вперёд. Она прекрасно слышала, как дышал Джонатан, боковым зрением видела, как напрягались его скулы и сжимались руки на руле. Хотелось как-то оправдаться за свой поступок, но она не знала, с чего начать. В голове шумело от выпитого, в желудке всё перемешалось, и её начало подташнивать. Она глубоко вздохнула и выдохнула. Пайн открыл окно. Ехать среди алкогольных паров ему не хотелось.       — А куда мы едем? Отель в другой стороне, — спросила через несколько минут, когда поняла, что машина уже далеко уехала от их отеля.       — Куда едем?! — казалось именно этого и не хватало Джонатану, чтобы взорваться. Он свернул в первый попавшийся переулок и остановился. Милена на всякий случай отодвинулась от него к двери.       — Да, куда мы едем? — тихо повторила. Она чувствовала себя маленькой нашкодившей девочкой, которую ругали родители.       — Милена, твою мать! — Пайн развернулся к ней, она вздрогнула от неожиданности, — ты ещё спрашиваешь?! Нам нельзя возвращаться, уже точно нет, поэтому, мы едем в Испанию! Там я тебя закрою в подвале, свяжу и не выпущу до самого суда! — выдохнул, — Ты хоть понимаешь, что ты сделала?! Ушла из отеля и встретилась с сестрой, находясь в программе защиты свидетелей! Давай так! Ты не только себя но и её подвергла опасности! Чем ты думала?! — чем больше Пайн говорил, тем больше злился, — ах, прости, — хмыкнул, показывая на неё ладонью, — вместо того, чтобы думать, ты решила напиться?! Это же надо додуматься до такого?! Вылезти в окно! И сбежать по пожарной лестнице! Боже, — Пайн резко открыл двери и вышел на воздух, проводя по волосам ладонью.       — Я, — тихонько начала Милена, но тут же крикнула ему в догонку, — я просто не хотела сидеть одна! Ты меня бросил и закрыл в номере!       — Не хотела сидеть одна?! — он заглянул в салон, — серьёзно? А мне показалось, что ты делала всё, чтобы избавиться от меня. И я дал тебе возможность побыть одной! — мужчина выдохнул и закрыл глаза, пытаясь успокоиться.       — Я ей ничего не сказала, — начала оправдываться.       — Это не важно, — Пайн сел обратно и пристегнул ремень, — она видела меня и машину, возможно запомнила номер, поэтому мы едем сейчас. Через сто километров небольшая деревушка, там мотель, около него нас ждёт следующий автомобиль. Мы просто физически тут не можем оставаться, понятно? — выпустив пар, Джонатан немного успокоился, — мы сильно опережаем график, в центре об этом знать не обязательно.       Они замолчали. И практически до выезда из Парижа ехали в тишине. Пайн видел её состояние и молча протянул ей бутылку с водой. После перенесенного у обоих кончились силы, чтобы спорить.       — Я на тот час, что была с сестрой, забыла про свои проблемы, — вздохнула Милена, а за ней и Джонатан. Он вспомнил её смех и сам невольно улыбнулся, — знаешь, нас же с ней связывают не только родственные связи, но и преступление, совершенное против нас, — мужчина напрягся.       — Преступление? О чём ты говоришь?       — Нам было по пятнадцать лет, — она сглотнула и отвернулась, глядя в окно.       — Что с вами случилось?       — Мы никогда об этом никому не говорили, и сами обсудили это только один раз.       — Милена, если тебе тяжело, то ты можешь не говорить, — от её тона ему стало не по себе. Он вдруг понял, что не знает, хочет ли это знать.       — Мы гуляли с друзьями, праздновали день рождения одного из них в его доме, — продолжила она, не обращая внимание на его слова, — я напилась тогда впервые. Напилась сильно. Меня вырубило. Заботливые друзья перенесли меня в другую комнату. А проснулась я от непонятных ощущений, — Джонатан сглотнул, а голос Милена становился всё тише, — в моих штанах была чья-то рука, тогда как моя рука сжимала чьей-то… — она не договорила, — ему было за тридцать, это был старший брат именинника. Как оказалось, до этого тоже самое было с Докотой.       — Ты не закричала? — Пайн со всей силы сжал руль, до него дошло, почему она не любила прикосновения чужих людей.       — Нет, тогда я просто повернулась, он посмотрел мне в глаза, какое-то время продолжая своё действие, а потом просто ушёл.       В салоне повисла тишина. Милена поёжилась и сжалась в кресле. От воспоминаний слёзы покатились из глаз. Джонатан подавил в себе желание остановиться и обнять её. Он никогда не понимал такого. За гранью его понимания были подобные действия в отношении детей. Он не знал, что сказать, спросил только через пару минут:       — Почему вы сказали об этом никому?       — Мы были пьяны, мы сами пришли на эту вечеринку, обвинили бы нас. Общество склонно обвинять жертв насилия. Сама так оделась, сама улыбнулась, сама спровоцировала.       — Милена, вы были детьми.       — Мы боялись осуждения, боялись обвинения и косых взглядов от сверстников. Знаешь, по статистике очень много жертв замалчивают такое.       — Да, знаю, — они снова замолчали. Джонатан ехал, смотря на дорогу, освещаемую светом фар. Девушка раскрылась, рассказала ему то, о чём так долго молчала, и он решился, — Милена, расскажи про Майкла?       — Ой, да что говорить? — она даже позы не сменила, и Пайн приготовился к очередному скандалу, но она удивила его вновь, ответив, — мудак, он и в Африке мудак. Мы встречались с ним несколько лет. Он очень хотел ребенка, а у нас не получалось. Как-то я застукала его с его секретаршей в его кабинете. Он обвинил меня в неспособности иметь детей, и мы расстались, и именно в тот вечер я увидела то, из-за чего сейчас еду с тобой в Испанию.