Глава 1: Сбой в системе

Дождь в Йокогаме не был очищением — он был наказанием. Холодные, грязные капли стекали по ржавым водостокам и закопченным стенам, смывая в темные переулки грехи ночи. Они барабанили по жестяной крыше заброшенного цеха, выбивая ритм, под который Акира Мори проверяла ход оружия. Щелчок. Затвор пистолета скользнул вперед. Ее пальцы, покрытые сетью мелких шрамов и синяков, двигались с вымуштрованной точностью: ни одного лишнего движения, ни намека на дрожь. Мозг обязан доминировать над телом. «Слишком много лишних движений! Ты тратишь энергию!» — отозвался в памяти голос, холодный и резкий, как удар клинка о сталь. Она загнала магазин в рукоять. И в ту же секунду земля под ногами мелко задрожала. Прогремел взрыв. Сначала один — оглушительный раскат, вырвавший из ночи клочья багрового света. Затем другой, более яростный, хаотичный. Вздымающиеся языки пламени на мгновение окрасили грязные окна цеха в адские тона. Акира не шелохнулась, лишь уголок ее рта дрогнул в подобии усмешки. Она узнавала этот почерк. Громкий, яркий, безрассудный. Как сигнальная ракета, кричащая всему миру о своем присутствии. Динамит. Она встала, чувствуя, как тело скрипнуло протестом, и накинула на плечи поношенную черную косуху. Капюшон толстовки скрыл лицо в глубокой тени. Она не собиралась в бой. Она шла на спектакль. Поле боя было не идеализированным сражением, а настоящим бедствием. Воздух дрожал от серии оглушительных хлопков, следовавших один за другим, как пулеметные очереди. Бакуго, не герой в сияющем костюме, а воплощение самой разрушительной стихии, метнулся вперед коротким, рвущим барабанные перепонки взрывом в ладонях. — ДАВАЙ ЖЕ! — его рык потонул в грохоте. Первый мутант, груда мышц с кожей, напоминающей шкуру носорога, принял удар на себя. Взрыв врезался ему в грудь, отшвырнув на несколько метров, но не пробив броню. Мутант лишь проскрежетал зубами, оставив на асфальте глубокие борозды когтями. «Прямолинейная атака. Неэффективно». — Мало, сволочь! — Бакуго уже был в воздухе, кувыркаясь и меняя траекторию короткими, точными взрывами. Второй мутант, более ловкий, с конечностями-плетями, хлестнул поперек, раздирая воздух. Взрывник едва увернулся, наручи полетели в сторону. Акира наблюдала с крыши соседнего здания, прислонившись к кирпичной трубе, чьи швы выщерблены временем. Ее взгляд, цвета туманного леса, скользил по происходящему, не как у зрителя, а как у инженера, изучающего бракованный механизм. «Стиль агрессивный, основан на подавлении мощью. Использует взрывы для мобильности, но тратит 20% импульса на избыточную разрушительность. У первого гипертрофия правого плеча, левая нога при движении подволакивает — старая травма. Второй же фокусируется на визуальных угрозах, шея напряжена, голова выдвинута вперед». Она видела не героя и монстров. Она видела набор кинематических слабостей и тактических просчетов. — Хватит копошиться! Убери его! — просипел один из мутантов. Он приземлился на колено, скользя по мокрому асфальту, и тут же дал очередь из мелких взрывов в лицо ловкому мутанту. Тот отшатнулся, ослепленный, но его напарник уже подловил момент. Носорог рванул с места, как танк, намереваясь отбросить героя в стену. Время замедлилось. Бакуго видел приближающуюся тушу, видел, как асфальт трескается под ее тяжестью. Он знал, что не успеет отпрыгнуть. Его правая рука, уже раскаленная докрасна, судорожно сжалась для мощного, но рискованного встречного удара. Это была ловушка. Взрывной мальчик оскалился, готовясь принять лобовой удар. «Глупо. Вероятность получения тяжелой контузии — 73%». Акира вздохнула. Слишком много шума. Ее рука скользнула в карман и вытащила инструмент — заточенную монету. Она прицелилась в основание треснувшего рекламного щита, болтавшегося на единственном ржавом тросе прямо над их головами. «Угол 35 градусов. Сила броска минимальная. Ветер попутный, примерно 1.5 м/с». Монета, свистнув, ушла в темноту. И тут же, с оглушительным скрежетом, прямо между Бакуго и несущимся на него мутантом рухнула многотонная махина рекламного щита. Она врезалась в асфальт точно, как разграничивающий барьер, поднимая веер брызг и пыли. Носорог, ослепленный яростью и не ожидая помехи, на полном ходу врезался в нее плечом с противным хрустом. Он взревел, больше от злости, чем от боли. Ловкий мутант, все еще моргая, инстинктивно рванулся к напарнику. Их строй, их синхронизация — все рухнуло в одно мгновение. И это все, что было нужно. Бакуго не стал искать источник помощи. Его боевой инстинкт сработал быстрее мысли. Он был уже в воздухе, его левая рука была отведена далеко назад, ладонь раскрыта, в ней искрилась и жаждала вырваться вся накопленная за этот бой ярость. — ЛОЖИСЬ! Это был не крик. Это был утробный рев. Световая вспышка была настолько яркой, что на секунду превратила ночь в день. Сокрушительная взрывная волна ударила прямо в точку, где два мутанта, дезориентированные и столкнувшиеся, представляли собой идеальную мишень. Их отбросило в разные стороны, и они, наконец, замерли, окутанные дымом. Тишина, наступившая после, была оглушительной. В ушах стоял звон. Дым и пар поднимались в дождливое небо. Бакуго тяжело дышал, стоя в центре разрушений, его грудь вздымалась, а руки все еще дымились. И только сейчас его взгляд, острый и яростный, метнулся на крышу. Туда, откуда пришел тот решающий, тихий сигнал к атаке. Но на крыше никого не было. Лишь ветер гонял по бетону мусор и дождевые струи. Бой был закончен. Герой победил. Все как по сценарию.

***

Воздух в квартире был густым и спертым, пахнущим дешевым алкоголем и безнадежностью. Акира вошла бесшумно, как тень, надеясь проскользнуть в свою комнату, но свет из гостиной полосой лег на ее путь. В синеватом мерцании телевизора, заваленный горой пустых бутылок, сидел ее отец, Кенджи Мори. Его когда-то идеальная осанка героя сменилась сутулой позой сломленного человека. На экране как раз показывали итоги ночного побоища — мелькало суровое лицо Бакуго, диктор говорил что-то о «победе героя-стажёра Динамита». Кенджи медленно обратил к ней мутный взгляд. — Опять где-то шляешься? — его голос был сиплым. — Смотри, как нормальные герои работу делают. Акира не ответила. Она попыталась пройти мимо. — Ни причуды, ни будущего, — продолжил он, глядя в пространство. — Один позор. Химари… — он задохнулся, имя жены, как всегда, застряло у него в горле. — Она бы… она гордилась бы таким, как он. — Он мотнул бутылкой в сторону телевизора. — А не… Он не договорил. Не нужно было. Фраза повисла в воздухе, тяжелая и ядовитая, знакомая до боли. «А не тобой». Акира резко толкнула дверь в свою комнату и захлопнула ее за собой, не запирая. Замок сломался год назад, и чинить его было бессмысленно. Ее личное пространство было полной противоположностью вылизанному до стерильности детству. Хаос. Горы книг по тактике, анатомии и механике. На столе, заваленном микросхемами и проводами, горел синим старый ноутбук. На стене — множество стикеров, карт, испещренные пометками. Пахло духотой и пылью. Она с силой швырнула пистолет в полуоткрытый ящик стола, где он утонул в груде обрывков проводов и старых ключей. Дрожащими пальцами она провела по лицу. Не от его слов. От усталости. От этого вечного, гнетущего чувства, что она живет не в своей шкуре, чужой жизнью, которую ей навязали, а теперь и вовсе отняли. «Гордилась бы им». Она закрыла глаза, и перед ней всплыли горящие глаза Бакуго. Его ярость. Его… присутствие. Оно было оглушительным, как его взрывы, и таким же неоспоримым. Он был реальным. Таким, каким должен быть герой. Не холодным, бездушным механизмом, а олицетворением силы и воли. Именно это в нем и бесило. И… притягивало. С резким вздохом она ткнула пальцем по тумблеру своего самодельного радиоперехватчика. Поймала знакомую волну. «…повторяем, информация о деятельности неизвестного линчевателя в районе Нака подтверждена. Герой Эйзер взял дело на контроль. Рекомендовано проявлять повышенное внимание…» Ледяная волна пробежала по спине. Внимание Эйзера. Это был не просто патруль. Это был приговор ее старой тактике. Она откинулась на стул, уставившись в потолок, по которому ползла трещина. Мысли метались, цепляясь за варианты. Затаиться. Самое логичное. Лечь на дно. Переждать. Сидеть в этой вонючей квартире с отцом-алкашом и смотреть, как ее город снова погрузится в грязь, которую она по крупицам вычищала все эти месяцы. Она посмотрела на карту, на свои пометки. На крестик, где сегодня вечером она спасла спину тому самому «идеальному герою». И поняла, что не может. Не из-за благородства. А потому что это было бы… капитуляцией. Признанием, что система, этот пьяный отец в соседней комнате — правы. Что ее путь ошибочен. Она медленно выдохнула. Значит, нужно менять тактику. И у нее внезапно появился актив. Очень взрывной, очень громкий и совершенно непредсказуемый актив. Она снова посмотрела на карту, и ее взгляд стал острее. Живым, полным холодной, человеческой решимости. «Хорошо, Динамит, — подумала она, и на ее губах снова появилось то самое подобие усмешки. — Посмотрим, что из этого выйдет».