От перемены мест слагаемых сумма не меняется

В посольстве было многолюдно. Гудение голосов, шуршание бумаг, редкие звонки телефонов сливались в монотонный фон, от которого напряжённо пульсировала височная жила. Сейран боязливо оглядывалась по сторонам, втягивая голову в плечи, словно пытаясь стать незаметнее. Каждый раз, когда в поле зрения появлялся человек в строгом костюме или с деловой папкой, её сердце пропускало удар. Она боялась наткнуться на когото знакомого — когото, кто свяжет её здесь и сейчас с семьёй Корхан. Она уже подала заявление на развод, воспользовавшись старыми данными — теми, что помнила наизусть. Вместе с ним — заявление о пропаже документов, которые, кстати, так и не нашлись. Пустая квартира, забытая сумка, исчезнувшие ключи — всё это теперь казалось частью одного большого, зловещего пазла, где каждый фрагмент намекал на неизбежность перемен. Бланки на смену имени уже принесли. Они лежали перед ней — стерильнобелые, с чёткими графами, требующими ответов. Она нервно щёлкала ручкой, глядя на пустые строки. Почему всё так медленно? Время тянулось, как резина, а каждый миг ожидания казался шагом ближе к точке невозврата. Лео решил составить ей компанию — не то чтобы она сильно просила. Просто он счёл нужным проводить её до посольства: вдруг ктото из знакомых семьи Корхан попадётся ей на пути? Он стоял неподалёку, небрежно прислонившись к колонне, и наблюдал за ней краем глаза. В его позе не было напряжения — лишь спокойная готовность вмешаться, если потребуется. — Слушай, — сказал он вдруг, делая шаг ближе, — а давай возьмём и поставим тебе фамилию Конор. Тем более ты теперь Сара Конор. Его глаза заблестели, он неожиданно улыбнулся своим мыслям. Чтобы сбросить напряжение, провёл рукой по волосам, взъерошивая их ещё больше. — Представь: ты встречаешься с ним через несколько лет. Он удивлён, разозлён, что увидел тебя вот так. И вдруг ты говоришь своё имя: «Вы ошиблись. Я не Сейран. Я — Сара Конор» и убегаешь . Он рассмеялся — так сильно, что запрокинул голову. В уголках глаз выступили слёзы, заставив Сейран удивлённо моргнуть. — Кто такая Сара Конор? — спросила она, слегка нахмурившись. Лео резко остановился. Прищурился, глядя на неё, будто проверяя, не шутит ли. — Ты серьёзно? Ты не знаешь, кто такая Сара Конор? Её щёки залились алым. Она опустила глаза на стол, словно стыдясь того, что выдала своё незнание. — Политик? — неуверенно предположила она. Он снова рассмеялся, на этот раз тише, но с тем же искренним изумлением. — Нет. Это нам, конечно, срочно нужно исправить. — Да и к тому же… — быстро заговорила она, пытаясь скрыть смущение, — он меня догонит, закинет на плечо… А потом прибьёт. Или сначала прибьёт, а потом закинет на плечо. Брови Лео поползли вверх. Он присвистнул: — Какие у вас там порядки… Хотел бы я на это посмотреть. Внезапно его тон стал серьёзнее. Он подошёл ближе, оперся о стол и посмотрел ей прямо в глаза: — Можно вопрос? Ты же его любишь? Ни разу за весь разговор ты не сказала о нём ни одного плохого слова. И ты явно нервничаешь, когда представляешь вашу встречу. Причём нервничаешь не за себя — ты думаешь о том, как он отреагирует. Зачем всё это? Почему просто не вернуться, не поговорить Она заговорила сбивчиво, теряя силу в голосе: — Я не знаю, закончились ли они… И не уверена, любит ли он меня. Я была уверена в этом до того момента, пока она снова не вошла в наш дом. Да и это не важно. Этого как будто не хватило… Её пальцы нервно теребили край кофты — сжимали и разжимали ткань, будто пытались выпустить наружу то, что копилось внутри. В этом движении читалась вся её растерянность, вся невысказанная боль. — Я бы, наверное, сказала ему про ребёнка, — произнесла она тихо, почти шёпотом. — Это хорошее решение, — благосклонно кивнул Лео. — Проблема даже не в нём, — невнятно продолжила она. — Не совсем в нём. Я не хочу возвращаться и снова оказываться там. Не хочу заставлять его выбирать. Я никогда этого не хотела. Но меня не принимает его семья — настолько сильно, что, по сути, сами создали эту ситуацию. Она невесело усмехнулась, прикусила губу до боли, чтобы не расплакаться. В этом жесте было чтото детское, беспомощное. — Надо же, я только сейчас это поняла… Как всегда, архитектором нашего брака был не мы — а его дед. — Понимаю, — кивнул Лео. — Проблемы отцов и детей в богатых семьях… А ребёнок? Она и сама не знала, почему открывается этому, по сути, незнакомому человеку. Это было не в её правилах. Но поведение Лео — то, как он помогал ей, не давил, не требовал ответов, — заставляло доверять. В нём была безымянная доброта, чемто напоминавшая Ферита. Возможно, внешне они сильно отличались, но доброта была схожей. — Я не знаю, почему я не хочу сказать… Вернее, хочу, но не знаю. Пока не пойму. Я бы хотела… Честно, я понимаю, что поступаю неправильно, но… — Тише, тише. Я понял. Давай заполняй свой бланк. Мне ещё на встречу надо. Сейран быстро заполнила бланк, стараясь не думать о том, что только что выложила почти всю душу. Её рука дрожала, но она упорно выводила буквы, будто каждое слово на бумаге становилось кирпичиком новой жизни. — Мы ещё вернёмся к тому, что ты не смотрела фильм про Сару Конор, — неожиданно сказал Лео, вновь возвращаясь к старой теме. — Это же надо… Ей даже песни посвящают. Он улыбнулся, и в этой улыбке было чтото тёплое, обнадеживающее. Прошло уже два месяца с того дня, как Сейран узнала о беременности. И вот сейчас она сидела в кабинете врача, ожидая результатов второго скрининга. Внутри неё будто искрились крошечные огоньки — настолько нестерпимо было любопытство: кто же там, под сердцем? Живот заметно округлился, прибавив ей около десяти килограммов. В гардеробе давно не осталось прежних нарядов — теперь её спутниками стали свободные разноцветные свитера, мягко обволакивающие новую форму тела. Вкусовые пристрастия менялись стремительно и непредсказуемо: то тянуло на солёное, то на сладкое, а порой — на сочетания, которые раньше показались бы ей немыслимыми. Лео, наблюдая за этими метаморфозами, лишь поднимал бровь и сдержанно улыбался. Иногда Сейран казалось, будто она внезапно поглупела. Мысли ускользали, словно дым: десять минут назад она твёрдо знала, о чём размышляла, — а теперь не могла ухватить даже намёк. Порой забывала дорогу в магазин, хотя ходила туда не раз. Эти провалы тревожили, но ещё сильнее терзала другая тревога — глубокая, вязкая, не отпускающая ни днём, ни ночью. Она боялась, что ребёнка у неё отберут. Первые кошмары пришли сразу после того, как она узнала о беременности. В них Халис забирал малыша — быстро, без объяснений, не позволяя даже прикоснуться. А Ферит сидел рядом и молча смотрел. Подсознательно Сейран понимала: вряд ли он поступил бы так. Но обида за ту статью всё ещё жила в душе, жгучая и неутихающая. Она знала: вернуться некуда. Отец проклянет её за «позор», не пустит на порог. Халис запрёт до родов, а что будет потом… Об этом она боялась даже думать. Разумом Сейран понимала, что, возможно, преувеличивает опасность. Но страх был слишком осязаемым, слишком реальным, чтобы рискнуть даже малейшим шансом потерять ребёнка. По документам она теперь была Сарой Шанлы. Новые бумаги приятно пахли печатью и дарили хрупкое ощущение безопасности. Она уже проконсультировалась с юристом: могут ли у неё забрать ребёнка? Шансы были. И немалые. Юрист посоветовал выйти замуж во второй раз и дать ребёнку фамилию мужа — «спрятать» его, так сказать. Но Сейран отвергала эту мысль. Прежде всего потому, что не хотела замуж. В глубине души она попрежнему любила Ферита, и верность ему стала для неё не просто словом — это было внутреннее правило, точка опоры, важная не для него, а для неё самой. Да, она допускала, что он, возможно, не хранил ей такую же преданность, но её собственные принципы оставались незыблемыми. К тому же после всего, что ей пришлось пережить — и в отчем доме, и в доме мужа, — она больше не могла доверять мужчинам. Любая мысль о новом браке вызывала в ней глухой протест: она не верила, что ктото способен стать для неё надёжной защитой, а не очередной угрозой. Ситуация выглядела парадоксально. С одной стороны, новое имя, как говорил Лео, затрудняло поиски. С другой — если бы Ферит или ктото из Корханов нашёл её, а ребёнок носил бы фамилию Шанлы, они быстро сложили бы два и два. С их связями и деньгами это не составило бы труда. И тогда она потеряла бы всё. И вот сегодня она терпеливо ждала результатов УЗИ. Врач водила датчиком по животу, оставляя на коже прохладные следы геля. В кабинете пахло антисептиком и свежей бумагой, тикал настенный часы, а за окном тихо шелестел дождь, будто убаюкивая её тревогу. — Госпожа Сейран, я вас поздравляю, — произнесла врач с тёплой улыбкой. — У вас девочка. Сердце Сейран пустилось в пляс. Губы сами расплылись в улыбке, а на глазах выступили слёзы. Улыбка держалась так долго, что щёки начали болеть. В этот миг весь мир сузился до одной-единственной мысли: у неё будет дочь. — Девочка… — выдохнула она, словно пробуя слово на вкус. — Это замечательно. Эйфория окутала её, когда она шла домой. Ощущение было настолько пьянящим, что казалось — она может взлететь. Осторожно придерживая живот, она поглаживала его, оберегая новую жизнь внутри. Взгляд случайно упал на газетный киоск. Улыбка померкла. Она купила приглянувшуюся газету и дрожащими пальцами открыла нужную страницу. «У Ферита Кархана родился сын. Ребёнок находится в реанимации». Первое желание было порывистым, неосознанным: поехать к нему, утешить, быть рядом. Она живо представила, как входит в больничную палату, как берёт его за руку, как говорит: «Я здесь». Но второе чувство — трезвое, холодное — тут же одернуло её: ей там не место. Он — прошлое. На глазах выступили слёзы — то ли от радости за новую жизнь внутри неё, то ли от горечи за ту, что осталась позади. Она сама не могла разобрать. — Что ж… — тихо выдохнула она. — Ты всегда хотел мальчика. Поздравляю. Надеюсь, Аллах его убережёт. Дверной звонок разнёсся трелью где‑то в шесть часов вечера. Сейран испуганно оглянулась, протёрла заспанные глаза и встала с дивана. На пороге стоял Лео. Он нервно переступал с ноги на ногу, будто не знал, куда деться. В полумраке прихожей его силуэт казался непривычно растерянным — обычно собранный и деловитый, сейчас он словно потерял привычную опору. — Можно войти? — спросил он. Сейран удивлённо посмотрела на него: — Да, конечно. Она попыталась сложить в голове причину его визита. Никаких нареканий с его стороны не было. Раньше они общались только по работе — и в те моменты, когда он ей помогал. Лео старался не выделять её среди других подчинённых. Лишь однажды на её столе появился увлажнитель воздуха — потому что он посчитал, что беременным это полезно. Они не встречались в обеденное время, не разговаривали просто так: чисто рабочие отношения с капелькой поддержки в сложной ситуации, за которую Сейран ему безмерно благодарила. В квартире пахло остывшим чаем и ванильным ароматизатором — Сейран недавно зажгла его, пытаясь создать хоть какое‑то подобие уюта в этом временном пристанище. Мягкий свет торшера отбрасывал тёплые блики на стены, делая обстановку чуть менее напряжённой. — чаю? — вопросительно подняв бровь, спросила она. — У меня нет твоего любимого, извини. — Сейран, давай сразу к делу, — прервал он. Она удивлённо моргнула. Увидела, как он кусает губы, пытается что‑то произнести. Его пальцы нервно теребили край пиджака — жест, совершенно не свойственный всегда собранному Лео. — Слушай, я знаю, что ты… Я даже не знаю, как это сказать. Выходи за меня. Сейран от неожиданности открыла рот: — Ты пьян? Ты отравился? — Её голос невольно повысился. — Ты забываешь, что я уже разведена, но извещение даже не дошло до моего мужа. И мы с тобой не в таких отношениях! — Сейран, это будет договорной брак. Я к тебе не полезу, обещаю. Я обеспечу тебя защитой, честно. Она резко остановила его одним движением руки: — Я уже один раз на это купилась. Второй раз — не получится. Лео удивлённо моргнул, явно не понимая, о чём она: — Сначала договорной брак, а потом я мучаюсь со всем этим… со всем, что происходит вокруг. Он тихо выдохнул и произнёс: — Сейран, я гей. Даже если бы я хотел, я к тебе не прикоснусь. Я просто не смогу. Последняя фраза погрузила комнату в огромную, неприятную, тягучую тишину. Лео, казалось, ждал осуждения, но Сейран лишь пыталась сложить дважды два — и всё никак не могла понять. В голове крутились мысли: зачем? ради чего? что за странная игра? — То есть… зачем тебе нужен брак? — тихо произнесла она.— В Англии разрушаются такие отношения, так ведь? Или я что‑то путаю? — Ты права, — тяжело выдохнул он, собираясь с мыслями. — Но моему отцу этого мало. Он грозится лишить меня трастового счёта. Я понимаю, что выгляжу жалко, честно. Но, Сейран, я только начал своё дело. Он хочет, чтобы у меня была «нормальная семья», — Лео взял слово в кавычки. — Не знаю, может, он хочет построить карьеру в политике, кто знает. Я в это не лезу, но, являясь его сыном, я всё равно должен соответствовать стандартам. — Он невесело ухмыльнулся. — Я понимаю, честно. Я понимаю, что много прошу .- То, что у меня есть ребёнок от другого мужчины, его никак не волнует. -Ему нужна картинка идеальной семьи. У его сына Я клянусь тебе: эта часть моей жизни никак на тебя не повлияет. Ты даже знать не будешь, с кем я встречаюсь. Я не позволю… — От перемены мест слагаемых сумма не меняется, — выдохнула она. — Ты о чём? — Он явно был в замешательстве. — О, ну… неважно. У неё вдруг резко закружилась голова, и Лео быстро её подхватил: — Ты в порядке? — Я просто вспомнила свой первый брак, — устало произнесла она. — Сейлан, я тебе обещаю: я к тебе не притронусь. Хочешь, заключим договор? Я всё это опишу, честно. Она сильно закусила губу. По спине прошла дрожь: она снова попала в ту же самую ситуацию. Она соврала бы, если бы сказала, что этот брак ей не нужен. Судьба иронично смеялась над ней, лишь меняя слагаемые и немного корректируя условия, но раз за разом ставила в одну и ту же точку. — Мне надо подумать, Лео, — устало выдохнула она. ***** Ноги болели от высоких шпилек. Белый брючный костюм, который оказался свадебным, уже лежал на диване. Сейран тяжело выдохнула. С сегодняшнего дня она носила фамилию не Шанлы. С сегодняшнего дня она — Сейран Рочестер. Точнее, Сара Рочестер. Часы на стене отбивали ровный ритм — то ли плакали, то ли насмехались над ней. Она не понимала, что чувствовать. В комнате царил полумрак, лишь узкая полоска света из окна рисовала на полу причудливые узоры. Два быстрых стука в дверь заставили её удивлённо вскинуть голову. На пороге стоял Лео — с шампанским для себя и детским шампанским для неё. В его руках бутылки выглядели почти комично: одна — элегантная, с золотой фольгой, другая — яркая, с мультяшными персонажами. — Я тут подумал… Да, я не могу устроить тебе первую брачную ночь. Но мы можем посмотреть фильмы про Сару Коннор, — сказал он с широкой улыбкой. — Я принёс тебе детское шампанское, потому что тебе нельзя пить. А себе взял взрослое — потому что мне можно. Сейран удивлённо моргнула, посмотрела на него. Десять секунд она разглядывала его с головы до ног, будто видела инопланетянина. Опасливо оглянулась за его спину — будто кто‑то пришёл за ним. — А ты кого‑то ждёшь? Завела любовника? Хвалю! — пошутил он. Она лишь закатила глаза, потом улыбнулась — и вдруг рассмеялась лёгким перезвоном колокольчиков: — Прости, у меня травма. Он удивлённо моргнул: — Ну ладно. Пустишь? Обещаю не приставать. Этот странный вечер закончился за бокалами детского и взрослого шампанского и трилогией «Терминатор». Лео оживлённо жестикулировал, рассказывая о важности персонажа Сары Коннор для сюжета, а Сейран слушала — и впервые за долгое время почувствовала, как внутри робко пробивается лучик тепла. В эти минуты всё казалось почти нормальным: обычный вечер, обычный разговор, обычная жизнь. Почти.