в плену карих глаз

2 года спустя Вспышки камер папарацци резали глаза, мешали сосредоточиться. Сейран щурилась, пытаясь разглядеть хоть что‑то сквозь хаотичный свет. На лице — маска, надетая специально, чтобы её не узнали. Но вместо защиты та лишь усиливала тревогу и духоту. Сегодня она закрывала неделю моды в Лондоне. Подиум, аплодисменты, внимание — всё как положено. Но радости не было. Утром она прочла статью: «Ферид Корхан, вероятно, вступит в брак с Неврой». Слова обожгли, высвободив чувства, которые она столько лет держала взаперти. Теперь они рвались наружу, царапали изнутри, не давали дышать ровно. Мысли снова и снова возвращались к Лео. Он почти не посещал публичные мероприятия — его состояние неуклонно ухудшалось. Сердечная недостаточность, свалившаяся как снег на голову в сорок лет, прогрессировала. Сейран не была врачом, но суть поняла: один из сердечных клапанов не справлялся, перегружая остальные. От этой мысли внутри всё сжималось. Ей было тяжело повсюду. В эпицентре светских событий приходилось улыбаться и делать вид, что всё в порядке, хотя душа кричала от боли. Рядом с мужем, чьи глаза всё чаще гасли, а движения становились замедленными и будто не своими, она чувствовала, как сердце обливается кровью. А работа над выставкой, которая, кажется, станет их последним совместным проектом, превращалась в ежедневное испытание. Новость о возможном браке Ферида Корхана стала последней каплей. Внутри что‑то надломилось, и Сейран с трудом удерживала себя в руках. Хазал почти не отходила от Лео. Он не возражал — напротив, находил в её присутствии утешение. Девочка следовала за ним, ловила каждое слово, каждый взгляд. Сейран наблюдала за ними и разрывалась между радостью от их близости и острой болью от мысли, что эти мгновения могут оказаться последними. Около двух лет назад Сейран начала выходить на подиум в маске — как официальное лицо бренда. Маска напоминала изящно стилизованную лисью мордочку: чуть вытянутый «нос» плавно переходил в округлый лоб, а по бокам виднелись небольшие выступы, имитирующие острые ушки. Основной цвет — благородный серебристый, создававший ощущение шелковистой шерсти. От висков к скулам тянулись тонкие алые линии — словно огненные всполохи или рыжие подпалины, характерные для лисьего окраса. Линии слегка извивались, придавая маске живое, почти хищное выражение. В области глаз — аккуратные овальные прорези, обрамлённые перламутровым отливом, напоминавшим блеск звериных зрачков. Чуть ниже, на скулах, поверхность была рельефной — будто проступали тонкие линии меха. Несмотря на зооморфный мотив, маска выглядела элегантно: сглаженные линии, отсутствие резких углов, гармоничность с чертами лица. В полутени казалось, будто лиса на мгновение замерла, прижав мордочку к коже. Через два дня ей исполнится 29 лет. Но ни даты, ни возраста она не ощущала — только усталость и тяжесть в груди. Лео настоял на званом ужине — «только для своих», как он сказал. А потом добавил, глядя ей в глаза: «Возможно, это последний год моей жизни. Ты не можешь мне отказать». Она избегала правды. Продолжала искать врачей, изучать методы лечения, цепляться за любую надежду. Но каждый раз, встречая его взгляд, чувствовала, как внутри всё холодеет. Тревога, опустошение, страх и непонимание заполняли сердце до краёв. Она не знала, как объяснить Хазал, что дядя Лео скоро уйдёт. Не знала, что делать с компанией. Семь лет они строили бизнес: выходили на международный рынок, покоряли нишевые отрасли, добивались репутации. Семь лет упорной работы, чтобы перестать зависеть от трастового счёта. И теперь всё это могло рухнуть. Хазал не находила покоя. Её неотступно мучил один вопрос: почему мама с самого утра такая грустная? Всё началось с того, что она увидела в журнале портрет незнакомого мужчины. Изображение зацепило её взгляд — что-то в чертах лица показалось удивительно знакомым. Она долго разглядывала фотографию, пытаясь понять, где могла видеть этого человека раньше. И вдруг вспомнила: точно такое же лицо она недавно мельком заметила среди маминых эскизов! Тогда она не искала рисунок специально — лист просто выглядывал из стопки бумаг, будто нарочно привлекая внимание. Любопытство оказалось сильнее: Хазал быстро взглянула на эскиз и тут же вернула его на место. Врать маме она не хотела — да и вообще считала это неправильным. Но и спросить напрямую — «Кто это?» — боялась. Хотя, если честно, она уже догадывалась об ответе: стоило лишь внимательно рассмотреть портрет. Однако ей необходимо было услышать подтверждение от кого -то ещё. Не зная, куда себя деть, Хазал направилась к Лео. Он лежал на кровати под тёплым пледом, глаза были закрыты, но она точно знала — он не спит. — Дядя Лео, как ты себя чувствуешь? — начала она осторожно, подбирая слова. Он улыбнулся краешком губ и устало произнёс: — Чего ты хочешь, юная леди? Ты ведь не просто так пришла. Как всегда, он мгновенно понимал её намерения. Хазал глубоко вдохнула и аккуратно положила газету рядом с ним. — Это ведь мой папа, да? — тихо спросила она, едва слышно. Лео, видимо ещё не до конца осознавая, что говорит (вероятно, из -за успокоительных), ответил:— Да, … он понял, что сказал, и прикрыл глаза рукой.— Твоя мама меня убьёт, — произнёс он с лёгкой улыбкой. — Опять ты вытянула из меня всё, что тебе нужно. У тебя настоящий талант. — Я ей не скажу, — твёрдо заявила Хазал. — Мне просто хотелось знать наверняка. — Мама ведь рассказывала тебе о нём? — спросил он мягче. — Да, — тихо ответила она. — Она говорила, что он добрый и замечательный… — Её голос слегка дрогнул. — Вот бы его увидеть… — печально добавила девочка, и в её глазах промелькнула тоска. Лео вдруг серьёзно посмотрел на неё. Он молчал несколько минут, словно взвешивая каждое слово. — Обещаю, малышка, ты увидишь его. Совсем скоро увидишь, — наконец произнёс он. Вдруг он схватился за сердце — датчик на груди резко запищал. — Больно? — с тревогой спросила Хазал, голос её дрогнул. Лео лишь улыбнулся:— Нет, просто комарик укусил. Он иногда кусает меня в последнее время. Давай не будем о плохом. Хочешь, посмотрим мультик? Или, может, завтра отправимся на прогулку к твоим любимым лошадям? — Он ласково погладил её по кудрям. — А насчёт твоего желания не переживай. Я что-нибудь обязательно придумаю. Хазал широко улыбнулась ему, и её глаза засветились тёплым светом. **** Ферит нервничал — сам не мог понять, отчего. Вроде бы поводов для тревоги не было… хотя, если разобраться, причин хватало. Его компания балансировала на грани банкротства. Совсем недавно он похоронил деда — и хотя внешне Ферит оставался спокоен, сами похороны опустошили его изнутри. Пелин не прожила и года после того, как правда вышла наружу. Каждый раз, навещая её могилу, Ферит приводил с собой сына — ведь она всё таки была его матерью. Сертер пытался забрать мальчика, но у него ничего не вышло. Ферит просто не мог этого допустить. И хотя порой он сам винил ребёнка, осознание того, что нельзя злиться на малыша, лишь возвращало вину к нему самому. Замкнутый круг. Фирме «Корхан» срочно требовалось слияние — а значит, и брак. Эта мысль заставляла его нервно постукивать пальцами и ощущать, как внутри всё сжимается. Невра, одна из ведущих президентов, казалась логичным выбором, но Ферит не желал этого союза. Не желал всей этой запутанной игры в управление, всех этих сложных переплетений интересов. Кая помогал ему, но полного доверия не было. Имя семьи стояло на кону. И вот — странный звонок секретаря. Неожиданное приглашение на встречу с деловым предложением. Расширение бизнеса в Англии — лакомый кусок, и Ферит не стал бы врать, утверждая, что оно его не интересует. Но что то настораживало, будило внутреннее беспокойство, словно под кожей пузырился тревожный воздух. Он чувствовал подвох. Ферит быстро поднялся в офисное здание и резко остановился у входа в приёмную. На стене висела картина: море, изображённое плавными переливами мазков. Что-то в ней казалось знакомым, но он никак не мог уловить, где и когда видел подобный стиль. Он простоял перед картиной целую минуту, отгоняя навязчивые мысли. «Где то я это уже видел… Этот мазок, эта игра света…» — Господин Ферит, — мягко окликнула его миловидная брюнетка секретарь, приглашая войти. Просторный кабинет встретил его ароматом шоколада и шалфея — в этом ощущалось чтото восточное. Стены украшали ткани разных фасонов, узоров и длин. В центре стоял огромный стол, рядом — кресло коляска. — Прошу простить мой вид. Жена настояла, чтобы я меньше ходил, — произнёс мужчина с зелёными глазами и необычной причёской — хвостиком. Он протянул руку: — Я Лео. Приятно с вами познакомиться. Наконец-то. Ферит удивлённо приподнял брови. Последняя фраза прозвучала странно, будто этот человек давно мечтал с ним встретиться, а он даже не подозревал об этом. — Пусть останется в прошлом, — твёрдо сказал Ферит. — О нет, — усмехнулся Лео. — Это не останется. -Вы хотели меня видеть? Ваше предложение по расширению линейки весьма заманчиво, но я не могу понять, что могу вам предложить. Как вы знаете, моя компания переживает не лучшие времена. Ферит заметил, как внимательно Лео наблюдает за ним, буквально считывает каждое движение. Мужчина задумчиво поднёс пальцы к губам, словно обдумывая следующие слова: — Господин Ферит, а вы женаты? — Простите? Не понял… — Хочу перейти прямо к делу. Я хочу предложить вам слияние с моей компанией. — Это, конечно, честь для меня, но… — Ферит растерялся, не зная, что ответить. — Зачем вам это? Не поймите неправильно, но слияние компаний… Я уже нацелен на другое. Лео весело усмехнулся: — О, поверьте, я знаю. Но я обязан предупредить: если вы согласитесь на эту сделку, вам придётся отказать…  У вас есть сестра? — вопросительно произнёс Ферит. — У меня есть дочь, — ответил Лео и на миг замолчал, словно хотел чтото добавить, но сдержался. — Нет, послушайте, — настойчиво продолжил Ферит, — я хочу быть с вами честен. Ваша дочь… ей, наверное, лет десять или больше? — Да, — кивнул Лео. — Но… — У меня тоже есть сын. Но я против таких браков. Это странно. Очень странное предложение. Я никогда не хотел бы, чтобы мои дети пережили подобное. Лео заливисто рассмеялся, и в уголках его глаз выступили слёзы. — Ох, поверьте, если я озвучу это дома, меня сочтут безумцем. Это будет мой последний «день живых». — Тогда я совсем не понимаю, о чём вы, — нахмурился Ферит. Через два дня разговор возобновился. Лео спокойно произнёс: — У моей жены день рождения. Придут только самые близкие, самый узкий круг. Она не любит суету. — Я не понимаю… — протянул Ферит, особо выделив последнее слово. — Вы не умеете слушать — в этом ваша проблема, — слегка отстранённо сказал Лео. — Я хотел бы пригласить вас на этот ужин. Когда вы придёте, вы всё поймёте. И поверьте, после этого вы не сможете отказаться от моего предложения. Ферит собрался чтото сказать, но тут дверь кабинета с грохотом распахнулась. Вбежала девочка. Она была настоящей маленькой красавицей: кудрявые тёмные волосы мягкими волнами обрамляли лицо и спускались по спине, а огромные ярко зелёные глаза сияли, словно два драгоценных камня. Она плакала, захлёбываясь словами: — Дядя Лео! Лизи не верит, что у мамы два имени! Ты скажи ей, что я не вру! Она называет меня врушкой! Лео прочувствовал насколько зыбкая земля под его ногами. Сердце сделало кульбит Внезапно она остановилась, удивлённо взглянула на Ферита и замолчала. Её носик дрогнул, а взгляд вопросительно метнулся к Лео . За девочкой вбежала женщина: — Прошу прощения, очень прошу прощения! Вы же знаете… — Всё в порядке, — спокойно ответил Лео. — Можешь идти. Черничка, подожди меня вне кабинета, пожалуйста. Но девочка не отводила взгляда от Ферита, словно пригвоздив его взглядом к полу. Он почувствовал, как сердце учащённо заколотилось — будто тело знало чтото, до чего разум ещё не дошёл. В её чертах он уловил чтото необъяснимо знакомое, отчего по спине пробежал холодок. — Я… — начала она, слегка запинаясь. Тут Лео, до этого сохранявший вежливый тон, строго произнёс: — Хейзел, я сказал выйти и подождать. Девочка шмыгнула носом и тоненьким голосом ответила: — Хорошо… Когда её выводили из кабинета, она всё ещё бросала на Ферита удивлённые взгляды. Чтото внутри него заставляло нервничать — какоето смутное, пока не оформившееся в мысль ощущение, будто он стоит на пороге открытия, которое изменит всё. «— Простите мою дочь», — сказал Лео, когда дверь закрылась. — Я стараюсь проводить с ней больше времени. Особенно сейчас. Ферит удивлённо моргнул и уточнил: — Ваша дочь называет вас «дядя»? Лео с улыбкой ответил: — Кто то начинает завтракать в десять утра, а ктото выбирает прозвища для родных, не так ли, мистер Ферит? Он подмигнул: — Приходите через два дня. Я вас жду. Сейран была озадачена. Всё вокруг казалось ей странным и будто вывернутым наизнанку. В воздухе витал едва уловимый запах лаванды — Лео недавно сменил лосьон после бритья, и этот новый аромат раздражал её, будто нарушая привычный порядок вещей. Вопервых, Лео сегодня вёл себя непривычно. Вместо обычной сдержанности — почти лихорадочная активность. Вместо чётких инструкций — туманные просьбы. — Нужно сыграть влюблённую пару, — заявил он без предисловий. — Зачем? — удивилась Сейран, невольно поправляя жемчужное ожерелье — оно холодило кожу, но приносило странное успокоение. — Нужно проверить одну теорию, — лишь пожал плечами Лео, избегая её взгляда. Во-вторых, Хазал. Девочка, всегда бойкая и говорливая, ходила сегодня тише воды, ниже травы. Её глаза, обычно искрящиеся любопытством, теперь смотрели настороженно, словно она знала что-то, о чём не решалась сказать. Сейран попыталась расспросить Лео, но тот упорно отводил взгляд, отделываясь общими фразами. Она глубоко вздохнула, вслушиваясь в тиканье старинных часов в углу комнаты. Этот звук, обычно успокаивающий, сегодня казался ей назойливым метрономом, отсчитывающим секунды до неизбежного. Лео, будто прочитав её мысли, задумчиво потёр переносицу: — Я тут подумал… Хазал лучше оставить дома. — Почему? — вскинула бровь Сейран, чувствуя, как внутри нарастает тревога. —Она сегодня нашкодила, ворвалась в кабинет во время бизнес встречи. – Лео было важно , оградить хотя бы ее : — Я пойду смотреть мультики! Громко топая, она вышла из комнаты, давая всем понять, насколько её задели слова. В тишине отчётливо раздался скрип половиц под её ногами. Сейран снова вздохнула. Ситуация напоминала пазл, в котором не хватало ключевых деталей. Она провела рукой по гладкой поверхности стола, ощущая прохладу полированного дерева. Сейран перевела взгляд на своё отражение в зеркале. Красное платье, которое она выбрала, выгодно подчёркивало фигуру. Жемчужное ожерелье придавало облику благородство, а его прохлада на коже напоминала о хрупкости момента. Юбка струилась вниз, образуя небольшой шлейф. « . Лео молча наблюдал за ней. В его глазах читалась смесь нежности и тоски. На мгновение ей показалось, что он хочет что то сказать, но он лишь сжал губы и отвернулся к окну. Он думал о незваном госте, чьего появления никто не ожидал.. ему действительно нужно было проверить теорию: заставить Ферита Корхана ревновать. Да, он стремился к слиянию с компанией Корхан, но цели его лежали далеко за пределами бизнеса. Как только он осознал, что с ним может случиться непоправимое, всё его внимание сосредоточилось на одном — создать наследство для Сейран. То, что девушка мучила себя уже семь лет, всерьёз беспокоило его. Он разговаривал с ней, просил, наблюдал… а теперь перешёл к действиям. Возможно, его назовут безумцем, но он искренне любил свою жену — не как женщину, а как сестру или лучшего друга. И если бы обстоятельства сложились иначе… возможно, он смог бы полюбить её и подругому. А Хазал стала для него почти дочерью. В последнее время он старался проводить с ней каждую свободную минуту, словно пытаясь заполнить все те пробелы, которые пропустил, и оставить чтото светлое на память. — Мы сможем в этом танцевать? — поинтересовался Лео, глядя на её платье. Его голос звучал чуть дрогнувше, чем обычно. — А ты собираешься танцевать? — удивлённо моргнула она, замечая, как он слегка побледнел.— Ты забыл? Ты не должен… — Да, я помню — я не должен долго ходить. Ну, позволь мне в этот последний вечер побыть твоим мужем, который может сводить тебя на танец. Потом я буду проводить с тобой всё меньше и меньше… у меня просто не останется возможности. Она обеспокоенно прикоснулась к его лбу, проверила температуру, легонько поцеловала: — Вроде нет… Тогда почему у меня ощущение, что ты несёшь бред? — Ну, Сейран, я же умираю. — Шантажист! Ты шантажируешь меня тем, что умираешь?! — всплеснула руками она. — О Аллах, дай мне сил… Закатив глаза, она вдруг улыбнулась — но улыбка вышла натянутой, дрожащей. — Ладно. Сегодня ты потанцуешь. И да, мы сыграем страстную парочку. И да, это потому, что мне важно подарить тебе эти моменты. Последние слова застряли у неё в горле: — …И да, возможно, потому что… ты скоро умираешь. — О, так мы наконец заговорили об этом. Прогресс! — усмехнулся он, но в его глазах мелькнула боль. — Ещё одно слово — и ты у меня получишь, несмотря на своё состояние! — нервно пригрозила она, но голос предательски дрогнул. Он лишь тихо похихикал и направился вслед за ней, слегка прихрамывая. В дверях он на мгновение замер, будто хотел что то добавить, но лишь глубоко вздохнул и вышел, оставив после себя едва уловимый аромат лаванды. **** Ферит приехал точно в назначенный час. Несмотря на уговоры сына побыть с ним ещё хоть немного, он чувствовал — сегодня произойдёт что то важное. Странные разговоры, странная встреча, странная девочка… Её лицо не выходило у него из головы. В огромных зелёных глазах он словно видел отблеск чего то давно забытого — возможно, знал ответ, но боялся ухватиться за него. Он решил не брать сына на приём — незачем напрягать мальчика. К тому же двухнедельная поездка в Лондон уже была распланирована: экскурсии, посещение долгие разговоры… Всё это казалось попыткой загладить вину, которую он не мог чётко определить. В глубине души он понимал: это бегство. Бегство от вопросов, на которые не хотел искать ответы. Дом Лео поражал простором и светом. Гости прибывали постепенно — их оказалось немного. Среди них Ферит узнал нескольких сотрудников фирмы Лео и множество незнакомых лиц. В холле разливалась лёгкая танцевальная музыка, а в центре зала кружились двое. В мужчине Ферит сразу узнал Лео. Тот двигался с неожиданной для него энергией, словно преобразившись с момента их последней встречи. Но когда Ферит перевёл взгляд на партнёршу по танцу, у него перехватило дыхание. Бокал в его руке выпал и разлетелся на сотни осколков, звонко ударившись о мраморный пол. Звук потонул в музыке, но для Ферита он прозвучал как удар гонга. Это была Сейран. Короткая стрижка подчёркивала линию шеи, а элегантное платье с глубоким вырезом на спине и длинным шлейфом струилось в такт движениям. Она смеялась, полностью погружённая в танец, и, казалось, получала от этого искреннее удовольствие. В её глазах горел тот самый огонь, который он так любил, — но теперь он принадлежал не ему. Сердце Ферита пропустило удар, затем ещё один. Он попытался двинуться к ним, но ноги словно приросли к полу. Сейран — его Сейран — кружилась в объятиях другого мужчины, и, судя по всему, ей это нравилось. В воздухе повисла невыносимая, режущая тишину, хотя оркестр продолжал играть. Руки непроизвольно сжались в кулаки, а пальцы второй руки коснулись брови. Он почувствовал, как на лбу вздулись жилы. *** Сейран кружилась в вальсе, но вдруг ощутила — за ней наблюдают. По спине пробежал неприятный холодок, будто чьито глаза прожигали её насквозь. Она невольно замедлила шаг, пытаясь понять, откуда исходит это тревожное ощущение. — Знаешь, — тихо произнёс Лео, — я тебе благодарен. За то, что ты мне подарила. Она лишь закатила глаза, пытаясь избавиться от тревожного чувства, что что-то не так, что кто-то пристально следит за каждым её движением. Пальцы невольно сжали ладонь Лео чуть крепче. — Прекрати. Мы оба помогли друг другу. И, кажется, даже подружились. Это же здорово, — мягко улыбнулась она, но улыбка вышла натянутой. — Мы бы были прекрасной парой… если бы не одно «но», как ты сам сказал мы оба по мальчикам? Лео тихо рассмеялся, но тут же стал серьёзным. В его взгляде промелькнуло чтото неуловимое — сожаление? Вина? — Помнишь, ты говорила, что не любишь, когда я признаюсь тебе в любви? Потому что после слов «я тебя люблю» от твоего мужа всегда следовал… треш? — Помню. Такое не забывается, — кивнула она, невольно вспоминая те дни, когда каждое признание звучало как приговор. — Так вот… Я действительно тебя люблю. Но сейчас тебе будет больно. Прости за это. Его слова повисли в воздухе, тяжёлые, как свинец. Сейран хотела спросить, что он имеет в виду, но в тот же момент ктото стремительно подошёл к ним. — Рад представить вам мою жену, — произнёс Лео, глядя прямо на приближающегося человека. — Господин Ферит Корхан, это моя супруга — Сара Рочестер. Сейран застыла. Она ещё не видела, к кому обращены эти слова, но имя, слетевшее с губ Лео, пронзило её насквозь. То самое имя, что хранилось глубоко в сердце, то, что она пыталась забыть все эти годы. На ватных ногах она обернулась — и оказалась в плену. В плену разъярённого, взбешённого, почти неистового взгляда Ферита Корхана. Его глаза, обычно тёплые и насмешливые, теперь горели холодным огнём. Ферит резко притянул её к себе за запястье. Его пальцы сжались железной хваткой — но в самом сердце этого жёсткого жеста, под толщей кипящей ярости, таилось нечто иное. Что то, от чего у него самого перехватывало дыхание. Он хотел, чтобы его прикосновение обожгло её болью — но вместо этого сам ощутил, как по венам разливается знакомое тепло. То самое тепло, которое он так долго пытался вытравить из себя. — Ты… —