Одард: Река

80-й вздох Восточной Войны, инвис

      Одард ожидал того, что утро будет тихим: новый лагерь они с Кестером разбили у реки почти в дне пути от Салус Магнума, вдали от основных троп и трактов. Все ночное дежурство он слышал только шелест реки неподалеку, шепот ветра, да сиплое дыхание спящего в палатке волшебника.       Последнее порядком мешало паладину заснуть, даже несмотря на усталость после пути и ночного дежурства, но растолкать товарища у него не вышло. Ровно как и продолжать отдыхать, когда похожее на свист сопение вдруг полностью затихло, уступив место неуютной тишине.       Айвор открыл глаза: Морвенна лежал на спине с повернутой набок головой и открытым ртом. Он совсем не шевелился, его грудь не поднималась.       Одард вслушался. Убедившись, что и правда не может различить чужого дыхания, он сел и потряс мага за плечо: сначала слабо, потом – сильнее. После решил наклониться и приложить ухо к чужой груди.       Прежде, чем он успел услышать биение сердца, Морвенна дернулся и распахнул глаза. Острый вдох сменился болезненным шипением.       Отстранившись, Айвор тяжело осел на свой спальный мешок. Кестер повернулся на бок и вытаращился на него. На губах у волшебника проступила кровь и, приоткрыв рот, он пальцами коснулся кончика своего языка. Скривился. Видимо, прикусил.       Айвор сдавил свою переносицу между указательным и большим пальцами, и тяжело вздохнул. Внезапный прилив энергии схлынул, и грудную клетку снова сдавило свинцовыми тисками. Спать ему, однако, больше не хотелось.       — Голоден? — спросил он.       Морвенна нахмурился, но затем кивнул. Голос вернулся к нему еще вчера, но волшебник начинал сипеть после пары слов и щелкал зубами на паузах, из-за чего предпочитал молчать.       Кивнув в ответ, Одард вылез наружу: небо только начинало светлеть, просыпались первые птицы. От потухшего костра в траву юркнуло что-то, похожее на ящерицу.       Айвор зевнул и потянулся. Утренний холод был ему привычен и бодрил. Умыв лицо и руки в реке, паладин почувствовал, как из тела уходит тяжесть. Он знал, что это лишь на время, но в голове прояснилось, а значит можно было приступать к работе.       К тому времени, когда рассвело окончательно, Одард уже вернулся в палатку с двумя неполными плошками горячей жидкой каши и горстью сухарей. Несмотря на то, что среди припасов было вяленое мясо и даже немного твердого сыра, предлагать их Морвенне он не решился. Равно как и добавлять в еду только себе – это казалось нечестным.       Кестера он застал за самозабвенными, но тщетными попытками сотворить какое-то заклинание. По обрывкам слов он понял, что волшебник пытался очистить то ли тюремную робу, которую еще не успел сменить, то ли самого себя. Голос и дикция подводили мага, мизинец на правой руке оставался все так же неподвижен, ограничивая движения других пальцев, – и мана рассеивалась прежде, чем он успевал завершить хотя бы одно предложение.       После очередной неудачи, Морвенна, широко раздув ноздри, откинулся обратно на спальный мешок, и издал звук, похожий на стон или рычание, - отчего тут же свернулся от кашля. Снова сев и утерев выступивший на лице пот, он наконец заметил вернувшегося Айвора.       Одард молча протянул ему кашу, и сам занял место напротив, положив мешочек с сухарями между ними. Кестер взял чашку в обе ладони и поднес ее к лицу. Зажмурил глаза, глубоко вдохнул, замер так ненадолго, и только потом начал есть.       Айвор старался не опережать волшебника по темпу - потому и ощутил, что порядком пересолил их завтрак.       После еды, собрав посуду и убрав остатки сухарей обратно в сумки, Одард хотел отправляться к реке, но остановился: Кестер снова пытался сотворить очищающее заклинание. У него начинали дрожать руки.       — Я мог бы помочь тебе помыться на берегу, — начал паладин, глянув на мага. —Заодно и переоденешься. —       Тот смотрел на него с прищуром, чуть подергивая пальцами, между которыми все еще блестели тонкие нити маны. После медленно сжал и разжал кулаки, рассеивая незаконченное заклинание, и осторожно кивнул.       — Вернусь, как все будет готово, — ответил Айвор, прежде чем снова выбраться наружу.       Ополоснув посуду, Одард принялся за подготовку к мытью: разжег на берегу реки два небольших костра в паре метров друг от друга, подвесил над одним из них котелок, чтобы греть воду, достал из сумок сменную одежду и остатки чистой ткани, которую еще не успел нарезать.       Кестера, который не откликнулся, когда его позвали, пришлось снова будить. Из палатки волшебник вывалился, кряхтя и щурясь на свет. Его заметно шатало. Устроившись на расстеленном между двумя кострами плаще, он обнял себя за плечи и подтянул колени к груди, нахохлившись. Разводьям и льду на реке был адресован хмурый, выжидающий взгляд.       Одард тем временем вынул из своего ботинка походный нож и, чуть оттянув ворот тюремной робы, распорол ее сзади. Треск ткани заставил Морвенну дернуться вперед, отчего тот чуть не свалился в закраину. Все еще держа одежду мага в руке, Айвор подтащил его обратно. Он попробовал заглянуть волшебнику в глаза, но тот, фыркнув, отвернулся.       Сняв с товарища грязное тряпье, паладин бегло осмотрел его тело: ран на маге не было - только грязь и старые шрамы. Среди последних взгляд Одарда зацепился за белесые неровные по толщине и краям линии, которые под разными углами пересекали чужую спину. Их было около дюжины.       Айвор нахмурился: следы были слишком старыми, чтобы их могли оставить стражи Храмовой Тюрьмы, но и не такими нечеткими, как ожог, полученный Кестером до их знакомства. На ум почти сразу же пришел еще один случай, уже из времен совместной службы, - но Одард тут же мотнул головой. Тэрон не стал бы ему врать.       От мысли стянуло горло и он шумно сглотнул.       — Жалеешь о целибате? — Морвенна обернулся на него через плечо, щуря глаза. В его словах звучала знакомая, горькая насмешка.       Одард замер. Уже почти было осадил мага за его извечные пошлости, - по старой привычке - но вовремя себя остановил и глубоко вздохнул. Потом потянулся к висевшему над огнем котелку и, набрав черпаком немного теплой воды, вылил ее волшебнику на загривок.       — Рад, что ты там выжил. —       Дальше Айвор действовал быстро и монотонно: смачивал ткань в теплой воде, обтирал Кестера, споласкивал холстину в реке, и снова окунал в котелок.       Морвенна сначала пытался забрать тряпку и мыться сам, но сдался, когда понял, что это занимает больше времени и он начинает мерзнуть. К моменту, когда Одард обсушил его чистой тканью и протянул новую одежду, волшебник весь сжался и хмуро зыркал на паладина каждый раз, когда тот попадал в поле зрения.       Переодевшись, Кестер принялся осторожно массировать сначала сведенную челюсть, потом виски. Медленно ощупал свои сальные, скатавшиеся патлы. После вздохнул, поднял с плаща оставленный Одардом нож и протянул ему. Айвор кивнул.       После стрижки им потребовалась еще одна порция воды для того, чтобы отмыть волосы мага.       Когда они закончили, Морвенна ушел к палатке, кутаясь в плащ, который Одард как следует отряхнул от воды и грязи. Краем глаза Айвор видел, как волшебник поднял руки, чтобы прочитать заклинание и заново разжечь костер. Слышал и то, как он чертыхнулся, и, не став даже пытаться, начал рыться в сумках в поисках огнива.       Одард тем временем тоже обтер себя и переоделся. Холод отогнал начавшую подступать усталость. Когда он потушил костры на берегу и вернулся в лагерь, то застал Морвенну за едой. Волшебник с хмурым видом топил в миске с кипяченной водой сухарь, ожидая, пока тот размокнет. Айвор молча прошел к сумкам и достал из них крупу.       Каша варилась столько же, сколько занимало два прочтения полуденной молитвы Лю. 15 лет службы превратили это в ритуал, такой же привычный, как заточка оружия. Текст, однако, уже давно утратил для паладина какую-либо сакральность. Да и львиную долю смысла тоже.       Кестер ритмичного бормотания не оценил: он заметно помрачнел и, оставив чашку с водой и сухарь в покое, накрыл уши руками. На его щеках заходили желваки.       Айвор поморщился, но не остановился. Не хотел, чтобы каша пригорела, хотя понимал, почему Морвенна так реагирует. В полной тишине подземной тюрьмы каждая проповедь и каждое служение в храме над ней множились эхом, заставляя непроглядный мрак дребезжать.       Одард встряхнул головой, отгоняя воспоминание, и сосредоточил все внимание на их обеде. В этот раз каша вышла пресной, и каждый досаливал ее на собственный вкус.       — Куда дальше? — спросил Морвенна после еды и проглотил подступивший к горлу кашель. После принялся осторожно растирать свою шею.       — На запад, — не раздумывая, ответил Айвор, складывая чашки одна в другую и отставляя их в сторону.       Кестер в ответ сначала нахмурился. После поднял на товарища пустой взгляд. Уголок его губ дернулся, как если бы маг хотел осклабиться, но передумал.       Вместо этого волшебник подсел ближе:       — Тогда нужен, — он зевнул, — другой маршрут. —       Айвор кивнул и потянулся за картой.