Тэрон: Слухи

69-й вздох Восточной Войны, сатвис

“...ибо Ани есть Душа и любовь, и величайшая благодетель, присущая существам разумным и простым. Благословленные Ею способны на воистину великие свершения…” © Отрывок из священного писания «Слова Назидания»

      Тэрон Брайар вышел из лазарета. Тело было тяжелым и едва слушалось. Увесистое кадило в руках пришлось перехватить покрепче, чтобы не выронить. Металлическая чаша качнулась на короткой цепи и плеснула на землю у ног жреца терпким ладанным туманом.       Застава готовилась к отбою. Прохладный ветер разгонял застоявшийся от зноя воздух, в небо поднимался дым костров. Пахло горелым пшеном и горьким твердым сыром, который бросали в каши. Вокруг гудели разговоры, и сновали туда-сюда солдаты. Кто-то надрывал голос на плацу, командуя вечерней муштрой.       Семь сотен душ на пороге испытания. Когда они дождутся подкрепления и выступят навстречу врагу, здесь все поменяется. Вечера станут тише; байки, препирания и шутки сменит многоголосье заупокойной ектении. Воздух снова загустеет от запахов гари, крови и земли.       Тэрон остановился и потер глаза. Ладонь пахла полынью и лавандой: он так и не смог отмыть кончики пальцев и рукава робы от зелени снадобий. Бессребрянные братья и сестры работали не покладая рук уже полторы недели, но заготовленного запаса все еще было недостаточно для грядущего похода. Священнослужители все чаще выбирались в степь за стенами, чтобы собрать еще трав для мазей, настоек и компрессов.       Мимо прошло двое настоятелей, облаченных в тяжелые полулаты. На наплечниках у них были вытравлены узорчатые квадраты – символ Орда. Тэрон отступил в сторону и почтенно склонил голову, пропуская старших по званию. Следом за ними, облаченная в серое, семенила послушница с ворохом тонких гибких прутьев в руках.       Похоже, еще одна душа оступилась и нарушила здешние правила. Нужно будет справиться о провинившемся после. Узнать, когда и почему он внял гласу Аоса. Помочь ему очиститься и вновь встать на путь истинный.       Брайар проводил всех троих взглядом. Боль – владения Мут. И все же, служа на фронте, он нередко наблюдал за тем, как она становилась инструментом в руках порядка. Словно не было иного способа пробудить в душе осознания прегрешений. Словно раскаяние, выбитое из тела силой, было искреннее, чем добровольное.       Тэрон поморщился и качнул головой. После пошел дальше. Порядок – владения Орда. И коли служителей Его не настигла кара, значит такова была Его воля. Значит, так было нужно.       Ему, как жрецу Ани, отведена была иная роль: хранить души от грани, из-за которой до них могла дотянуться тьма. Если кто-то пошел на поводу у низменных желаний – это на его совести. Это он не доглядел.       Тэрон зевнул. Сегодня он в кои-то веки поспит в своей постели - ночные дежурства в лазарете переходили другому бессребрянному.       Казармы были почти пустыми, но даже так тут было душно и пахло горьким потом. От этого запаха не помогали ни открытые настежь ставни, ни дотлевающий в кадиле ладан.       Жрец усилием воли расправил тяжелые плечи. Больше всего на свете сейчас хотелось свалиться с ног на первую же попавшуюся койку, и все же надлежало идти твердо и спокойно.       Помещение казарм было длинным и отчасти напоминало Брайару стойло или амбар: разве что вместо загонов рядами стояли кровати и сундуки. Свое личное пространство небольшие отряды, на которые делился батальон, ограничивали самодельными занавесками – кусками брезента и холстины, иногда даже одеялами, развешанными на натянутых между опорными столбами веревках.       Часть перегородок была задернута: за какими-то сопели спящие, за другими шелестели страницы книг или шаркал по бумаге уголь, за третьими слышались разговоры и странные скрипы, на которые Тэрон старался обращать как можно меньше внимания. Подслушивать - удел Хо, способного подражать, но не создавать свое.       — … говорят, совсем двинулся. — шепнул кто-то за одной из занавесок.       Фраза зацепила чуткий слух, и Тэрон замедлил шаг. Если в лагере у кого-то помутился рассудок, он обязан был знать. Быть может, несчастному еще удастся помочь.       — Да ну, — ответил второй голос. Он был чуть ниже и шелестел, как песок, — парень просто развлекается. Как обычно. —       — Не-не-не, — гоготнул первый. Следом послышался скрип деревянной рамы кровати. — Врэн такое сегодня болтал – жуть просто. Говорит, Морвенна каждый день что-то новое чудит. —       Опять этот волшебник.       Брайар остановился как вкопанный и низко опустил голову. Он устало прикрыл глаза и шепотом попросил у Канти прощения за то, что решил дослушать, в чем же дело. Он не служил Песне, и все же относился к ней с уважением.       — … день? — тем временем спросил второй голос.       — Вот-вот, — снова завелся первый. — Никто в толк не возьмет, откуда он все это выдумывает. —       — А может его учит кто? —       — Да ну. Нет у нас таких бахнутых. — Кровать снова скрипнула. — Ну, есть, но не настолько же. —       Спустя несколько мгновений кто-то громко хлопнул себя ладонью по бедру или колену.       — Да ну нет! — Протянул первый. — Они же это, ну… —       — Безмудые? —       Тэрон дернулся. Это называлось целибатом.       — Да ну тебя! — Громко осадил собеседника первый. — Целомудренные. Вот слово. —       — Спорим, враки? — Второй едва слышно прыснул. — Даже так: ставлю, что это “молебник” его натаскивает. Это на вид они святые, а папаша мне как-то рассказывал, что у него на деревне один такой на детей за…—       Брайар сорвался с места, не став ждать окончания предложения. Усталость как рукой сняло, лицо пылало, а мысли путались.       Быть не могло, чтобы к таким страшным и темным домыслам благородные защитники Арфекты пришли просто от скуки. Неужели, занятый помощью в лазарете, он проглядел зерно фальши и тьмы? Как глубоко оно уже проросло? Вились ли злые языки вокруг других служителей и священных имен?       Погруженный в раздумья, Тэрон едва не промчался мимо закутка, который делил еще с двумя душами. Занавеска была задернута лишь наполовину: оба его товарища были здесь.       Одард Айвор, немного помятый и сонный, медленно сел на своей постели. Выглядел он разбитым. Паладин жестом поприветствовал жреца, а после принялся растирать глаза и разминать шею.       Кестер Морвенна, в свою очередь, валялся на своей кровати, свесив вниз голову и закинув ногу на ногу. Перед лицом волшебника парила его книга заклинаний, а сам он сосредоточенно дочерчивал руны в магический круг на одной из страниц.       — Ты! — проигнорировав Одарда, выпалил Тэрон и дернул ткань перегородки с такой силой, что чуть не сорвал ее с веревки.       Кестер поднял на жреца взгляд, после чего ткнул себя в грудь указательным пальцем и вскинул бровь.       Снова строил из себя ни к чему не причастного тихоню, а стоит зайти солнцу – опять будет распутничать.       Брайар до побеления сжал кулаки, но между ним и волшебником встал Одард.       — В чем дело? — лицо у паладина было напряженное, словно он пока не решил, хмуриться или нет. Под глазами у него залегли глубокие тени.       — Из-за него, — Тэрон кивнул на Кестера поверх чужого плеча, — мы для других святые только на словах. Ты бы слышал, о чем они говорят! — Он хотел было обойти товарища, но тот положил руки ему на плечи.       — И о чем же? —       — Интересно хоть? — Морвенна теперь сидел на краю кровати, уже без книги. Он поддался вперед, упершись ладонями в деревянную раму, и внимательно наблюдал за соратниками.       — Молчи лучше, — не оборачиваясь, бросил волшебнику Одард.       Тот в ответ показал паладину язык.       — Ну-ка убери! — Возмутился Тэрон.       Одард осекся. Кратко глянул на свои ладони, все еще лежащие на чужих плечах.       — Да не тебе я, — тут же добавил Брайар.       Одард шумно и тяжело вздохнул:       — Так, что ты слышал? —       — Что этот, — жрец махнул рукой и кадило качнулось в сторону волшебника, — повредился рассудком. И что мы его чему-то там “учим”. —       Айвор несколько раз быстро моргнул. Открыл было рот, чтобы что-то спросить, но жрец перебил его.       — Они правда верят, что мы можем, — Тэрон поджал губы. Закончить предложение не поворачивался язык. — Детей! —       — Что “детей”? — Одард выглядел совсем потерянным. — Учить детей? —       — Забыл слово “насиловать”? — поддел жреца Морвенна, фыркая, а после обратился к паладину. — Повзрослей уже, Дар. —       Айвор дернулся и резко развернулся к говорившему лицом:       — Это они откуда взяли? —       — Из жизни, — буркнул волшебник.       — Вот и я хочу понять! — заглушил его жрец и в два широких шага сократил дистанцию до Кестера, нависнув над ним. — Что ты им наплел? —       — Кому “им”, Тэрон? — Волшебник оскалился в ответ и поддался назад.       — Врэну. Остальным. Всем им! — Брайар не заметил, как снова повысил голос. — Что ты натворил? —       Услышав имя, Морвенна сначала вскинул брови, а потом вдруг ухмыльнулся и наклонился вперед:       — Трахались мы, — проворковал он. — Хотел с нами? —       — Да как ты… — Тэрон отшатнулся от волшебника. Лицо снова стало горячим. — А мы тут причем? —       — Да я почем знаю, — Кестер пожал плечами. Его взгляд вдруг метнулся куда-то в сторону. В следующее мгновение он плавно поднялся на ноги, похабно улыбаясь.       Брайар резко оглянулся: разом зашуршало несколько занавесок; за одной из них как-то слишком усердно чиркнул по бумаге уголь. Продолжила движение группа проходивших мимо солдат. Одард жестом попросил их пошевеливаться, а после закрыл перегородку.       Тэрон замер. На плечи навалился тяжелый холод, сердце опустилось куда-то вниз, к желудку. Сколько душ слышало их перебранку?       Жрец бросил короткий взгляд на Кестера: тот хитро щурился. Этот мэлевый вран нашел себе аудиторию.       — Хотя, — протянул волшебник нарочито громко, — может, я чего-то не помню? —       Брайар сделал несколько шагов назад, но Морвенна ловко ухватил его за ткань робы. Чужие пальцы оставили на белой ткани грязно-серые угольные пятна. Тэрон вцепился волшебнику в запястье, чтобы освободиться, но тот оказался проворнее и сократил дистанцию.       — Точно, — Кестер полупьяно улыбнулся, глаза его блестели похотью. — Это ведь ты с месяц назад заявил, что хочешь погрубее. —       Тэрон снова попытался отстраниться, даже смог разжать чужую хватку, но Морвенна не отставал ни на шаг. Это было похоже на какой-то извращенный танец.       Шелест крови в ушах стал громче, превращаясь в гул.       — Мор, — попытался одернуть волшебника Одард, но тот не слушал.       — Ты так долго был в своем лазарете, — с наигранным придыханием скулил Кестер. — Был так занят, что я уже и забыл, что ты любишь. —       Брайар продолжал отступать до тех пор, пока голенью не уперся в раму своей кровати. Морвенна в этот момент подступил уж совсем близко и привстал на носочки, укладывая раскрытую ладонь жрецу на грудь, оставляя еще больше грязных пятен на его одеяниях.       — Напомнишь? — Волшебник наклонился вперед, чтобы дышать Тэрону в губы, но не касаться их. — Или я должен угадать? —       Кестер говорил что-то и дальше, но Брайар не слышал: после первой обрисованной магом развратной картины он замер, бледнея. Шум в ушах перерос в высокий звон, мир в глазах темнел по краям.       Напряжение внутри оборвалось так же быстро и внезапно, как возникло. Вокруг стало тихо. Слишком тихо. Брайар остро вдохнул. Хотел было шагнуть вперед, но Одард снова схватил его за плечи.       — Тэрон! —       Жрец огляделся по сторонам: кадило лежало на земле. Чаша была перевернута, крышка сбита. Рассыпанные угли тлели, наполняя воздух запахом горького дыма и остатков ладана. В правой ладони пульсировало колючее тепло.       Кестер стоял дальше, чем он помнил: вид у волшебника был потерянный и слегка потрясенный. Глаза блестели от влаги, бледные щека и скула болезненно краснели. На мгновение Брайару показалось, что он заметил на чужом лице стыд.       Но лишь на мгновение.       — Ты такой нетерпеливый, — Морвенна снова улыбнулся и на его лопнувшей губе проступила кровь. Он тут же утер ее рукавом. — Я и забыл, как бодрят твои шлепки. —       Тэрон снова рванулся вперед, но Айвор держал его крепко.       — Ты чего творишь? — паладин чуть встряхнул жреца, отодвигая его на полшага назад.       — А ты его слышал?! Да пусти ты! — возмутился Брайар, сопротивляясь, но осекся. Заметил, как Морвенна вздрогнул, отшатываясь. У него снова было это выражение лица: мимолетный страх, а вместе с ним – ясность. Тень осознания.       — Дурак! — осадил Тэрона Одард. — Знать уже должен был, что так ответит! —       — Да что такого? — вмешался Кестер, но ближе не подошел.       — Морвенна, — Айвор оглянулся на того и смерил суровым взглядом.       — Ладно-ладно, — волшебник поднял полусогнутые руки вверх, демонстрируя ладони в примиряющем жесте. После и вовсе забрал свою книгу заклинаний и направился прочь.       Стоило Кестеру скрыться за перегородкой, Тэрон шумно выдохнул и рухнул на стоявшую позади него кровать. Рама жалобно скрипнула, отчего жрец дернулся, но подскочить обратно не смог – все внутренности словно окаменели и теперь тянули его вниз.       — Свет, — просипел он, роняя голову в ладони. — Они правда думают, что мы, — Брайар тяжело сглотнул. — Какой кошмар. —       Одард поднял с земли кадило, закрыл крышку, положил его рядом со жрецом на постель. Ногой затоптал оставшиеся тлеющие угли.       — Это просто слухи, Тэрон, — вздохнул он.       Брайар скривился, как от удара. Поднял на паладина взгляд, но встретил в чужих глазах лишь усталость, сродни его собственной, и тяжесть.       Одард служил правде. Не богам, не идеалам – сухой точности и только. Он был братом по оружию, но не по вере. Еще одной душой, которую необходимо было беречь от мрака.       — Оставить тебя? — спросил паладин чуть погодя.       Тэрон покачал головой и поднялся с места.       — Отдыхай, — он кивком головы указал на расправленную постель Айвора. — Мне нужно немного проветрить голову. —       В последний раз оглянувшись на товарища, жрец покинул их закуток.

***

      В пору сатвиса солнце садилось поздно. До наступления темноты Тэрон успел два раза обойти заставу и, переодевшись, сходить к реке, чтобы постирать свою робу.       Угольная пыль сошла с ткани быстро и не оставила следов. Для пятен от снадобий он попросил на складе извести и тер до тех пор, пока на запачканных рукавах не появились первые прорехи. Пальцы после стирки покраснели и их ужасно саднило.       В казармы Тэрон возвращался уже при свете восходящей полной луны. Он шел неспешно, шаркая ногами, и тихо молился. Мокрая роба приятно холодила руки.       Жрец не заметил, как ноги принесли его к позорному столбу, установленному немного в стороне от тренировочного плаца.       Там, привязанный за вытянутые вверх руки, сидел на коленях полуголый мужчина лет 30 с лохматыми черными волосами. Он уперся лбом в столб и беспокойно дремал.       Тэрон остановился. Наказание прошло, пока он ругался с Морвенной, потому спросить, в чем провинился привязанный, он сможет только завтра – тем более, что разговаривать сейчас совсем не хотелось.       Нарушителя сторожило двое дозорных, которых жрец поприветствовал усталым кивком. Они не стали возражать, когда он подошел ближе.       В ясном лунном свете Брайар легко разглядел темнеющие на чужой спине борозды. Мутно блестела на коже испарина, перемешанная с пылью. У столба всегда пахло страхом, мочой и соленой водой.       Тэрон поморщился.       Неужели чья-то душа могла быть настолько поражена тьмой, что не было для нее иного пути к свету, кроме как через боль?       Тэрон наклонился, пытаясь заглянуть привязанному солдату в лицо: искал в нем то же выражение, которое было у Кестера после удара. Оно возникало перед глазами каждый раз, стоило их закрыть.       Брайар все еще не до конца осознавал, что это было: стыд ли? Или ясность осознания?       Он был уверен только в одном: в тот миг Морвенна был на грани раскаяния. Казалось, еще немного – и волшебник опустится на колени так же, как заблудший у столба. Признает, что плутает во тьме и попросит о помощи, ведь сам очиститься от грязи собственных прегрешений был не способен.       Быть может, тьма не заражала души, как болезнь, а поглощала их? Обволакивала, как скорлупа - нежную жизнь внутри яйца, - и медленно растворяла? Было ли служителям Орда ведомо о природе греха что-то такое, чего Тэрон еще не постиг сам?       Утром стоило поговорить об этом с настоятелями – у них наверняка найдутся ответы.       Тэрон тихо вздохнул, разворачиваясь в сторону казарм. Сейчас же нужно было отдохнуть. Завтрашний день обещал быть долгим.