Глава 1. Труд магглов и шалость волшебников.

metric - black sheep

Колеса под полом выбивали ритмичную, почти гипнотическую дробь, укачивающую и отрешающую от реальности. За окном купе, мимо которого то и дело мелькали вспышки зелёных полей и стальных полос дождя, пейзажи сливались в сплошной акварельный поток. Девчонка, назвавшая себя Наоми, оторвала взгляд от однообразного мелькания и снова попыталась вчитаться в колонки «Придиры», но буквы упрямо расплывались, отказываясь складываться в смыслы. Статья о новых ограничениях для гиппогрифов, письмо читателя о том, что мандрагоры в этом году недостаточно громко кричат… — Чепуха. — громко зевнув, прикинула та. Сплошная, убаюкивающая чепуха, призванная создать иллюзию нормальной жизни, пока мир тихо съезжал с катушек. — продолжила Берч в своих мыслях. Теодор Нотт, развалившись на сиденье напротив, с убийственно скучающим видом ворошил в руках пергамент. — Послушайте, это же просто гениально, — его низкий, хриплый голос заставил некоторых оторваться от созерцания проплывающих за окном сентябрьских пейзажей. — МакГонагалл точно будет рыдать, проверяя мое летнее эссе. — Летнее эссе? Я что-то не припомню, — ворошась в своей маленькой голове, проговорила Паркинсон. Нотт пожал плечами, и тут же, как полагается какому-то министру или научному деятелю, с мнимым пафосом раскрыл пергамент, с гордостью прочитывая каждую строчку. «Пока мы беззаботно проживаем свои дни, отдаваясь бездумному потреблению алкоголя, сигарет и дешевых пончиков из торговых ларьков, которые приводят к ожирению, другая масса людей работает на заводах, вкладывая в каждый день всю свою силу и энергию. Зарплаты снижаются до минимума, продолжительность рабочего дня постоянно растет. Магглы съезжают с катушек, постоянно говоря о сложности построения семейной идиллии, носят зауженные джинсы и распахнутые рубашки с торчащими пестрыми галстуками, затянутыми в горле и каждый четверг читают желтую прессу, обсуждая новости со своими пассиями. Так что, прежде чем рукоплескать свободе, богатству и обилию товаров, мы должны подумать об одном: каково той массе людей, которые понятия не имеют о том, что скрытая часть всего земного шара по одному велению волшебной палочки может наколдовать кучу монет, пусть и бутафорских, кучу конфет, даже если это конфеты правды.» Смех Пэнси, резкий и бесцеремонный, будто разбил хрустальный бокал в руках «Полной дамы». Он отозвался эхом в тесном купе, заставив Блейза Забини, дремавшего в углу, вздрогнуть и недовольно хмыкнуть. — О, Мерлин! — она вытерла выступившую слезу у уголка глаза. — Нотт, как в твоей голове это родилось? Серьёзно? Ты хочешь, чтобы эти… эти безпалочные трудяги взяли наши палочки и начали колдовать себе что попадётся? Чтобы потом бегать по магазинам и расплачиваться бутафорскими монетами? Это твой рецепт вселенской справедливости? — Твои умозаключения, Паркинсон, обладают изысканной простотой уличной поговорки, — парировал Теодор, не меняя бесстрастного выражения. Он с театральной медлительностью свернул пергамент. — Я не призываю к вооружению магглов волшебными палочками. Я лишь указываю на абсурдность фундамента, на котором построено наше благополучие. Их труд — реальный, осязаемый. Наша магия… — он сделал паузу, наслаждаясь вниманием, — …часто служит лишь для создания мишуры. Наоми провела пальцами по холодному стеклу часов на запястье, ощущая под подушечками острые зазубрины движка циферблата. Они всегда привносили трезвую ноту в самые абсурдные дискуссии. — Труд магглов порождает уголь, сталь и паровые двигатели, — сказала она, глядя на гордую гримасу Нотта. — Наша магия порождает… это. — Берч легким движением палочки указала на левитирующую в воздухе коробку с шоколадными лягушками, которую Фред и Джордж подсунули ей перед отъездом. — Вопрос не в том, кто прав. Вопрос в том, как тысячи лет обе системы сосуществуют, игнорируя друг друга. Пэнси закатила глаза, снова погрузившись в изучение своего маникюра. — Великие мыслители Слизерина собрались. Нотт с его псевдофилософскими манифестами и Наоми с её зловещим предвидением. Напоминайте мне не приглашать вас на вечеринки. Разве что для создания мрачной атмосферы. — Не переживай, Пэнси, — Блейз лениво потянулся, как большой кот. — На вечеринках они обычно заняты другим. Скажем, Нотт пытается вправить мозги пьяным слизеринцам, цитируя наизусть «Историю магии» старого Бикса. В прошлом году, после бала выпускников, он полчаса доказывал Крэббу, что гоблинские восстания были вызваны не «жадностью уродливых существ», а системным нарушением Банковского кодекса 1423 года. А Наоми… — Блейз прищурился, с насмешливым интересом глядя на девчонку напротив. — Наоми обычно занята тем, что отбивается от попыток близнецов Уизли подсунуть ей взрывающийся кекс или пригласить на танец синхронно. В прошлый раз Джордж клялся, что в её глазах видел «признаки скрытого чувства юмора», а Фред парировал, что это просто блики от света, но «рискнуть всё же стоит». Сомнительное удовольствие, но кто-то же должен отвлекать этих живчиков от тотального разрушения замка. Паркинсон устало закатила глаза, Наоми усмехнулась, а Теодор, не глядя на Блейза, саркастическим тоном бросил: — Кстати, Забини, а где твой дружок? Не видел его с момента посадки. Уж не остался ли он дома, любуясь на своё отражение? Блейз покраснел, но ответил с привычной небрежностью: — Драко обсуждает что-то с Винсентом и Грегори. Не думал, что ты так сильно по нему соскучился, Нотт. — Я просто ценю тишину, — парировал Теодор. — Она позволяет думать. Кстати, это напоминает мне о другом вопросе. — Он наконец перевел на Блейза свой взгляд. — Почему ты, собственно, с ним дружишь? Если отбросить его сомнительные лидерские качества и нарциссизм, сравнимый разве что с зеркалом в полный рост, что ты в этом находишь? Кроме возможности таскать его книги и выслушивать монологи о «поганых грязнокровках». Блейз пожал плечами, но в его глазах мелькнула тень давно подавленного раздражения. — Это… удобно. Его отец — Люциус Малфой. Враждовать с ними — себе дороже. А так… — он сделал широкий жест, — …ты всегда в центре событий. Или, по крайней мере, в центре сплетен. — Прекрасная основа для дружбы. Прагматизм, граничащий с раболепием, — посмеиваясь, резюмировал Теодор и снова уткнулся в свой пергамент, давая понять, что тема закончена. Дверь купе с лёгким скрипом открылась, и в проёме возникла высокая фигура Астории Гринграсс. Её светлые волосы были убраны в элегантную, но небрежную причёску, а в руках она держала свежий экземпляр «Пророка». — В купе витает интеллектуальная напряжённость, которую я ощутила аж в своём вагоне, — заявила она, грациозно занимая место рядом с Наоми. — О чём спор на этот раз? О несправедливости маггловского бытия или о моральном упадке общества, который олицетворяет новый галстук Драко? — Второе было бы куда интереснее, — проворчала Пэнси, всё ещё слегка злая от предыдущего обмена репликами. — Первое. — поправил её Теодор. Астория протянула подруге газету. — Тогда, возможно, это отвлечёт вас от глобальных проблем. В «Светской магии» пишут, что семья Уизли открыла новый магазин шуток в Косой Аллее. На открытии присутствовал сам Гарри. Вместе с Пэнси Паркинсон. — Она уронила эту фразу так, будто сообщала о погоде, но её глаза смеялись. В купе на секунду повисла тишина. Нотт поднял бровь. Пэнси замерла, и на её щеках выступил лёгкий румянец. — Это было… сугубо деловое мероприятие. Фред и Джордж… они перспективные предприниматели. А Поттер… — она запнулась, ища слова. — А Поттер — их лучший друг и живой талисман, — закончила Берч за неё. — И ты, Паркинсон, внезапно заинтересовалась перспективами бизнеса в области розыгрышей. Ради самого Салазара! История настолько банальна, что о ней даже в «Придире» писать не стали бы. — Наверняка Пэнси упрашивала близнецов дать ей приглашение на открытие взамен на рецепт запретного зелья. — совсем тихо проговорил Блейз, прикрывая сонные веки. Наоми наблюдала за ними, отстранённо анализируя смену эмоций: раздражение Нотта, смущение Пэнси, попытку каждого сохранить лицо. Крошечная человеческая драма в тесном купе, полная подтекстов и уязвлённого самолюбия, была куда увлекательнее, чем абстрактные размышления о судьбах магглов. Поезд с грохотом въехал в тоннель, и окна купе погрузились во тьму. В отражении стекла почти вплотную красовалось лицо Берч — румяное, с тёмными, вьющимися прядями волос, которые та никогда не решалась состригать. Ее глазки янтарного, почти желтого цвета ослепил резкий свет небес, скрывающих за собой блеклое солнце. — Лаванда Браун, кстати, в соседнем вагоне, — негромко, обращаясь к Наоми, сказала Астория, пока Пэнси и Блейз продолжали перепалку. — И она уже успела сообщить половине поезда, что Рон Уизли все лето подбрасывал ей письма в почтовый ящик. Говорит, это серьёзно. Напомни, сколько по времени длится эффект от любовного зелья? Она встретилась с Асторией взглядом. Их хватило ровно на три секунды, после чего они громко засмеялись. — Кажется, этот учебный год обещает быть на редкость… плодотворным на мелодраму, — произнесла Берч, пытаясь уйти от воображения, вырисовывающего Рона, сбегающего от Лаванды в ту же секунду, когда истечет действие зелья.