Часть 7

Глава 7. Волки, орлы и странная «ведьма» на дереве Ночь в лесу началась, как обычно, с неприятностей. Они выбрались от гоблинов, вывалились из каких‑то каменных кишок, потрёпанные, перепуганные и злые. Ктото хромал, кто‑то ругался, кто‑то пытался вспомнить, когда последний раз ел что‑то, что не пахло сырой пещерой и отчаянием. Заря, с содранными локтями, перепачканная сажей и паутиной, шла, шмыгая носом, и про себя повторяла: «Жива, жива, жива. Уже неплохо». Гномы устало переругивались, волшебник мрачно молчал, а хоббит… хоббит, как ни странно, ещё держался. Иногда даже шутил. Нервно, правда. Лес вокруг казался слишком тёмным, слишком тихим и совершенно нерасположенным к дружбе. Где‑то далеко ухали филины, шелестела листва, и от каждого треска веточки по спине у Зори пробегал холодок: ну конечно, в этом мире очень логично после гоблинов встретить, скажем, лесного маньяка‑мантикору. Или что тут ещё водится. Но мантикоры не понадобились. Понадобились варги. --- ## «На дерево! На дерево! На какое, к демонам, дерево?!» Первыми их учуяли по запаху. Сначала до ушей донёсся протяжный, мерзко‑радостный вой. Потом второй. Потом уже целый хор. — Это… — осторожно начал хоббит. — Это, — мрачно подтвердил кто‑то из гномов, — очень, очень плохо. Из‑под тёмных елей выплывали огромные тени. Волки — но слишком большие, слишком умные в глазах, слишком организованные. Варги. И, как в довесок к плохой новости, на некоторых возвышались перекособоченные силуэты гоблинов — с луками, копьями и лицами, которые очень просили кирпича. — Они нас нашли, — констатировал волшебник. — Лезьте на деревья. — Прекрасно, — вскинулась Заря. — А если я по физкультуре всю жизнь сдавала «освобождена по состоянию души»? Но волки уже смыкали кольцо. Варги рычали, слюна тянулась нитями, горели жёлтые глаза. Гоблины наверху хохотали, перекликались, что‑то визжали на своём. — На дерево! — заорал кто‑то. И начался хаотичный штурм древесной жизни. Гномы карабкались, ругаясь и наступая друг другу на пальцы. Хоббит, к собственному ужасу, лез быстрее, чем думал, что может. Волшебник, кажется, просто как‑то *оказался* наверху — магическая несправедливость в чистом виде. Заря попыталась взлететь по стволу, как белка. Взлетела, как пьяный опоссум: три раза соскользнула, один раз ударилась коленом, второй — затылком, в третий раз чуть не въехала лицом в варгу, который клацнул зубами у самого её сапога. — Ой‑ой‑ой‑ой! — вполне по‑деловому завизжала она, подпрыгнула, ухватилась за первую попавшуюся толстую ветку и повисла, болтая ногами. Кто‑то сверху рывком втащил её за ворот. Ткань жалобно хрустнула, но выдержала. — Благодарю, — прохрипела она, устраиваясь на ветке так, чтобы минимум частей тела свешивался в сторону пастей. — Всем ветрам, всем святым и лично вам… — Сиди ровно, ведьма, — буркнул гном, который её подтянул, вытирая пот. — И не дёргайся. — Какая я, к демонам, ведьма… — автоматически начала она, но внизу завыли так, что фраза исчезла в горле. Под деревьями уже кипела жизнь. Варги метались, прыгали, пытались дотянуться до болтающихся ног. Где‑то один гоблин промахнулся с прыжка и впечатался головой в ствол, сполз вниз и остался сидеть, обиженно моргая. Другой сцепился с варгом, который слишком резко дёрнул, оба завыли и начали разбираться друг с другом, забыв про всех остальных. От костров, разожжённых вокруг деревьев, пошёл дым. Видимо, тактическая гоблинская мысль дошла до концепции «копчёные путешественники». — Всё, — обречённо произнёс один из гномов. — Нас зажарят, как праздничную оленину. — Прекратите, — холодно сказал волшебник. — Мы ещё живы. «Пока», — язвительно добавила Зоря у себя в голове, стискивая ветку так, что занемели пальцы. --- ## Паника, молитвы и всё, что вспомнилось Чем дольше продолжалась осада деревьев, тем плотнее в Зоре разрасталась паника. Ноги свисали над пастями, ветка под нею угрожающе покряхтывала, жар от костров подбирался снизу, дым лез в глаза. Гоблины хохотали, варги выли, гномы матерились, волшебник мрачно молчал, и только хоббит иногда срывался на какой‑то захлёбывающийся шёпот. Заря, внезапно ощутив, как у неё внутри всё сжалось в мелкий стальной шарик, сделала единственное, что умела в такие моменты: начала шептать. Сначала — привычное, из детства, на автомате: — Во имя Отца и Сына… так, стоп, а тут вообще лицензия на это есть? — пробормотала она, озираясь на тёмный лес и понимая, что богословский спор сейчас неуместен. — Ладно… Кто наверху, слышит — уже хорошо… Потом пошли цыганские молитвы, родовые, те, что шептали старые тётки над колыбелью и над простынём. — Святая Сара‑Кали, матушка, покрой нас своим тёмным платком, чтоб ни зверь, ни враг не увидел… — Ей стало чуть спокойнее уже от того, что слова знакомые. Потом, по инерции, полезло всё подряд — и настоящее, и бутафорское. — О вы, духи великих дубов и мелких берёзок… — прошептала она, внезапно вспоминая текст когда‑то придуманного «шоу‑обряда» для туристов, когда надо было делать вид, что она призывает лесных духов, а на самом деле просто прятала верёвочку с привязанным к ней кошельком. — Пошепчите там сверху, чтоб нас не сожрали… и чтоб ветка выдержала… и чтоб гоблин вот тот, который в пятнах, перестал так на меня смотреть. Гоблин в пятнах, видимо, не понял, что его обсуждают, но действительно отвлёкся: варг под ним потянулся к другой жертве. — О, великие силы света, тьмы и того, что между… — продолжала она, наполовину автоматом, наполовину в отчаянии. — Кто тут отвечает за чудеса по ночам — у меня к вам… срочный запрос… Она судорожно перебирала в голове всё, что когда‑то использовала «для эффекта»: — Колёса крутятся, дороги вертятся… это не то… — Луна полная, сердце дольное… тоже не сюда… — Духи четырёх ветров и трёх скидок на счастье… вообще рекламный текст был… И вдруг, сама от себя не ожидая, выдала вполголоса, шёпотом, быстро, как заклинание: — Если сейчас кто‑нибудь нас спасёт, клянусь, *никогда* больше не буду воровать пирожки у соседей. Рядом кто‑то из гномов всхлипнул от дыма. — Что ты там бормочешь, ведьма? — Договор, — мрачно ответила Зоря. — С высшими инстанциями. И тут небо… изменилось. --- ## «Это знак». Спойлер: да, но не совсем тот До этого звёзды просто висели над лесом, холодные, далёкие. А теперь над головой вдруг пронёсся тёмный силуэт. Один. Второй. Третий. Сначала Зоря решила, что у неё начались галлюцинации на почве удушья и стрессов: ну очень крупная птица. Потом в темноте блеснул клюв, раздался могучий взмах крыльев, и ветер от него прошелестел по листве. — Орлы… — выдохнул кто‑то. — Да ну к чёрту… — так же шепотом сказала Зоря. — Это сейчас что было. Сверху, словно из другой реальности, донёсся пронзительный крик, и в следующую секунду в гоблинское пекло вломилась пернатая кавалерия. Огромные орлы — яростные, стремительные — пикировали прямо на варгов и гоблинов. Когти рвали, клювы щёлкали, кто‑то завыл, кто‑то завизжал, кто‑то решил, что жизнь — слишком сложная штука и пора бежать. — ЭТО ЗНАК! — вырвалось у Зори, хотя кричать было совершенно незачем, под шум боя её всё равно никто не услышал. У неё внутри, под ребрами, что‑то перевернулось. Как будто все её шёпоты, заговоры, детские молитвы, дурацкие шоу‑формулы для туристов, смешались, вспыхнули — и мир ответил. «Я сказала — не буду воровать пирожки, — лихорадочно пронеслось в голове. — И *сразу* прилетели орлы. *СРАЗУ*.» Огромный орёл внизу подхватил когтями какого‑то особо наглого гоблина — тот завопил так, что даже варг вздрогнул. Где‑то справа ветка угрожающе треснула, и над ухом Зори раздалось: — Держитесь! Мир превратился в калейдоскоп: шум крыльев, крики, визг, треск, летящие искры от костров. — Нас забирают! — крикнул кто‑то из гномов, когда первый орёл подлетел ближе, подставляя спину. — ЭТО ТОЧНО ЗНАК, — уже совершенно уверенно повторила Зоря, цепляясь за всё, что можно. — Это ж надо… Работает… Её подхватили — то ли чьи‑то руки, то ли чьи‑то когти, то ли просто удачный порыв ветра и удача. Мгновение — и снизу остались варги, огонь, гоблинский мат и тёмные верхушки деревьев. В лицо ударил холодный ночной воздух. Лес поплыл, превратился в зелёно‑чёрную массу. Орёл, на чьей спине она в итоге оказалась, был тёплым, живым и явно недовольным тем, что его используют как летающее такси. Заря вцепилась в перья и, шатаясь от адреналина, прошептала в его затылок: — Ясно. Поняла. Извините за всё, что говорила. Магия тут не шутки. Орёл даже не повернул головы. Но она была совершенно уверена, что где‑то Там, наверху, кто‑то отметил в блокнотике: «Обещание пирожков — зафиксировано». --- ## Тяжёлое бремя: не воровать пирожки Спустя некоторое время, когда они уже сидели на безопасной скале, отдышавшиеся, дымом пропахшие, но живые, мир начал потихоньку возвращать краски и детали. Кто‑то считал шишки, кто‑то проверял, все ли на месте, кто‑то благодарил орлов. Волшебник о чём‑то тихо разговаривал с их вожаком, остальные старательно делали вид, что не подслушивают. Заря же сидела чуть в стороне, обхватив колени, и смотрела на свои ладони. Ладони были те же. Пальцы — те же. В голове — всё та же помятая каша из шуток, страхов и циничных замечаний. Но одно ощущение в ней неотвратимо менялось: «Я *сказала* — и *произошло*». Раньше она много чего говорила. Для публики, для эффекта, для театра. «Силы леса, услышьте нас». «Духи предков, откройте путь». «Великий дар, явись в этот час». И максимум, что случалось — ветер чуть сильнее дул, да свечка догорала не вовремя. А здесь — варги снизу, костры, безвыходность. И она, в панике, шепчет какую‑то условную сделку вслух, словно подписывает договор с Вселенной — и через минуту по небу несутся орлы. Да, конечно, можно было всё объяснить логикой: волшебник послал сигнал, орлы и так собирались, старая дружба народов, всё такое. Но попробуй это объясни человеку, который только что с дерева орал, что больше никогда не тронет чужие пирожки — и *в этот момент* началось чудо. Она вздохнула, наклонилась к себе поближе и честно призналась: — Кажется, я попала. По уши. Сзади подсел хоббит, по‑прежнему немного встрёпанный, но с тем странным светом в глазах, который бывает у людей, переживших смерть, огонь и полёт на орле за одну ночь. — Ты там так шептала… — неуверенно начал он. — Это… всё было серьёзно? — Более чем, — мрачно отозвалась она. — Я… заключила соглашение. — С кем? — осторожно поинтересовался он. Она махнула рукой в сторону неба. — С теми, кому сейчас, видимо, очень важно, чтобы я перестала таскать пирожки у соседей. Хоббит моргнул. — Очень… конкретный запрос. — Ничего не знаю, — вздохнула она. — Факт: я пообещала. Сразу, *сразу* прилетели орлы. Вывод: мои слова здесь *что‑то* значат. Он задумчиво кивнул. — Может, ты правда ведьма. — Если я ведьма, — буркнула Заря, — то самая бытовая на свете. Безусловно — мелкая кухонная магия: чтоб тесто поднималось, суп не убежал, и соседи не успели заметить, как у них пирожок исчез. Она замолчала, потом, будто вспомнив, усмехнулась: — Хотя теперь — всё. Я дала слово. Хоббит посмотрел на неё с тем тихим уважением, которое обычно появляется у людей, слышащих слово «обет». — И ты… правда не будешь? Ни разу? Заря фыркнула. — Ну… Я *постараюсь*. Очень. Изо всех. Но ты ж понимаешь — если где‑то в деревне на подоконнике останется тёплый, ароматный пирожок, один, никем не охраняемый… — она мечтательно прикрыла глаза. — Это же практически… вызов. Она представила: маленький дом, окно, занавесочка, тёплый воздух, запах теста. Пирожок — такой идеальный, румяный, пахучий. И её рука, която тянется… а где‑то над головой тяжело хлопают крыльями орлы, и грозный небесный голос шепчет: «Мы тебя помним». — Но я, — вздохнула она, — буду сопротивляться. Вспоминать варгов, гоблинов и то, как меня по воздуху носило. Хоббит рассмеялся. — Если хочешь, — сказал он, — когда мы будем где‑нибудь в деревне, я сам куплю тебе пирожки. Честные. Неворованные. Она покосилась на него, чуть смягчившись. — Договорились, — кивнула. — Но ты это… если увидишь, что я на подоконник слишком внимательно смотрю — отвлеки разговорами о высоком. — О чём, например? — Ну… — она оглянулась на скалу, на орлов вдали, на волшебника, который стоял, задумчиво опираясь на посох, и на гномов, спорящих о чём‑то громком и бессмысленном. — О том, что, возможно, я всё‑таки не просто балаганщица. Что, может быть, в этом мире мои слова — это не только трюки. Она помолчала и добавила, уже тише, почти себе: — И что если я пообещаю что‑то посерьёзнее, чем пирожки… мир опять ответит. Хоббит кивнул, не до конца понимая, но чувствуя, что это важно. Где‑то высоко над ними, чёрными силуэтами на фоне звёзд, кружили орлы. Лес ниже молчал. Варги, гоблины и огонь остались где‑то там, за границей их сегодняшнего ужаса. А Заря сидела на холодном камне, глядя в ладони, и пробовала примерить на себя новое слово: «Сила». Впервые — не как сценический реквизит, а как что‑то… по‑настоящему. И где‑то в уголке сознания, очень тихо, но настойчиво, шепталось: «Главное — не сорваться на пирожках».