Часть 9

# Глава 9. Лихолесье, пауки и истерика ведьмы Лес начинался как-то слишком внезапно. Ещё миг назад тропа петляла среди редких кустов, солнце лилось сверху спокойным, чуть усталым светом, а в следующую секунду Заря шагнула под своды Лихолесья — и будто провалилась в чужой мир. Воздух стал влажным и тяжёлым, пахнул сыростью, прелыми листьями и чем-то старым, как чужие тайны. Ветки деревьев тянулись со всех сторон, переплетаясь над головами в плотный, почти глухой шатёр. Солнечные лучи не столько проникали сюда, сколько с трудом просачивались — отдельными бледными полосами, похожими на свет из плохо подогнанной крышки гроба. — Не нравится мне это место, — проворчал Кили, поправляя топор за спиной. — Слишком тихо. — Тише, чем в катакомбах под Громовой скалой, — фыркнул Бром. — И всё же никто не ныл. — В катакомбах под Громовой скалой хотя бы было видно, — отрезал Фили. — А тут… — он огляделся. — Тут лес. Лес, который на нас смотрит. Заря дернулась. Ей и самой казалось, что лес смотрит. И не просто смотрит — приценивается. Каждый шорох, каждый вздох ветра по веткам отзывался в её нервной системе, как удар ложки о металлический котёл. Сердце ухало где-то в горле, а воображение, обычно такое полезное для работы, сейчас скакало галопом. «Лихолесье, — вспоминались обрывки слухов. — В нём живут тени, корни тянутся к ногам, а волки воют человеческими голосами». Ну да, конечно. Ещё, по словам особо впечатлительных клиентов, здесь можно встретить «звуки, которые не должны существовать». А теперь вот и она здесь. Без скидки, без права вернуть билет. — Это всего лишь лес, — упрямо сказала она себе под нос. — Деревья. Кусты. Никакой мистики. Максимум — грибочки. Над головой тихо скрипнула ветка. Заря вздрогнула, ускорила шаг и всё крепче сжимала в руках обвязанную лентами колоду карт. Она всегда так делала, когда было тревожно: пальцы сами пересчитывали карты, сортировали, шевелили, как будто гладили по шёрстке нервную кошку. Чем дальше они заходили, тем гуще становилась тень. Шорохи множились, как тараканы в плохой таверне. Где-то слева вскрикнула птица — или то, что очень старалось казаться птицей. Ей ответил долгий протяжный треск сухих веток. — Я это не слышал, — глухо сказал Двалин. — И никто это не слышал. Поняли? — Поняли, — эхом ответила Заря, но голос у неё предательски дрогнул. Суеверная часть её души была сейчас на боевом дежурстве: каждая тень казалась фигурой, каждый выпуклый корень — захороненной рукой. Где-то у самого края сознания настойчиво вертелась мысль: *«Это место плохое. Плохое, как гадание на похоронных свечах. Как клиенты, которые платят вперёд и слишком вежливо улыбаются»*. И всё же, несмотря на нервы, она держалась… ровно до того момента, пока не посмотрела вверх. Напрасно. Чёрные, местами блестящие, плотные нити тянулись от ствола к стволу, образуя целые провисающие своды, похожие на потрёпанный кружевной потолок. На одной такой арке лениво покачивались… существа. Много существ. Очень много. Пауки. — А-а-а… — выдохнула Заря, сначала беззвучно, чисто губами. Пауки были крупными. Слишком крупными для леса, слишком уверенными в себе, чтобы быть просто насекомыми. Их лапы тонко поблёскивали, вроде бы от влаги, но воображению ведьмы уже виделись капли яда. Один из них медленно развернулся, словно присматриваясь к гостям, и Зари показалось, что он усмехнулся. Паучьей… чем у них там, мордой? — Только не пауки, — прошептала она. — Всё, что угодно, только не пауки. — Ну вот, — Торин вздохнул. — Говорил же, будет что-то неприятное. Пауки явно решили, что обед пришёл сам. С нескольких веток разом начали спускаться толстые тела, лёгкие лапы царапали по старой паутине, шелестели так, что звук пробирал до костей. И в этот момент Зарины нервы треснули. — ТАК! — заорала она так, что даже гномы вздрогнули. — СТОЯТЬ! Я СКАЗАЛА — СТОЯТЬ! Ближайший паук остановился в воздухе, повиснув на нитке. Разумеется, не потому, что понимал человеческий язык — просто совпадение во времени. Но Зари этого было достаточно. — ВЫ ЧТО, СОВСЕМ ОФИГЕЛИ?! — продолжала она, задрав голову. Голос срывался на визг. — КТО ВАМ РАЗРЕШАЛ ВЕШАТЬСЯ МНЕ НАД ГОЛОВОЙ?! Я ЧТО, ЛЮСТРА?! Её трясло так, что она едва не выронила колоду. Вместо этого она решительно швырнула её в ближайшего паука. Колода карт разлетелась веером, ударившись о паучье туловище. Пауку, казалось, было всё равно, но Зари показалось, что от этого зрелища тьма вокруг отступила на шаг: багровая «Башня» пролетела мимо уха Торина, «Дурак» шмякнулся о ствол, «Смерть» эффектно приклеилась к паутине прямо перед мордой другого паука. — ВОТ ВАМ «СМЕРТЬ»! — завизжала она, махая руками. — И «КОЛЕСО ФОРТУНЫ», КОТОРОЕ СЕЙЧАС НА ВАС ПЕРЕЕЕДЕТ! Она, в частности, бросила в пауков: - Связку амулетов «от сглаза» (которая звонко треснула по хитиновой спине). - Мешочек с сушёной полынью, который пыхнул облачком едкого запаха — ближайший паук дёрнулся, не то от неожиданности, не то действительно от неприятного аромата. - Маленький бронзовый колокольчик «для изгнания духов» — он попал ровнёхонько в один из глаз паука и зазвенел так неожиданно громко, что не только паук, но и Бром дернулся. — УШЛИ! У-БИ-РА-ЛИСЬ! — орала Заря, делая шаг назад и одновременно вперёд, как это делают люди, которые пытаются казаться смелыми, но на самом деле хотят только одного — оказаться дома, под одеялом. — Я ВАМ СЕЙЧАС ТАКОЕ НАГАДАЮ, ЧТО ВАС В ЛЮБОЙ КОНСПЕКТ ПО ПОРЧАМ ВКЛЮЧАТ! Она хватала всё, что попадалось под руку, и швыряла. Горсть костяных рун щёлкнула по лапам, один из пауков дёрнулся и торопливо пополз в сторону — вероятно, просто сменил направление, но публика внизу восприняла это как отступление. Нашёлся и старый, облупленный талисман «от насморка» — полетел, звякнув, в паучье брюхо. — Я ВАШУ ПАУТИНУ НА КОЛОДКИ РАЗВЕШУ! Я ВАМ КАРМУ ПЕРЕПИШУ! — визжала ведьма. И в какой-то момент это перестало быть просто истерикой. Или, по крайней мере, так показалось гномам. Потому что: - Облако полыни поднялось плотной, едкой тучкой и повисло между ними и пауками. - Колокольчик, мотающийся на паутине, всё ещё звенел дребезжащим, но удивительно ритмичным звоном. - Карты, вонзившиеся острыми краями в паутину, дрожали, как живые — от ветра ли, от магии ли, кто теперь разберёт. - А пауки… пауки, один за другим, действительно начали расползаться в стороны, вверх по стволам, прятаться в глубине своих чёрных узоров. Выглядело это так, словно ведьмин визг и хаотичный бросок амулетов были тщательно продуманным ритуалом. Особенно, когда один из пауков, поползший по карте «Башня», внезапно сорвался вниз вместе с целым клоком паутины и, неудачно болтаясь в воздухе, откачнулся на нитке прямо в зону действия Ториного топора. Топор опустился быстро и решительно. Паук исчез из списка живых тварей Лихолесья. А в глазах гномов всё это выглядело… очень показательно. — Э-э… — пробормотал Боромир, с подозрением глядя на Зарию. — Ты… это… специально, да? — ЕЩЁ РАЗ ПРИЛЕЗЕТЕ — ВСЕХ ПОД НОЛЬ! — орала в это время Заря в чёрную листву. — СДЕЛАЮ ИЗ ВАС ОБЕРЕГИ ОТ ГЛУПОСТИ! НАДЕНЕШЬ — И СРАЗУ ПОЙМЁШЬ, ЧТО ЛЕЗТЬ НЕ НАДО! Пауки, как назло для её скептической натуры, продолжали отступать. Верхние слои паутины дрогнули, как волна, и часть нитей сама по себе оторвалась, упав на землю измятыми светлыми клубками. Торин с Боромиром переглянулись. — Она… — начал было Торин. — Она, похоже, правда умеет, — уважительно закончил Боримир. Когда последнее шевелящееся паучье тельце скрылось в глубине переплетённых ветвей, Заря наконец замолчала. Постояла секунду с задранной головой, тяжело дыша, потом выдохнула: — Всё. Всё. Всё-всё-всё… — и опустилась прямо на корень дерева, стуча дрожащими руками по юбке. — Ненавижу леса. Ненавижу пауков. Ненавижу прогнозы на ближайшие пять минут. Она с яростью начала отряхивать подол, как будто на нём был не только мусор, но и сама мысль о пережитом ужасе. Паутина липла к ткани, путалась в оборках, и каждый раз, когда рука натыкалась на особенно упрямый белёсый комочек, ведьма свистящим шёпотом выдавала такие проклятия, что гномы смущённо отводили взгляд. — Спокойно, — неуверенно сказал Торин, присаживаясь на корточки рядом. — Они… э-э… ушли. — Я ВИЖУ, ЧТО ОНИ УШЛИ, — процедила она, вытягивая из волос длинную серебристую нить. — И ЕСЛИ ХОТЯ БЫ ОДИН ИЗ НИХ РЕШИТ ВЕРНУТЬСЯ, Я ЕМУ ТАКОЕ БУДУЩЕЕ НАРИСУЮ, ЧТО ОН В СЛЕДУЮЩЕЙ ЖИЗНИ РОДИТСЯ МОЛНИЕЙ И СРАЗУ УМРЁТ. Она наконец вытянула очередной клочок паутины, злобно скомкала его и швырнула на землю. Боромир, почесав в затылке, выдержал паузу и очень серьёзно спросил: — Слушай… а на орков ты так же сможешь наорать? Заря замерла. Медленно подняла на него глаза. В глазах всё ещё плавала паника, но поверх неё уже всплывал знакомый, колкий сарказм. — На орков, — произнесла она медленно, — я могу не только наорать. На орков я могу и нагадать. — В смысле — плохое? — насторожился Торин. — В смысле, — холодно сказала она, вынимая из кармана уцелевшую карту и энергично отряхивая с неё невидимые соринки, — если я ещё раз так испугаюсь, то ближайшие орки будут видеть такие сны, что начнут добровольно записываться в пацифисты. А если выживу… — она вдруг устало вздохнула, снова отряхивая юбку, словно там всё ещё прячутся коварные ниточки. — Если выживу, буду гадать только на хорошее. Только на любовь, деньги и благополучие. Никаких «вот здесь у вас смерть, а здесь руины жизни». — А на нас? — оживился Боромир. — Нам тоже можно на хорошее? — Тебе — отдельно, — отрезала она. — Если будешь ещё раз сравнивать меня с заклинательной машиной для борьбы с пауками. Она наконец поднялась на ноги, критически осмотрела подол — ещё парочка упрямых белых нитей, ещё несколько нервных движений — и, тяжело вздохнув, поправила волосы. — Всё. Пошли отсюда, пока я не передумала и не устроила лесу генеральную перепрошивку судьбы. Гномы послушно двинулись дальше, украдкой переглядываясь. Где-то над ними, в тени, пауки медленно приходили в себя и пытались понять, что, собственно, сейчас произошло: магия ли, истерика ли, или это у мира просто плохо с чувством меры. А Заря шла вперёд, крепко сжимая в руках уцелевшую часть своих инструментов и шепча себе под нос: — Гадать только на хорошее. Только на хорошее. Только на хорошее… Если, конечно, этот лес не решит устроить мне ещё один «сеанс терапии». Лихолесье тихо шуршало вокруг, делая вид, что оно тут совершенно ни при чём. ---